Не хочешь по-хорошему? Будет по-плохому!

«Кацудончик) домой поедешь - сметаны купи». Юри раз за разом перечитывал СМСку и не мог поверить. Он оставил номер Юры в списке контактов только из-за своей сентиментальности, ни звонить, ни писать ему не собирался и уж тем более не ожидал получить от него подобное сообщение. Может, у него со зрением что-то не то? Или с очками? Юри потёр глаза кулаком, тщательно отполировал специальной тряпочкой линзы в очках и снова перечитал сообщение. Нет, буквы не поменялись местами, не исчезли, не добавились, и смысл оставался тот же. — Шеф, — в кабинет заглянул Антон. — Я тут попросить хотел, чтоб мне на следующей неделе выходной передвинуть. Моя там билеты куда-то внезапно взяла, ну и… — А, да, — Юри кивнул, почти не вслушиваясь. Сунул телефон мимо кармана, подобрал с пола, наконец-то затолкал в карман. — Напомни потом. Мне домой съездить надо. И, наверное, насовсем. В смысле, до завтра меня не будет, — он поднялся и тут же ухватился за край стола, чувствуя, что голова немного кружится. — И ещё… — Ага, я понял, — кивнул Антон. — Ты хоть пальто надень. — Чего? — Пальто, говорю, надень. Или в одной рубашке побежишь? Сам знаешь, март в Питере — это ещё не весна. — А, точно… — Юри кинулся к шкафу, споткнулся, повис на дверце — и та осталась болтаться на одной петле. — Шеф, ты чего расклеился? Тебя там этот твой внезапно ждёт, что ли? — Этого не может быть! — чуть не плача, замотал головой Юри. — Но съездить всё равно надо! — Ох, вот не любил же я вас, пидарасов… — Антон со вздохом сам достал из шкафа пальто и сунул в руки Юри. — Но что-то аж жалко стало. — Да-да, — Юри торопливо втиснулся в пальто, кое-как застегнулся. — Я побежал! — Шеф! — оклик Антона догнал его уже в коридоре. — Ты хоть отпишись потом, живой ты там или нет! И в запой не уходи, если вдруг что. Поверь мне, там хреново, я знаю. И пальто ровно застегни… Но Юри уже не слушал. Он вылетел на улицу, заозирался и, увидев неподалеку машину такси, из которой выходила девушка в короткой шубке, бросился туда. — Можете срочно довезти?! Пожалуйста, очень надо! — Ну надо так надо, — флегматично отозвался таксист. Взял у девушки купюру, неторопливо отсчитал сдачу и кивнул нервно топчущемуся на месте Юри. — Садись. Куда везти-то? Юри торопливо назвал адрес и всю дорогу не мог найти себе места. А что, если это чья-то глупая шутка? Может… может, Юра этим номером давным-давно не пользуется? Но вряд ли кто-то другой стал бы писать Юри подобное. Кацудоном его называл только один человек. Но наконец машина подъехала к нужному дому, Юри не глядя сунул водителю какую-то крупную купюру и почти взлетел вверх по лестнице. Ключ шлёпнулся на пол у двери раз, другой… На третий попасть в замок и отпереть квартиру всё-таки получилось. Юри влетел в прихожую, запнувшись о порог и едва не упав. Замер. Сердце колотилось в груди, как бешеное. А в доме пахло едой. Юри принюхался, но из-за волнения так и не смог понять, чем именно. Несладким, точно. Второпях разувшись и бросив на пол пальто, он поспешил на кухню. И замер на пороге, неотрывно глядя на Юру и пытаясь поверить. Тот обернулся и выразительно поднял бровь. Чего, мол, уставился? — Ты… что здесь делаешь?! — Борщ варю, не видишь, что ли? — он помешал ложкой в кастрюле, попробовал и выключил плиту. — Кстати, готово уже. Ты сметану-то купил? — А… я… нет. У Юри голова шла кругом. Ещё утром он даже не думал, что сможет увидеть Юру так близко. Но прямо сейчас тот стоял у него на кухне в одних шортах, фартуке и смешных носках с котиками, спрашивал про сметану и выглядел таким невозможно близким и настоящим… Услышав ответ, он предсказуемо закатил глаза. — Юра… — Ну? — Это… правда ты? — Ага. — Правда-правда? — Блин, да! — Юр… — Нет, ну вы только посмотрите на этого человека! — не выдержал Юра, кинув ложку в раковину. Скрестил руки на груди, воинственно вздёрнул подбородок и продолжил: — Я-то думал, он меня сейчас на радостях в охапку схватит и трахаться потащит, а он чего?! Стоит и двух слов связать не может! — Я… ты… — Юри шагнул вперёд, несмело касаясь этих скрещенных рук, точно боясь, что Юра вот-вот исчезнет. Не исчез. Внутри будто что-то щёлкнуло, и Юри, наконец преодолев последние полшага, стиснул его в объятиях. Кажется, он плакал. И что-то обещал Юре, изо всех сил прижимая его к себе. Возможно, даже всё на свете. Когда же Юри немного успокоился и снова начал понимать, что вокруг происходит, то обнаружил, что лежит на кровати в своей комнате, по-прежнему обнимая Юру. — Ну что ж ты нервный-то у меня такой? — вздохнул тот. А у Юри от этих слов сердце запело. От простого «ты у меня», показавшегося таким ласковым… — Можно, я тебя поцелую? — Нужно! — и Юра первым подался вперёд. Юри целовал его так долго и увлечённо, что вновь едва не выпал из реальности. И только горячая ладонь под рубашкой неожиданно отрезвила. От мысли, что сейчас Юра видит его во всей «красе», растолстевшего и неуклюжего, стало стыдно и почти страшно, захотелось вывернуться из объятий и отодвинуться, сжимаясь в комок. — Ты чего? — Юри запустил под рубашку уже обе руки, жадно ухватил за бока. — Не тормози давай. Я так трахаться, хочу, что аж свербит, — и, словно в доказательство, вжался крепким стояком в живот Юри. И, чмокнув в губы, закончил: — С тобой хочу! Будто Юри не хотел! Просто… стеснялся. Но, кажется, это было глупо и ни к чему. Потому что Юра тёрся об него, то и дело лез целоваться, трогал везде, куда дотягивались руки, и упорно пытался раздеть. И Юри сдался на его милость, прижал к себе крепче, скользнул под пояс его шорт, наслаждаясь ощущением упругих ягодиц под ладонями, поглаживая их, сжимая… И ахнул, когда пальцы задели гладкое стекло. — Юра?.. — Ну да, — ухмыльнулся тот, — у меня пробка в заднице. — Ты ужасно пошлый! — Юри сам не знал, это его больше смущает или возбуждает. — А ты меня всё ещё не трахнул, — Юра фыркнул, показал язык и в очередной раз очень провокационно поёрзал. — Смазка под подушкой, если что. — Мне кажется или ты нарываешься? — Юри легонько отстукивал по основанию пробки какой-то простенький ритм. — Да прямым текстом, блин, говорю — нарываюсь! — Юра аж засопел, возмущённый такой непонятливостью. — На то, чтобы ты меня срочно оттрахал до полного разжижения мозгов! — Ну держись, — и Юри подмял его под себя, торопливо стаскивая с него шорты. Чуть не порвал, закинул куда-то в угол… И фартук этот дурацкий туда же, ещё и обляпан чем-то, ну его… Но пробку он вытащил всё-таки аккуратно. Юра шумно выдохнул, стиснул собственные ноги, которые придерживал под коленками, и его глаза потемнели. Найдя под подушкой смазку, Юри выдавил немного себе на ладонь, провёл по члену и подался вперёд. Казалось, Юра весь тянется ему навстречу — сжал внутри, обхватил ногами, прильнул, тихо ахнув, будто хотел сказать: «Наконец-то», но сил не хватило. — Сладкий мой… — выдохнул Юри и начал двигаться в поисках того ритма, который заставил бы Юру сходить с ума от удовольствия. И когда тот сдавленно застонал, прикусывая губу, шепнул: — Не сдерживайся. Но если Юра и хотел, то вскоре уже мог — извивался под Юри, жмурясь и глухо постанывая, всем телом подавался навстречу каждому движению, и то прикрывал рукой лицо, то вцеплялся в Юри, отчаянно силясь притянуть ещё ближе. Светлые волосы разметались по подушке, приоткрытые губы ярко розовели… Бесстыдный. Желанный. Сбывшаяся мечта. …И Юри не выдержал первым. Кончил, крепко вжимаясь в него, такого восхитительно отзывчивого, в пару движений руки по члену довёл до пика и лишь после этого отстранился, осторожно ложась рядом. — Юра… — М-м-м… — тот снова прижался, обнял, ещё и ногу закинул. — Ты охуенный. Некоторое время оба молчали. Юри в голову лезли всякие, в основном, дурацкие мысли. Что если бы он умер прямо сейчас, то точно счастливым; что в душ бы надо; что даже не разделись толком, сам в рубашке до сих пор и с Юры носки не снял; и вообще, на диету сесть надо… — Одного не пойму, — первым нарушил молчание Юра. — Если ты меня так любишь, что шмотки, которые дарил мне, до сих пор хранишь, и сейчас обещал чуть ли не весь мир к ногам сложить, тогда-то зачем выгнал? — Что?! — Юри подкинулся как от пинка под зад, и ошеломлённо уставился на него. — Не помнишь, что ли? Ты же мне ещё в самом начале условие выставил, чтобы я до чемпионата мира у тебя оставался. Ну или, если надоем, раньше отпустишь… И как тогда сказал, что больше не держишь, я и решил: всё, наскучил, кончилась игра в отношеньки, — Юра фыркнул. — Ну и ушёл. Я ж гордый дохуя, подумал, буду ещё за твои штаны цепляться… — Ох… — слезы опять навернулись на глаза. Юри зажмурился, утыкаясь лицом Юре в плечо, стиснул его в объятиях. — Я же… Я не это… Я к тому моменту уже по уши в тебя влюбился. И думал, может, ты меня только терпишь, потому что боишься уйти. Хотел сказать, что ты можешь не беспокоиться, и я ничего не сделаю, если ты уйдёшь… Я идиот. Даже сказать нормально не могу! — Вот же бля, — Юра смотрел на него широко распахнутыми глазами. — Выходит… я тогда просто тебя не понял? — Ну, похоже, да. — Пиздец, — Юра мрачно уставился в потолок. — Правду говорят, два дебила — это сила. — Я люблю тебя. Очень. Если останешься, я буду заботиться о тебе и постараюсь больше никогда и ничем не обидеть. Ты… будешь со мной? Казалось, всё уже ясно, но сердце Юри отчего-то тревожно сжималось. — Нет, блин, я сюда чайку попить забежал! — ухмыльнулся Юра. — Короче, так: ты сам от меня никуда теперь не денешься, ясно? Потому я тебя вообще-то тоже люблю… А-а! Ты чего делаешь?! Задушишь!… Как эти пылкие объятия перетекли в секс, Юри сказать бы не взялся. Но этот раз он старался быть нежным и бережным — кажется, Юру это полностью устраивало. Во всяком случае он не требовал быстрее и жёстче. Потом они всё-таки добрались до душа, освежились, по пути обратно даже поели, и в конце концов снова оказались в кровати. — Вот правду говорят, что умение нормально разговаривать словами через рот одно из самых ценных. Столько времени зря потеряли, — мрачно пробурчал Юра. — Разбежались, как дураки, ты вообще из фигурки ушёл… А ведь здорово катался! Прямо обидно. — Что ж теперь… — вздохнул Юри. — Возвращаться в любом случае поздно. — Ну да. Зато тебе больше не надо соблюдать диету! А то вечно смотрел голодными глазами, как я ем. — По-моему, это сомнительный плюс, — Юри потянул на себя одеяло в попытке спрятаться под ним полностью. — Чего это сомнительный?! — А чему радоваться, если я растолстел? Это же… некрасиво. — Пф! Кому как! Меня вот дико заводит — аж лежать рядом с тобой спокойно не могу, — и, словно в доказательство, Юра поёрзал, прижался крепче, упираясь в бедро Юри твёрдым членом. — И строю пошлые планы, как бы добраться до твоей мягкой толстенькой попки. — Серьёзно? — Ага, — и Юра навис над ним, подталкивая и заставляя развести в стороны колени, облизнулся голодно. — Всего бы затискал и искусал! Юри молча нашарил под подушкой тюбик смазки и сунул ему в руки. Успел подумать, что они с Юрой, кажется, всё ещё плохо знают друг друга… Ведь разве мог Юри предположить, что понравится ему таким? Но жадные прикосновения Юры и требовательные голодные поцелуи доказывали это лучше любых слов, упрямо стирая все сомнения Юри в собственной привлекательности, все лишние, ненужные, глупые мысли… Так что вскоре ему стало совсем не до этого. После третьего раза они лежали, обнявшись, немного сонные и очень довольные друг другом. Наверное, стоило бы ещё раз сходить в душ, но никому не хотелось подниматься с кровати. Юра лениво рассуждал о том, когда удобнее будет перевезти шмотки и как между собой уживутся коты, Юри время от времени шугал Бандита, вздумавшего именно сейчас поохотиться на ноги под одеялом. Спасибо, что не раньше… И тут пискнул телефон на тумбочке. — Кому там ещё неймётся? — проворчал Юра. — Надеюсь, тебе не придется прямо сейчас куда-то бежать? — Нет, — Юри мелком глянул сообщение. — Мой управляющий спрашивает, жив ли я. Просто я сегодня ушёл с работы немного не в себе… — Управляющий? — У меня свой ресторан. Здесь, в Питере. И там есть управляющий. Должен же кто-то присматривать за порядком, пока меня нет. — Ресторан? — Юре стало любопытно. — Ну да. Ты там даже был. Это который называется «Кацудон». — Вау! Юри улыбнулся и прижал его к себе крепче, а телефон положил обратно на тумбочку, перед этим отправив короткое сообщение. «Я счастлив».