Земля покинутых душ

      Часть, где находились Аллен, Канда и Шерил, в камеру была видна хорошо. Неа хотелось проломить фейспалмом череп. Какого. Черта. Все. Хотят. Покалечить. Уолкера?!       Но он молчал, давая тем образом Шерилу свободу действий. Шерил ведь умеет держать себя в руках — он не прикончит мальчишку, но потрепает знатно.       Шерил видел, что Аллен уже на грани. В глазах мальчишки не осталось никакой осознанности — голые инстинкты и добровольный шаг в бездну. Вся садитская натура Шерила билась в экстазе.       Внезапно Аллен сорвался на бег и стремительно атаковал Шерила ударом с ноги, но Ной успел сделать блок и уйти от удара. Никто из них не стрелял, подросток и мужчина бились в рукопашную, ведь так гораздо приятнее. Ты фактически кожей ощущаешь противника, его движения, и сам словно становишься им, чтобы предугадать следующий удар.       Уолкер начал уставать. Пот градом катился по лицу, перед глазами вспыхивали яркие точки.       Шерил изловчился и коленом ударил мальчишку в солнечное сплетение, выбив у него из легких весь воздух.       Тики в это время помогал Дебитто подняться на ноги. Битва с Орденом выиграна, осталось только дождаться Шерила. Тики усмехнулся, ведь слишком хорошо знал своего постоянного напарника. Вначале он будет щадить мальчишку, а потом неожиданно нанесет повреждение, несовместимое жизнью. А про Канду все благополучно забыли.       Воспользовавшись шансом, Канда медленно начал уходить к сектору, где должны были остаться люди Ордена. Сейчас сражаться бесполезно, патроны кончились, а выступать в роли куска мяса на поле битвы не очень хотелось. С Ноями можно посражаться и позже. Сейчас этим занимается Уолкер. Отвлекает Ноев, давая шанс сбежать. А делает ли он это осмысленно или им что-то движет? Он отвлекает на себя внимание, но его движения… Неестественны. Аллен использует слишком дикие удары. Но Шерил смог ударить его, тем самым повалив на землю.       Уолкер услышал хруст рёбер. Удар сбил его с ног и теперь, тяжело дыша, он лежал в грязи. Ной улыбнулся и присел рядом с мальчишкой по правую от него сторону.       — Выдохся? Так быстро? Не разочаро… — цепкие руки не дали Шерилу закончить. Чужие ладони обхватили шею и начали сильно сдавливать её. Ной упёрся одной рукой в грудь подростка, а другой пытался снять с себя холодные пальцы. Шерил нещадно давил на грудную клетку в тщетных попытках оттолкнуться от Уолкера, но мальчишка держал крепко, чувствуя, как трескаются его рёбра, давя на лёгкие. Ещё немного и Шерил прикончил бы Аллена, продавив его грудь, но Уолкер рывком передвинул руки влево, и теперь тело Ноя лежало на земле. Уолкер сидел на животе Шерила и налегал на его шею, душа Ноя все сильнее. Ной тщетно схватил руки Аллена и крепко сжал. Юноша только ухмыльнулся и ударил своей головой о голову Шерила. Это ненадолго оглушило противника, и, воспользовавшись этим, Аллен потянулся за своим автоматом. Он поднялся на ноги и замахнулся оружием, готовясь проткнуть глотку дулом.       — Сдохни! — прошипел Аллен и с остатками сил опустил автомат. Но конец оружия не коснулся горла. Аллен пошатнулся, и под силой притяжения рухнул на землю. Тело не слушалось и только бесполезно дёргалось. Его парализовало. Когда он успел нахвататься яда, чтобы тело парализовало?       Неа пялился в экран с минуту, удивленный и дезориентированный. Уолкер почти уложил на лопатки Шерила. Шерила, черт подери, весьма и весьма неслабого бойца. А теперь Аллен свалился на землю, как, в общем-то, и задумывалось. Идею с ядом предложил Тики, а для него редкость сверкнуть интеллектом, так что Неа был благодарен ему.       — Тики, помоги напарнику, будь добр, — сказал Неа в рацию. Помочь означало влепить хорошую оплеуху, чтобы Шерил пришел в себя. Никто нести эту огромную тушу не собирается, так что пусть уж как-нибудь своими ногами дойдет до Ковчега.       Джасдеро помогал идти Дебитто, перекинув его руку себе через плечо, ведь у того была простелена нога.       — Ну что, Малыш, допрыгался? — почти без издевки произнес Тики и перебросил Аллена через плечо.       В мальчишке разгорелось дикое желание прикончить и этого Ноя. Всеми силами он пытался подвинуть хотя бы ногами, чтобы хорошенько вдарить, но хватило только на несильный удар рукой по спине мужчины. До самого сектора, где он очнулся, Аллен бушевал и не успокаивался, противясь яду. Тем временем голова продолжала плавиться, и всё тело тоже, нагревая плечо Тики. Вдохи давались все сложнее, слышался сиплый свист. Треснувшие рёбра давали о себе знать.       — И куда мне его тащить прикажите? Ещё немного и он разнесёт тут всё. Действие яда ограничено.       Мальчишка презрительно фыркнул за спиной Тики. Он перестал понимать речь. Для него она казалось бессмысленным набором слов. Казалось, все они несут бред.       — Брось его вниз, чтоб неповадно было, — прохрипел Шерил с земли и, пошатываясь встал.        — Гаденыш, — он помассировал шею. — Совсем сопляк, а подготовлен не хуже нас. Не верится мне, что его в Ордене тренировали. Тики хмыкнул и охнул, когда Аллен, неудачно дернувшись, заехал ему ногой в живот.       — Ты — ходячая катастрофа, Малыш.       В Ковчеге всех уже встречал Неа и Лулу Белл, которая согласилась помочь с ранеными.       Пока Лулу вытаскивала пулю из ноги Джасдеро, Неа начал занимался Алленом. Тот, кажется, уже более менее пришел в себя.       Аллен не видел, что Неа делал, но, кажется, пытался помочь. Неа двоился в глазах, как и всё вокруг, так что Уолкер предпочёл закрыть их. Тело оставалось онемевшим и конечности чувствовались неподъёмным грузом. Единственное, что он ощущал, так это пулю в плече. Она глубоко засела, из-за чего рана продолжала кровоточить, причиняя даже в таком состоянии дикую боль.       Мальчишка вздрогнул, когда холодная тряпка легла на его голову. Всё тело охватывал неугасаемый огонь, и кто-то пытался сбить температуру. Уолкер хотел повернутся на другой бок, так как тело вернуло чувствительность, но его вернули на место.       — Не… Трогай меня… — засипел подросток. — Больно…       Неа прикусил губы. Аллен оказался ранен сильнее, чем казалось на первый взгляд. Шерил еще свое получит за треснувшие ребра и пулю в плече. Хуй ему теперь, а не сигареты.       Аллен дышал неровно, с хрипами, да и к тому же у него была лихорадка. Неа понимал, что самое тяжелое впереди, ведь нужно еще вытащить пулю.       — Ш-ш-ш, я знаю, больно, потерпи немного, — тихо сказал он, понимая, что вряд ли Аллена это успокоит. Благо, у него хотя бы были нужные хирургические инструменты. Он не знал, нет ли у Аллена аллергии на препараты, поэтому не смог провести операцию под общим наркозом. Значит, придется пользоваться местной анестезией. Есть, конечно, риск, что у подростка аллергия и на лидокаин, но вероятность очень мала.       Неа промыл рану и по краям обколол лидокаином, шепча какую-то успокаивающую ерунду. С лица Аллена градом катился пот, сам подросток был горячим, как печка. Неа, меняя тряпку на лбу, машинально провел рукой по мокрым от пота волосам подростка.       Черт, если температуру не сбить, он может достигнуть недопустимых пределов. Но на жаропонижающее тоже может быть аллергия. Придется действовать ва-банк. Наломаешь дров — будешь сам виноват, Кемпбелл. Неа прогнал сомнение проверил температуру Аллена. 38,7. Пока все не так плохо, во всяком случае…       Терпеть — это всё, что сейчас Аллен мог делать. Тихий шёпот на удивление успокаивал, вгоняя в полусон, а горячее тело только усиливало этот эффект. Уолкер слышал скрипение рёбер при каждом вдохе. Как они сжимают лёгкие, выбивая воздух. Состояние было настолько ужасным, что Аллен хотел просто сдохнуть, но лёгкие прикосновения Неа к голове отодвигали эту мысль. Ведь ему нужно сбежать от этих Ноев…       Аллен чувствовал, как начинал бредить. Нести непонятные слова. Он хотел спрятаться и не чувствовать. Ничего не чувствовать, как сейчас. Всё было как в тумане, который застилал оставшиеся кусочки разума. Туман… В нём он потерял любимого человека, что вырастил его. Он просто скрылся и больше не появлялся. Его имя… Нужно вспомнить имя.       — Мана… — прошептал мальчишка.       Неа решился и, на свой страх и риск, все-таки поставил Аллену капельницу с жаропонижающим. Верхней одежды на нем не было, ведь ее Неа снял первым делом. Время пришло.       Неа очень быстро вымыл руки, высушил и обработал спиртом. Так же быстро натянул перчатки. Он волновался, Неа всегда волновался, однако сейчас в мозгах он ощущал лишь ледяной рассудок, и никакого мешающего дерьма. Но если задета кость… Тянущее, отвратительное оцепенение распространилось по телу с этими мыслями. Неа мысленно отвесил себе пинка. Аллен начал что-то бормотать, спутано и на выдохе. Понять его было невозможно, но одно слово было слышно четко. Мана? Ма-на?...       Это такая шутка? Насмешка судьбы? Что, черт подери, это такое?! Нет, Неа знал, что - это - просто бред раненого мальчишки. И имя... Такое знакомое, причиняющее острую боль имя - Кемпбеллу послышалось... Наверное.       Но медлить было уже нельзя. Неа откачал из раны кровь. Дальше нужно нащупать пулю пальцами и вытащить щипцами. Лидокаин, конечно, имеет анестезирующее действие, но больно подростку все равно будет… Если дернется, можно сделать только хуже. Неа окликнул Лулу, чтобы та держала Аллена.       Неа выдохнул и раскрыл рану расширителем. Сиплый крик Аллена резанул по слуху, отдаваясь эхом в ушах. Возьми себя в руки, Кембелл.       Теперь он ввел два пальца в рану, мечтая только об одном — оглохнуть к чертям собачьим, чтобы не слышать, как кричит подросток. Лулу, слава богу, держала Аллена крепко. И на том спасибо.       Уолкер чувствовал пальцы, которые двигались в его ране. Чем глубже они входили, тем сильнее мальчишка пытался выбраться из-под чьих-то рук. Он извивался и прогибался в пояснице, но его держали крепко. Со стонов Аллен перешёл на хриплые крики, что обжигали лёгкие и уши Неа. Просьбы не двигаться и ласковые утешения пролетали мимо ушей. Аллен игнорировал всех, лишь бы уйти от холодных рук, которые сейчас копаются в ране, нащупывая пулю.       — Хватит! — во все лёгкие закричал Аллен. Он не понимал, почему ему так больно. Ведь раньше, в одной из ссор, Канда прострелил ему ногу. Тогда Аллен почти ничего не чувствовал или он просто не помнит? В любом случае Уолкер готов сейчас отдать всё за сон. Он просто хочет спать, но постоянные боли лишали мальчишку такого желания.       Сердце взбесилось. Неа ощущал его стук везде: в ушах, в горле, все его тело превратилось в пульсирующий комок нервов. Только бы была не задела кость… Только не вытаскивать из раны еще и ее обломки… Где, блять, этот ебаный кусок металла?! Неа продолжал мягко шелестеть о том, что скоро все кончится, что больно не будет и вообще все будет хорошо, в то же время аккуратно двигая пальцы. Алая кровь заливала рану, хлестала с такой страшной силой, что Неа начинал бояться, как бы подросток не загнулся от кропотери. Кровь откачала Лулу.       Аллен сорвал голос. Он был бледен, как сама смерть, и дергался, будто его режут. Че-ерт, а ведь действительно режут.       Неа думал, что Аллен уже не будет кричать, как тот снова начал. К горлу подкатил комок. Как давно Кемпбелл не слышал чьих-то криков.       Еще одно судорожное движение - и пальцы Неа нащупали пулю. Сразу же стало легче дышать. Кость не тронута… Пальцы развели плоть около пули в стороны, открывая Неа путь для шипцов.       Аллен захрипел, и ногой задел Неа, который даже не заметил этого. Каждый звук со стороны Аллена вколачивался раскаленным гвоздем в черепную коробку.       — Прошу, еще немного, это почти все, Аллен… Осталось чуть-чуть… — бормотал Неа, вводя другой рукой щипцы. Затем он стал медленно, чтобы не повредить рану и не спровоцировать кровотечение, тянуть их на себя. Последнее резкое движение — и пуля, пронзительно звякнув, упала на поднос. Все кончено.       Чужое облегчённое бормотание, которое не воспринималось слухом Уолкера как слова, успокаивало. Жгучая боль в плече остановилась, и напряжённое тело рухнуло на стол без сил. Аллен чувствовал себя истощённо. Горло пересохло и першило от нескончаемых криков. Спокойные глаза устремились на потолок, безжизненно разглядывая свет лампы. Бледность кожи Аллена заставляла думать, что он не жилец. Сейчас мальчишка выдохся, судорожно вдыхая горячий воздух. Крики прекратились, создавая почти полную тишину вокруг него.       Только невнятные слова Неа и стоны после каждого движения в области ранения, наполняли комнату. Тот, кто достал пулю, обрабатывал место попадания, аккуратно накладывал шов и перебинтовывал ещё одно плечо. Боль почти утихла и появилась возможность наконец уснуть. Большая кровопотеря требовала восстановления. Но иногда его осторожно толкали, боясь, что мальчишка уснёт навсегда.       И вот, в один момент, Уолкер поймал взгляд Неа. Или Маны? Точно, Мана пришёл помочь… Он обещал. Снова жизнь юноши спасена им. Как всегда, Мана вовремя. Он здесь… Наконец-то рядом.       — Мана, я… — немного громче снова сказал Аллен сиплым голосом и, потянувшись к халату Неа, дёрнул за него, прося обратить внимания. Рука дрожала, удерживая кусок ткани, как спасательный круг. Он ничего не смыслил. Видел только то, что хотел видеть. Аллен полностью погружён в свои желания.       А теперь сомнений не осталось. Он действительно сказал "Мана". У Неа даже не было сил думать и что-то вспоминать. Да, лучше ничего-ничего не вспоминать. Ни-ког-да. Он грустно улыбнулся и присел около кровати Аллена.       — Я не он, прости, малыш… — уголки губ подрагивали. Первой панической мыслью было выдернуть рукав халата из трясущихся пальцев подростка, но что-то остановило Неа. В голосе Аллена была мольба. Тихая и бессмысленная. Вряд ли Аллен осознает, что говорит.       — Иди, Лулу, я останусь здесь. Как я понимаю, с Дебитто ты справилась, — устало бросил Неа, успев стянуть перчатки и бросить их в урну.       Неа, не задумываясь, что делает, бережно гладил Аллена по седым волосам. С губ начала срываться тихая мелодия, что-то до боли знакомое, что оставляет после себя горький привкус прошлого.       Аллен слушал нежную мелодию, которую Неа тихо пел. Настолько тихо, что слышать мог только он. Мальчишка знал эту мелодию, каждое слово, но слышать её вновь, от человека, чей голос очень похож на Ману, необычно. Эту музыку знал только он и дорогой Мана. Значит, сейчас перед ним как раз тот, кого он искал. Мана часто пел её на ночь, когда Аллену снился кошмар или просто бессонница мучила его. Плавная мелодия ласкала уши.       Аллен невольно задерживал дыхание, чтобы лучше слышать ноты. Рука начала расслабляться, как и всё тело. Глаза лениво закрылись, и вместе с ними маленькие пальцы разжали халат Неа, а сбитое дыхание сменилось на спокойное, но немного свистевшее.       Наконец, сон взял над Уолкером верх, и Аллен окончательно успокоился и уснул. Мана рядом. Он теперь всегда рядом.       Неа допел и сильно зажмурил глаза. Прошлое — западня, тонкими невидимыми цепями опутывало душу, пробуждало давно забытое. Сколько воды утекло с тех пор, Мана...       Только теперь Неа осознал, насколько же он устал. Над бровями легко кололо, так всегда бывало с ним после длинного дня.       Неа подавил глупое и бессмысленное желание обнять мальчишку и улечься рядом. Швы еще разойдутся.       Однако противиться утомленному сознанию Неа не стал. Он не дойдет до своей комнаты, и решит поспать где-нибудь в коридоре, если встанет с кровати. Постель была длинной, ноги Аллена не доставили до ее конца, поэтому Неа, сев туда, облокотился спиной о стену, запрокинул голову и так и уснул.       Тики бесцельно ходил по коридорам. Хотя, нет, у него была цель: найти Неа. Тот, наверное, сильно переживает за того Малыша и не только за него. Этот проныра умудрился подстрелить одного из Ноев, и чуть не убил Шерила. К слову, теперь этот садист у него в долгу.       Долгое хождение по коридорам и осматривание каждой открытой двери немного поднадоело. А точнее: Тики стало лень. Неа сам о себе может позаботится, в конце-концов. Ной направился в свою комнату, но перед этим он решил заглянуть к Малышу, раз уж его комната рядом. Скрипнув дверью, Тики просунул голову в образовавшийся проём. Созерцание Неа, который спал рядом с Уолкером, вызвало улыбку у мужчины. Тихо прокравшись к сопящему Неа, Тики укрыл его пледом, а вот раздевать не стал, вдруг проснётся. Малыша Тики просто накрыл скинутым на пол одеялом. Нечасто увидишь, как Неа спит.       Потом Тики так же тихо вышел из комнаты Аллена и пошёл в свою, чтобы не докучать спящим товарищам своими ночными прогулками.