Пять стадий горя

Нельзя надеяться, что кто-то разделит с вами страдания. Свою боль приходится сносить в одиночку.

***

— Независимо от моего выбора, кто-то всегда умирает. — Ну… не подстрелить меня — это был правильный выбор.

      Говорят, что время способно вылечить любые раны, что оно — самый лучший доктор. Но что если, рана смертельная? Что если существуют раны, которые ничто не способно излечить? Что если пустота внутри размером с галактику? Обычно смертельным больным выписывают сильнейшее обезболивающие, эффект которого создаёт наркотик, за ними просто наблюдают и поддерживают жизнь столько, сколько могут, пока организм окончательно не сдастся болезни, поглотившей его.       А что делать, если боль — это та же самая болезнь, убивающая душу медленно, проникая всё глубже, поглощая всё тепло, которое согревало сердце. Даже самые светлые и счастливые воспоминания могут окраситься в оттенок утраты, приобрести привкус горечи, который никак не запить. Только если залить, чем-то способным отключить разум, а после чувства. Чем-то огнеопасным, имеющим высокую степень выдержки. А что если просто напиться?       Напиться до невменяемого состояния, когда реальность смешивается с фантазией и невозможно найти отличия.       Беллами не помнил, когда напивался последний раз, наверное, именно поэтому решение заглушить горе алкоголем, показалось самым удачным. Сидя на холодном полу, вокруг разбросанных рисунков Кларк, делал глоток за глотком жуткого пойла, именуемого водкой. Единственная бутылка с целебной жидкостью, сохранилась чудом и теперь, стала персональным средством анестезии.       Ему было всё равно, что скажут ребята; было всё равно, что подобный напиток мог бы использоваться в лекарственных целях, хотя он же использовал по назначению, пытался залечить душевные раны.       Кажется, что брюнет повзрослел на годы вперёд, на лице появилась заметная щетина, а пустой взгляд стал признаком глубоких переживаний. Рассматривая каждый рисунок, поражается талантом принцессы, которая умело изображала пейзажи, видимо, фантазируя или срисовывая с книг. А портреты близких казались очень реалистичными. Ему было жаль, что у него нет подобного таланта, так бы образ блондинки давно украшал множество листов. Стало, впервые страшно, что со временем можно забыть черты лица, упрямый взгляд или родинку над губой. Хотелось помнить всё до мельчайших деталей, в голове проносятся множество разговоров, объятий. Ему хочется обнять Кларк, как можно крепче; хочется заглянуть в её глаза; хочется просто увидеть.       Девушка, хранившаяся в воспоминаниях, предстает перед ним, недовольно хмурясь, пытаясь помочь встать и на какое-то время, боль отступает. Удачно выбранная анестезия оживляет его фантазии.       Рейвен находит Блейка в совершенно убитом состоянии. Опустошенная бутылка водки валяется около его руки, на одном из рисунков. Умная девушка, без труда догадывается, чьего они авторства. Плотно сжимает губы, пытаясь не думать о том, что творится в душе мужчины, хотя понимает — он разбит, подавлен и зол. Ему невыносимо тошно и ничего лучше, как напиться в голову не пришло. Она даже не может на него злиться, потому что понимает, кем для него была Кларк. Рейес смахивает выступившие слезу, ощущая физически боль друга: — Беллами, — пытается поднять его с пола, но чувствует лишь обмякшее тело. — Кларк, — имя с его губ срывается мгновенно. — Кларк. Шепчет, находясь в пьяном бреду, пытается открыть глаза, но попытки оказываются тщетными. — Оставь его, — голос Мёрфи заставляет обернуться. — Дай ему проспаться. — Здесь прохладно, он может заболеть. Парень поднимает с пола пустую бутылку и трясёт перед лицом мулатки: — Не заболеет. В нём достаточно алкоголя. Девушка печально вздыхает, но всё же, оставляет попытки поднять Блейка с пола. — Не хотел бы оказаться на его месте, — Джон ерошит волосы, — Он ведь так и не сказал, что любит её? — Мы все думали, что у нас будет время, — девушка выходит из отсека, прихрамывая.       Парень стоит над брюнетом, оценивая окружающую обстановку, затем делает шумный выдох, снимает свою куртку накидывая на тело друга. Выходя, выключает свет, оставляя Беллами в своих грёзах.       Ему снятся собственные воспоминания, которые подкидывает память. Яркие образы золотовласой девчонки, которая постепенно захватила его сердце, без шансов на спасение, без сопротивления. Незаметно для себя, полюбил её, так просто и правильно, будто так должно было быть всегда.       Кларк была его принцессой, которую пытался защитить всеми силами, уберечь от самых страшных событий. Но вся его миссия провалилась с треском — она осталась на Земле. Анестезия заглушает боль, даёт плавать в своих грёзах, словно по волнам. Жаль, что на утро от целебных свойств останутся только воспоминания на пару с головной болью. Алкоголь — временный анестетик, а тоска — состояние постоянное.       Проходящие дни сливаются в один, радио всё также не удаётся наладить, а чувство утраты становится привычным. Беллами подбадривает себя тем, что где-то на Земле, в бункере осталась его сестра, живая и невредимая, множество знакомых и близких, но там нет её.       Чувство вины напоминает о мольбах Кларк остаться в бункере. Зря она не выстрелила, тогда, не пришлось бы жить без неё. От чего-то в голове, впервые рождается вывод, что он был ей не безразличен, что она выбрала его, а не будущее человечества. Принцесса, слушавшая разум всё время доверилась сердцу. Почему раньше ему не приходило в голову, что чувства, которые так долго живут в его сердце были взаимны? Почему он так и не признался ей в любви? А теперь было поздно.       Ещё один факт, от которого становилось больно. Кларк Гриффин никогда не узнает, что чувствовал Беллами Блейк.