Мокрый Французский

      Дирк вышел на балкон и скрутил себе маленький утренний косячок, чтобы наступление осени не казалось таким унылым. Еще пару дней назад в это время он щурился бы от солнца, но теперь в город постучался гребаный сентябрь, и... Он выругался, вспомнив дурацкое стоп-слово Кэмерона.       Они вчера приехали к Дирку и это снова случилось. Кэмерон снова сорвался.       Дирк ухмыльнулся. Прелесть Кэмерона была в том, что он патологический однолюб, и в этом же заключался его главный и единственный, с точки зрения Дирка, недостаток.       Два года назад       — Ты помыл его? — Кэмерон привстал с шезлонга и лениво потянулся к винограду.       Заходящее солнце играло в крупных ягодах красной грозди. В конце лета они выбрались к океану, чтобы отметить год серьезных отношений.       — Ой, не хочешь – не ешь, тоже мне, — Дирк отодвинул блюдо с виноградом, и пальцы Кэмерона схватили воздух. Тот с укоризной поднял свои темные глаза.       Дирк расхохотался.       — На, — он засунул в себе рот одну виноградину и, тщательно обсосав, протянул её губами, — теперь помыл.       Кэмерон открыл рот, и Дирк торжественно скормил ему ягоду, будто священник на причастии.       Кэмерон снова улёгся и продолжил любоваться закатом.       Они оба ждали наступления вечера, когда неподалеку начнётся очередная вечеринка с коктейлями, танцами и местной музыкой. Кэмерону нравилось, как танцует Дирк, но, выпив два-три ядрёных коктейля, он и сам выбирался на танцпол и не уходил, пока Дирка не разозлит толпа местных девушек вокруг его мужчины – красивого загорелого англичанина. Тогда Дирк утаскивал Кэмерона в темноту пляжа и они занимали сексом, купались в тёплой чёрной воде, валялись на песке, а потом брели домой, хохоча и падая, пьяные и счастливые.       — Рони, — Дирк уселся на Кэмерона сверху.       — М-м-м-м, — солнцезащитные очки скрывали глаза Кэмерона, — сейчас?       Дирк недолго думая снял их и прошептал ему в губы:       — Всегда.       Горячий песок поддавался ноге и неохотно впускал в себя, лаская и щекоча миллионами прозрачных песчинок. Океан спокойно вздыхал и пенился позади Дирка, который размеренно двигался верхом на своем любовнике.       Кэмерон улыбался, ел с рук немытый виноград, принимал поцелуи, сжимал его бёдра, норовя насадить на себя чуть резче, но Дирк баловался и танцевал на его члене, постоянно сбавляя темп.       — Ты невыносимый, — нетерпеливо застонал Кэмерон. Он рывком поднялся и крепко обхватил Дирка за торс.       — Эй, — со смехом возмутился тот, — я хочу сверху!       — Так скачи, а не то я трахну тебя мордой в песок, — с улыбкой пообещал Кэмерон, и Дирк послушался, задвигавшись как нужно.       Они кончили одновременно.       — Можно, я перепроектирую твою квартиру? — спросил Дирк, лежа у Кэмерона на груди.       — Ты уже делал это в прошлом году, — чуть отстраненно заметил тот.       — Я хочу еще раз. Я сделаю тебе умный дом, — Дирк поцеловал его в шею, — говорящий холодильник, умная подсветка, автоматизирую вообще всё…       Кэмерон прикрыл глаза.       — Только если холодильник будет говорить твоим голосом.       — Ты же понимаешь, что ты не вынесешь этого? — захихикал Дирк.       — О, да.       — Ты же сойдёшь с ума.       — Я уже.       Солнце окунулось в водную гладь, утащив позолоту с волн. Небо стало менять цвет на глазах, словно огромная термокружка.       — Я даже поставлю пароль на вход в ванную.       Кэмерон вздохнул.       — Делай что хочешь... ***       Дирк затянулся в последний раз и бросил окурок с балкона вниз, прямо на проезжую часть, надеясь, что он залетит в люк какой-нибудь машины или в сумку старушки, или плюхнется прямо в стакан свежесваренного кофе на вынос в руках спешащего по делам бизнесмена.       Кэмерон был, пожалуй, самым лучшим его любовником. И тот факт, что Кэмерон любит его до сих пор, бесил Дирка до глубины души. От этого он чувствовал ещё больше своей вины, ещё острее было раскаяние за измены, ещё досаднее было осознание утраты.       Он набрал слюны и харкнул следом за окурком. Дирку хотелось, чтобы плевок отпрыгнул от асфальта и вернулся прямо ему в лицо. Он ненавидел себя больше года, и с каждым днём эта ненависть росла и пускала корни, как раковая опухоль.       Год назад       В зале разливалась ненавязчивая джазовая музыка – Кэмерон забронировал столик в их любимом ресторанчике, который совсем не считался дорогим, зато в пятницу вечером там было битком народа, и чёрные старики в белых костюмах задавали живого саунда в духе Америки шестидесятых.       — Привет, — запыхавшийся Дирк, обогнув тесно наставленные стулья, уселся за угловой столик, где Кэмерон допивал свою третью кружку тёмного пива. Дирк опоздал на два часа.       — Привет, — ответил мужчина, глядя в сторону.       Дирк нежно дотронулся до его руки и улыбнулся, попытавшись поймать его взгляд.       — Все в порядке, Рони?       — Это ты мне скажи, — рыкнул Кэмерон и поднял на него глаза, полные отвращения.       — Воу-воу, — Дирк поднял две руки в защитном жесте, — я всего лишь опоздал на встречу, не сдирай с меня кожу, ладно?       Кэмерон посмотрел на него как на предателя.       — У нас годовщина.       Дирк замер. Он забыл. Он захотел провалиться под землю, но она, как назло, никуда не девалась.       — Я... Рони, я забыл...       — Забыл? — медленно сказал Кэмерон, не отводя взгляда. Он достал из кармана маленькую квадратную коробочку, белый бархат которой безо всяких слов кричал «выходи за меня».       Если бы Дирк знал, что повлечёт за собой это опоздание, если бы вспомнил, какой сегодня день, он бы оттолкнул от себя парня, который только что отсасывал ему в его квартире.       — Чёрт, Рони, — Дирк громко и нервно засмеялся. Он не раз говорил Кэмерону, что плевать он хотел на такую условность как брак, а тем более такой фарс, как однополый брак, не говоря уже о таком убожестве, как кольца. Но сейчас, при виде этой коробочки, Дирк понял, что на самом деле хотел именно её. Он любил мужчину напротив, любил как никого другого.       Но Дирк смеялся не счастливо, а истерично, потому что глаза Кэмерона выражали совсем другое. Он как-то узнал про измены Дирка. Это читалось во взгляде.       — Если ты знаешь, то зачем это шоу, — Дирк вытер выступившие от смеха слёзы. Он боялся, что начнет плакать. — Надо было сразу сказать, что ты знаешь.       — Я ждал, когда ты сознаешься, — Кэмерон был безжалостен.       — Что ж! — Дирк развел руками. — Сознаюсь, блядь!       Кэмерон опустил взгляд, цокнул языком и открыл перед Дирком коробочку. Дирк закрыл рот рукой и зажмурился.       Бриллиантище как в фильмах. Кольцо было таким красивым, что Дирк вряд ли бы осмелился носить его каждый день на публике.       — Посмотри ещё раз, — сказал Кэмерон. — Сколько раз, Ди?       Вот и всё. При виде кольца Дирк хрустнул и раскололся.       — Дохрена, — простонал Дирк, не в силах открыть глаза. — Рони, прошу, убери это.       — А сегодня?       Дирк еще никогда не ощущал такое унижение. Ему казалось, что от его стыда во всём ресторане должны повылетать окна. Но музыканты продолжали играть, люди пить, а Кэмерон просто сидел напротив и демонстрировал ему свое нравственное превосходство.       — Кэмерон...       Что, если бы он не опоздал? Достал бы Кэмерон кольцо? Как бы всё повернулось?       Дирк попытался сказать хоть что-то, но мысли сгорали, словно метеориты в атмосфере, так и не долетая словами до губ.       — Ладно, мне пора, — со вздохом сказал Кэмерон. Он встал, застегнул пиджак и убрал кольцо в карман.       Так всё и закончилось. И не закончилось одновременно. ***       Дирк не понимал этого тогда, но сейчас он знал, что если бы у него была возможность один раз повернуть время вспять, он бы не спас своего инвалида-отца, он бы не убил Гитлера, не остановил изобретателя ядерной бомбы. Всё, что он изменил бы в этой проклятой Вселенной — это не опоздал бы в тот вечер.       Зато через пару месяцев он нарвался на неприятности и позвонил Кэмерону, потому что только он мог помочь. Больше некому.       Так и повелось.       Кэмерон стал для него своего рода крёстной феей, у которой можно попросить всё, что угодно, любое чудо – и оно будет совершено. Кроме одного-единственного – заставить Дирка забыть унижение с кольцом. Всё, что было между ними, разбилось, как зеркало, и можно сколько угодно вглядываться в кусочки воспоминаний, но картинка уже навсегда изуродована. И в этом была заслуга не только самого Дирка, иначе почему Кэмерон выглядит таким виноватым каждый раз, когда набрасывается на него снова и снова? Зная, что их союз обречен, как союз наследного принца и нимфоманки?       — Жестокий ублюдок, — Дирк покачал головой и вернулся в комнату.