Юнги, прошу, полюби

15:57.|Палата номер 6

      Чимин осторожно прильнул к груди Юнги и прикрыл глаза, наслаждаясь теплом его тела, потому что знал, что это последний раз, когда он может себе это позволить. Последний раз, когда он может свободно прикоснуться ладонью к его лицу, нежно провести большим пальцем по выпирающей скуле, спускаясь к губам. Последний раз, когда может накрыть его губы своими, забываясь в чувственном поцелуе. Больше никогда он не почувствует до одури тёплые ладони старшего на своей талии, которые нежно прижимают к себе, как самое драгоценное сокровище. И никогда не услышит это умиротворенное дыхание на своей шее, что вызывает приятные мурашки по всему телу. От осознания этого на глазах наворачивались горькие слезы, горло невыносимо сдавливала обида, хотелось кричать, бить всё вокруг себя. Потому что это не честно. Не честно сначало давать кого-то полюбить, а потом забирать его.       Не честно, но ничего с этим нельзя поделать. Ведь также не честно лишать Юнги возможности жить в настоящем, наслаждаться там каждым днём, каждой минутой. В этом вымышленном мире, увы, для него просто нет места. От этого ужасно больно, словно все кости внутри разом сломались и иглами впились в органы, что уж говорить о сердце. Оно из последних сил рвалось к светловолосому, который лежал совсем рядом, притворяясь спящим и при этом зарываясь пальцами в рыжие пряди Чимина. Заставляя того ластиться к руке, как котёнка, чтобы получить новую порцию ласки, которой так не хватало. Ужасно не хватало, но чем больше он её получал, тем яснее осознавал, что потом будет сломлен её отсутствием, пустотой, что поселится в сердце и вокруг него. — Я люблю тебя. Чертовски сильно люблю,- протянул Чимин, прижимаясь щекой к груди Юнги и вслушиваясь в его сердцебиение, которое постепенно стало учащаться от его слов. Слезы катились из глаз младшего, потому что он одновременно боялся не услышать ничего в ответ и услышать хоть что-нибудь. Как только Юнги приоткрыл рот, чтобы ответить, что тоже любит, любит больше жизни и никогда не перестанет любить, Чимин приподнялся и с улыбкой, за которой скрывался океан боли, приставил ему свой изящный пальчик к губам. Тем самым заставив замолчать.— Тебе нельзя мне отвечать. Потому что ты не можешь любить меня, ты любишь Чимина из своего мира. Твой ответ даст мне надежду, которую я не смогу убить. Я буду всё время цепляться за неё, как за соломинку и в конечном итоге утону.       Подросток замолк, давясь слезами, и изо всех сил стараясь подавить в себе порыв перечеркнуть свои же собственые слова, сказав: нет, это не правда, скажи, что тоже любишь меня, мне это нужно. И наброситься на Юнги с поцелуем, потому что его губы притягивали, лучше, чем любой магнит. Светловолосый не мог смотреть на то как Чимин плачет, поэтому рука сама собой потянулась к трясущимся худым плечам младшего и притянула его к себе как можно ближе. Поглаживая рыжего по спине вдоль позвоночника, парень чувствовал, как тот пытается вырваться: извивается в руках, несильно бьет в грудь. Но всё тщетно, никак не может вырваться из цепкой хватки Юнги, выработанной как раз на такой случай. Чимин сдаётся, обмякает в руках, и продолжает плакать уже цепляясь за светловолосого, который нежно выцеловывает его щеки и собирает с них солёные слёзы.       В сон начинает клонить ещё сильнее, потому что Чимин, такой по-домашнему тёплый и уютный, уже тихо посапывает над ухом, время от времени всхлипывая. Его ресницы, мокрые от слез, и губы красные от покусываний, дрожат, только руки упокоились: одна на животе Юнги, а другая у него под головой. Светловолосый не удерживается и целует младшего, нежно так, практически сонно, лениво, по телу расплывается приятный жар, внутри будто бабочки запорхали, щекоча своими нежными крыльями. Юнги нельзя говорить о своих чувствах, но это же не значит, что он не может проявить их. Поэтому он показывает их, как только может себе позволить: запускает пальцы в шелковистые волосы младшего, гладит его руку, целует любимые пухлые губы и щеки, притягивает к себе за талию, хотя ближе уже некуда. И Чимин не может ничего ему возразить, потому что в тайне мечтал об этом очень долгое время. Потому что это первый и последний раз, когда он может получить то, что, действительно, желает всем своим сердцем. — Юнги,- начал рыжий, приподнявшись на локтях и прижав руку старшего к своей покрасневшей от слез щеке, так чтобы их глаза были примерно на одном уровне, так было спокойнее и как-то доверительнее,— Ты должен пообещать, что забудешь этот мир. Когда ты заснёшь здесь, ты должен проснуться в настоящем, не помня ничего из того, что произошло с тобой здесь. Ты понял?- светловолосый не мог поверить своим ушам. Он должен будет забыть всё, всё то, что успело стать для него дорогим и ужасно важным. Ему придётся забыть это рыжеволосое чудо, что сидит перед ним и пытается не разрыдаться, потому что понимает, что Юнги тоже не просто. И всё равно, что в реальности старшего ждёт настоящий Чимин, звучит ужасно и совершенно не логично, но ему, действительно, уже всё равно. Потому что только с пареньком напротив он почувствовал себя на своём месте. Так, словно он нашёл свой дом, уютный маленький домик. — Я не забуду. Не смогу забыть тебя. Потому что ты мне дорог, как воздух. Но даже без воздуха я бы смог существовать, но не без тебя,- эта речь Юнги, была хуже любого признания, потому что взяла прямо за душу, которую Чимин теперь хотел вырвать ко всем чертям вместе с сердцем. Потому что это чувство горя и ужасного сожаления уничтожали в нём всё без разбору.— Когда я проснусь, я буду помнить тебя и обязательно сюда вернусь, слышишь? Я вернусь, и мы что-нибудь придумаем. Только ты..ты будешь помнить меня?,- у светловолосого предательски дрожал голос, да что там голос, у него дрожало абсолютно всё, потому что было страшно, вдруг Чимин забудет его. Забудет всё, что когда-либо было между ними. — Когда ты проснёшься, первые несколько часов, возможно, ты будешь помнить всё, что произошло с тобой здесь. Но после ты забудешь всё и даже меня.- подросток уронил лицо в свои ладони и вытер проступившие на глазах новые слёзы. "Даже меня",- мысленно повторил рыжеволосый. Глаза были уже красные и зудели страшно, но не так, как зудело сердце,— А вот я не забуду. Теперь не смогу тебя забыть. Ты ворвался в мой мир, перевернул его с ног на голову и что самое главное — научил меня любить. По-настоящему любить. Не как в книгах или в фильмах, а реально, с болью и сожалением, с радостью и восторгом. Поэтому даже если все вокруг забудут о тебе, я буду продолжать помнить. Буду помнить, даже если ты забудешь обо мне. Буду помнить, даже если это будет ранить каждый день и каждую минуту.       Видели ли вы когда-нибудь зрелище душераздирающее того, как парень кристально-чистыми глазами, полными слез, смотрел на тебя так, словно ты уже умер у него на руках? Его очи наполнены болью и страданиями, а всё из-за тебя, и ты не можешь помочь ему, не можешь до конца забрать эту боль. Потому что ты одновременно причиняешь её и забираешь. Болезненнее этого Юнги в жизни ничего не видел. Сейчас ему невыносимо сильно хочется утешить младшего, сказать всё, что угодно только чтобы он перестал плакать и мучить себя, но не может, потому что позже от этих слов будет только больнее. Куда больнее, чем сейчас, они могут запросто убить его в какой-то момент. Поэтому Юнги давится вставшими в горле словами, и сгребает Чимина в объятия, заваливаясь на больничную койку.       Рыжий хочет что-то возразить, но старший затыкает ему рот поцелуем, и закрывает глаза. Они оба медленно, но верно погружаются в царство Морфея, из которого вместе им уже не суждено выбраться. Спустя долгое время, Юнги проснулся в холодном поту, потому что ощущение тепла от тела Чимина, которого он сжимал в объятиях всё время, пропало. Светловолосый испуганно открыл глаза и уселся на койке, зрение какое-то время не могло сфокусироваться, но когда появилась чёткая картинка, парень увидел рядом со своей койкой ангела. Своего ангела Чиминни, что полулежал полусидел рядом с ним. Старший осторожно погладил его по волосам и осознал, что это реальность, он наконец-то научился отличать воображаемый мир от настоящего. Всё дело в том, что в воображаемом мире всё происходит быстрее: раны затягиваются моментально, отношения развиваются по накатанной, всё идеально, мягко и просто. А в реальности всё течёт медленно, вещи жёстче, и, в завершение, чаще всего всё идёт через одно не очень хорошее место.       Юнги наклонился к Чиму и поцеловал его в лоб, думая о том, когда успел стать таким уж чересчур любвеобильным. На ум тут же пришла мысль о том, что во всём виноват Чимин со своим милым личиком и тысячью оттенками смущения, которые невозможно передать никакими словами, только вот этот паренёк был выдуманным. От этого становилось до ужаса грустно и пусто на душе. Но хуже всего было то, что Юнги скоро должен был забыть свою фантазию. Попрощаться со всеми своими воспоминаниями, чувствами и словами, которые он успел или так и не сумел сказать. И начать жизнь с чистого листа, притворяясь будто всё хорошо, а дальше будет ещё лучше, даже не думая о том, что где-то далеко есть парень, который страдает из-за всего этого. Мучается из-за собственной беспомощности и проклинает свой мир за то, что он не настоящий. За то, что в нём он не может быть с Юнги.       Если вы внимательно читали, у вас, наверняка, должен был возникнуть вопрос, почему только один паренёк страдает? А как же Чхве Ёндже? Он ведь тоже любил Юнги и очень сильно страдал, так почему сейчас, когда светловолосый вернулся в настоящий мир, ему нормально? Неужели его любовь, на самом деле, была лишь мимолётным увлечением? Нет, его любовь была настоящей, совершенно живой, заставляющей его корячиться от боли в груди. Но не страдает он лишь потому, что не по кому страдать. Юнги исчез из его жизни бесследно, словно его и не было никогда. Никаких напоминаний о нём, совершенно ничего: все вещи Юнги, которые только когда-либо были у Чхве, пропали; совместные фотографии превратились в одиночные селфи Ёндже. Ни напоминаний, ни воспоминаний, совершенно ничего, даже боли в груди и предчувствия нет. Всё бесследно пропало.       Все вокруг забыли о том, что Юнги когда-либо существовал. Рыжеволосый убил столько времени, пытаясь отыскать хоть кого-нибудь, кто мог припомнить что-нибудь о старшем, но так никого и не нашёл. Потому что только один Чимин продолжал помнить, потому что обещал. Он помнил абсолютно всё, каждую мелочь, потому что и дня не прожил постоянно не напоминая себе о том, как выглядит старший, как он говорит, какие у него привычки и вкусы. Чимин, действительно, ужасно боялся забыть. Раз за разом, он просыпался посреди ночи, потому что ему казалось, что он слышит его голос, голос светловолосого. Тот, словно уговаривает его пойти за собой, и Чимин хочет пойти: бежит, не разбирая дороги, и проваливается в чёрную бездну. А затем просыпается с криком и в холодном поту. Ощущение странное, такое, словно это был не сон. Голос брата долго звучит в его голове, утихает только под утро, и под него же подросток понимает что именно говорил ему Юнги. "Я помню",- вот что тот повторяет каждую ночь шёпотом, и у Чимина снова наворачиваются слезы на глазах, только на этот раз от радости, потому что Юнги тоже его помнит. Тоже не забыл. И даже пусть это просто обман воображения, Чимину просто нужна надежда на то, что он не единственный хватается за прошлое, до дрожи боясь жить настоящим.       И ведь на самом деле Чимин из воображаемого мира не один, никогда не был один. Юнги не смог его забыть, потому что не врал, потому что любит. Действительно, любит, правда, не понятно почему. Ведь в реальности Чимин такой же: весёлый, забавный ангел с пухлыми губами и глазами-улыбками. Но что-то в нём не так, возможно, слишком резок и развязен. А ведь светловолосому так нравились оттенки смущения младшего, а то как он стеснялся, когда Юнги даже отдалённо намекал ему на то, что хочет его, до одури хочет. Как ни странно, воображаемый Чимин как мог старался быть прямым, а в реальности что-то дельное из него было просто невозможно вытащить.       За пару часов сравнивание реального Чимина с Чимином воображаемым вошло в привычку, от которой стало слишком сложно избавиться. Да Юнги особо и не хотел, так он постоянно вспоминал о воображаемом прошлом и не давал себе ни на секунду забыть, только перед сном делал всё возможное, чтобы отвлечься и не думать о том мире, потому что была вероятность туда попасть и если бы так случилось, светловолосый наверняка бы не смог из него выбраться, потому что бы просто не захотел. Ведь там есть всё, что ему только нужно: лучший друг, жизнь без присмотра родителей и Чимин, такой милый и по-домашнему тёплый, что если Юнги ещё хоть раз его отпустит, точно не сможет простить этого самому себе до конца своей чёртовой жизни.