Юнги, прошу, полюби

16:24.| Больница в Тэгу

      Чимин нежно держал Юнги за руку и не мог перестать улыбаться, потому что смог, спустя столько времени у него наконец получилось договориться с главным врачом больницы, в которой лежит Юнги. С этого самого дня Чиму официально можно навещать брата в любое время дня и ночи, а также выводить старшего на прогулку даже без сопровождающих. Это значит, что никто не посмеет сказать рыжеволосому, что в соответствии с больничными правилами у него нет права приходить когда вздумается или увозить брата. Потому что эти права у него как раз-таки теперь и есть. Ведь Юнги для восстановления жизненно необходим свежий, не больничный воздух — примерно так объяснил Чимин, договариваясь с врачом.       Главное каждый раз перед тем, как пройти в палату Юнги — показывать свой недавно полученный пропуск. Который выглядел точь-в-точь, как банковская карта, только где-то наверху в уголке ещё сумели уместить малюсенькую фотографию обладателя, которую сделали прямо здесь, в больнице. Оказалось, что у них есть свой личный фотограф. Зачем правда непонятно, поскольку такие пропуски, как у Чимина, делают раз в сто лет, это значит, что совсем не обязательно иметь своего фотографа, ведь можно нанять кого-нибудь на один раз. Впрочем, лезть в дела больницы глупо и совершенно бесполезно. — Юнги, любимый, сегодня я отведу тебя на прогулку,- радостно воскликнул подросток, вглядываясь в лицо старшего брата, ожидая увидеть на нём радость. Но Юнги был так погружён в свои мысли, что сначала даже не заметил, что Чимин обратился к нему, как будто в палате был кто-то помимо него, с кем апельсин мог бы говорить. Рыжеволосый ещё несколько раз повторил то, что сказал и, заметив, что восемнадцатилетний никак на него не реагирует, замолчал и уставился в окно.       Шестнадцатилетний скучал по тем временам, когда Юнги был внимательным, всегда слушал, что он говорит, никогда не игнорировал, запоминал всю нужную и даже ненужную информацию, сказанную подростком. Придумывал что-нибудь романтичное, чтобы поразить младшего. И ведь каждый раз поражал до глубины души. Возможно, Юнги и не помнит, но однажды он сказал нечто прекрасное. Нечто настолько удивительное, что Чимин был сражён наповал.       Светловолосый тогда набил вторую татуировку на руке и пришёл домой совершенно без сил. Младший точно помнит, как встретил его тогда с улыбкой до ушей и с распростертыми объятиями, в которые парень буквально упал, не в силах устоять. Как только они трудом расцепили объятия, по которым оба безумно соскучились, Чимин повёл старшего в его комнату, где осторожно уложил на кровать, стараясь не задеть бинт, под которым скрывалась новая татуировка, и прилёг рядом. Юнги влюблённо гладил его волосы, изредка накручивая рыжие пряди на пальцы, а потом внезапно произнёс: "Что бы не произошло я буду любить тебя, как сейчас". Младший покрылся ярким румянцем и уткнулся носом в плечо брата, пытаясь скрыть в нём своё смущение, потому что поверил. Поверил тогда, но сейчас своими глазами видит, что, к сожалению, это была ложь. Пусть и непреднамеренная, но ложь.       Чувства восемнадцатилетнего изменились до неузнаваемости: он перестал ласково звать его ЧимЧим или Минни, как любил рыжеволосый; начал игнорировать обращения; Юнги больше не смотрит подолгу в его глаза-улыбки, хотя раньше говорил, что может смотреть в них до бесконечности, потому что хочет в них утонуть. И Чимин оправдывает это всё комой, изо всех сил старается убедить себя, что всё наладится, скоро старший снова станет собой. Но с каждой минутой надежда угасает. Потому что Юнги ведёт себя странно, действительно, странно.       Светловолосый время от времени трогает бицепс правой руки Чимина: трёт его и смотрит подолгу, пытаясь что-то рассмотреть. Чимину иногда больно становится, потому что брат слишком сильно трёт, и он просит Юнги отпустить. Тот смотрит недоверчиво и каждый раз спрашивает: "почему?". Чимин отвечает шаблонно: "неприятно", и брат на время отстаёт, но только на время, пока кровь снова не ударит в голову. Но страннее всего то, что он иногда берет руку рыжеволосого в свою и начинает с особой внимательно осматривать каждый палец, пытаясь что-то рассмотреть. Только вот сколько бы Чимин не спрашивал о том, что Юнги пытается найти, старший никак не хотел отвечать.       По правде говоря, восемнадцатилетний искал хоть что-нибудь, что помогло бы ему убедить самого себя в том, что Чимин, сидящий на стуле рядом с его койкой тот самый мальчик, которого он сжимал в объятиях, когда засыпал. Но это ведь не он, и Юнги прекрасно это знает, но так хочет верить, что заблуждается. Потому что любить того, кого нет рядом ужасно больно. Потому что любить того, кого не существует невозможно. Сердце сжимается в груди с такой силой, что кажется будто ещё немного и взорвется. Но особенно хочется удавиться тогда, когда осознаешь, что тот же самый человек, только реальный находится невероятно близко.       Чимин-настоящий близко, но Юнги не видит. Чимин далеко, И Юнги глядит вдаль, пытаясь рассмотреть. Светловолосый не представляет что ему с этим делать. Приходится постоянно думать, всё взвешивать и при этом пытаться не сойти с ума окончательно, потому что чем больше он думает о том: как было бы хорошо, если бы воображаемый мир стал реальным. Тем больше ему начинает казаться, что это уже произошло. Ему чудится кольцо на пальце Чимина, его сломанный нос, ранки, татуировка, но как только он начинает проверять своими глазами — всё исчезает. И старший чувствует себя окончательно поехавшим. — Мы можем пойти на прогулку прямо сейчас?- наконец спрашивает светловолосый, после долгого молчания. И Чимин словно расцветает на глазах, отрываясь от разглядывания пейзажа за окном и положительно кивая. Рыжеволосый тут же тепло обнимает Юнги и помогает тому подняться, хотя тот и сам в состоянии это сделать, но Чимин настаивает, потому что переживает. Они выходят в пустующий коридор и идут к лифту: младший с любовью поддерживает Юнги за руку. И последний был бы рад, если бы не чувствовал, что это не то. Что-то отличается, и он бы соврал, если бы сказал, что не знает что именно.       Они едут в лифте молча: Чимин строчит кому-то сообщения, придерживая свободной рукой Юнги под руку, а сам Юнги думает о том, что скучает по своему апельсину. Ужасно скучает. И ничего не может с этим поделать. За два года, что он провёл в коме и как следствие в том выдуманном мире, он привык к тому Чимину. Он стал родным. Чуть смытые воспоминания с ним всё также вызывают дурацкую улыбку и полёт бабочек в животе. И хрен что с этим сделаешь, потому что всё происходит непроизвольно, как выделение слюны. Это нельзя контролировать, оно появляется само собой в определенное время. — Я пригласил пару друзей, чтобы ты стал постепенно привыкать к настоящему. Ты же непротив?- светловолосый тяжело вздохнул, представляя длинные разговоры и галдёж, но при этом положительно кивнул, как бы говоря: я не против, делай, что хочешь. Только не заводи тему о том, что я видел и что чувствовал, пока был в коме, потому что воспоминания тебя шокируют.— Это хорошо, они будут через пару минут.       Чимин усадил Юнги на лавочку рядом с больницей и присел рядом, размышляя над тем о чём можно поговорить с братом, пока не пришли друзья. В голову не приходило ничего стоящего. Поэтому они просто сидели и молчали, каждый думал о чём-то своём, пока рыжеволосый не придвинулся к брату и не прижался к нему тёплым боком. Светловолосый невольно вспомнил, как недавно воображаемый Чимин лежал у него на груди в палате и плакал. Грудь тут же пронзила жуткая боль, и Юнги незаметно для брата скривил лицо, одновременно с этим пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Я скучал по тебе. Ужасно сильно скучал. Ты не представляешь как сильно мне тебя не хватало,- начал Чимин, поглаживая колено старшего брата с такой любовью, на какую только был способен. Юнги в свою очередь уже по привычке начал гладить его вдоль позвоночника, внимательно слушая,— Пока тебя не было, я можно сказать, переехал жить в твою комнату. Носил твою одежду, спал в твоей кровати, но остальные вещи я не трогал, честное слово. И, я хотел сказать, что люблю тебя. Юнги, полюби и ты меня, снова.       Светловолосый развернул брата к себе лицом и замер. Выражение лица Чимина было невероятным, таким, каким оно было у воображаемого Чимина: милым до безумия, что так и хотелось сжать в объятиях. Но вместо этого Юнги взял лицо брата в свои ладони и нежно поцеловал, вкладывая в поцелуй все свои чувства. Чувствуя как младший активно отвечает, восемнадцатилетний был на седьмом небе от счастья. Сердце в груди неожиданно ожило и забилось в бешеном ритме. Светловолосый наконец то вернулся к жизни, он окончательно очнулся от комы. И заново влюбился в свою судьбу. — Минни, я тоже люблю тебя,- протянул Юнги, разорвав поцелуй. Он наконец сказал это, пусть не в том воображаемом мире, но хотя бы здесь, и поразил Чимина в самое сердце, в очередной раз. И в этом настоящем мире Юнги снова обрёл счастье, которое, как ему казалось, сумел потерять где-то далеко. В недосягаемом мире, который продолжает существовать где-то в уголке его сознания, ужасно далеко. — Вижу, у вас всё замечательно,- радостно протянул возникший из ниоткуда Тэ и плюхнулся на свободную часть скамейки. Чимин смущённо засмеялся и развернулся к своему лучшему другу с самым что ни на есть счастливым выражением лица. Потому что всё наконец то вернулось на свои места. ТэТэ потрепал друга за мясистые щёчки, не тронутые пьяной головой Юнги, и крепко обнял. Они долго сидели вот так в объятиях друг друга, пока не пришли Сокджин с Намджуном, принеся с собой чудесную новость, которая поразила всех, кроме Юнги. — Вы реально съезжаетесь?- удивлённо в унисон переспросили Чимин и Тэхён, на что парни лишь смущённо кивнули и торжественно показали парные кольца на своих пальцах, заставив Юнги вспомнить о том, что в этом мире он так и не подарил своему золотку самого главного — доказательства взаимности их чувств, а именно кольцо. Которое, если верить памяти светловолосого, должно было лежать в пузике медвежонка, который во сне восемнадцатилетнего хранился у Сон Мей.       Тэхён посмотрел вокруг себя и с ужасом обнаружил, что у всех есть вторые половинки, которые к тому же ещё и являлись парнями. Он мгновенно почувствовал себя полным неудачником и откинулся на спинку лавочки, в который раз мысленно спрашивая себя и уже не надеясь на ответ: За что? Почему я один среди этих голубков? Вот именно, что голубков. — Почему все вокруг меня встречаются с парнями? Я один что ли хочу девушку?- довольно тихо спросил самого себя в слух Тэ, но светловолосый прекрасно всё слышал, за что и одарил пшеничноволосого недобрым взглядом, который позже сменился на сожалительный. Как оказалось, получать жалость от Юнги — самое странное и неприятное, что только можно было придумать. Поэтому Тэхён решил взять себя в руки и сделать уже хоть что-нибудь. — Подравляю,- неожиданно послышался бархатный голос из-за спины Джина и Джуна. И спустя пару мгновений перед всеми появился никто иной как Чон Чонгук, которого, как оказалось, знали все, кроме Чимина, который уставился на темноволосого парня, как на инопланетянина. В то время как Тэхён тихо протянул себе под нос: "Хотя, может быть мне и не нужна никакая девушка", глядя на Чон Чонгука не моргая. Их взгляды пересеклись, и на пару секунд, Юнги показалось, что он видел искры, что мелькнули между ними. "Может быть, мне нужен он",- додумал Тэхён, и Юнги ткнул его в бок, как бы намекая, чтобы тот поднял свою задницу с лавочки и пообщался с Чонгуком.       Тэ довольно долго мялся и не знал с чего начать, но после решил, что если даже просто не начнёт разговор сейчас, то не простит этого самому себе. Поэтому он встал и отвёл Чонгука в сторону, напоследок кинув взгляд на Чимина, который ободряюще ему улыбнулся, а после накинулся на Юнги, как будто они долго не виделись, хотя всё это время сидели плечом к плечу и держались за руки. Просто младшему, видимо, захотелось ещё большей близости, поэтому он забрался к Юнги на колени, став немного выше его, и страстно поцеловал. К тому моменту Намджун и Сокджин уже ушли, решив, что им лучше не видеть того, как отношения Чимина и Юнги переходят на новый уровень и как начинаются отношения Чонгука и Тэхёна.       Отвечая на страстный поцелуй младшего брата, Юнги понял, что в больнице, когда он проснулся и увидел сидящего рядом Чимина ему не хватало близости. Этой самой страсти, которая всегда была между ними и продвигала их отношения на новый уровень. Но то, что он думал о том, что влюблён в воображаемого Чимина несмотря ни на что всё равно остаётся правдой. Восемнадцатилетний, действительно, его любил, и любит до сих пор. По-своему, не так, как настоящего Чимина. Нежно и тепло, по-домашнему. Но даже, если любит, должен отпустить, потому что прошлое всегда остаётся в прошлом.       И если бы только можно было напоследок сказать Чимину из того, воображаемого мира, хоть что-нибудь Юнги сказал бы только это: "Непредсказуемы пересечения и разветвления наших дорог. Мы расстаёмся на несколько жизней, чтобы однажды столкнуться в холодном метро. И в назначенный час я узнаю тебя по первому прикосновению." Потому что любовь не проходит просто так, она остаётся, возможно, отпечатывается в душе. Поэтому они встретятся, обязательно ещё встретятся, но не сейчас. Юнги сделал выбор: он отпускает свои чувства к тому Чимину, стирает их из своего сердца, но не из памяти, потому что сердце уже занято, в нём поселился маленький ангел, который нашёл подход к его демонам.