Тетушка Матильда, или Светопреставление начинается
2 сентября 2017 г., 14:14
Тени плясали на стенах слабо освещенной комнаты. Аскетичное убранство церковных помещений здесь было доведено до своей крайности — лишь длинный стол да пара стульев.
Марциус, занявший самый краешек столешницы, дабы не мешать инквизитору, окунул перо в чернила, готовясь записывать, и выжидательно посмотрел на обвиняемого. Он секретарю решительно не нравился. Темные, казалось, горящие глаза, впалые щеки, выступающие скулы, редкая неопрятная борода… Еще одно подтверждение теории Марциуса, что все еретики выглядят одинаково отвратительно.
Инквизитор, хмурый мужчина лет сорока, читал досье, изредка косясь на обвиняемого. Тот выглядел совершенно спокойным, разве что руки иногда конвульсивно теребили складки рясы, а глаза без определенного смысла блуждали по комнате.
— Итак, Грегор Сальвати, не так ли?
— Да, ваше правосудие.
— Ты знаешь, в чем обвиняешься?
— В ереси, ваше правосудие. Но мне не понятно, за что именно.
— Не только в ереси, не только… — инквизитор поморщился, словно ему подсунули под нос шмат гнилого мяса. — Приговор будет позднее, и будь уверен, его зачитают тебе полностью. Думаю, следует приступить к допросу.
«Будь ситуация чуть иной, ты бы сейчас уже горел на костре, богомерзкое отродье», — глядя в упор на обвиняемого, думал он.
— Как скажете, ваше правосудие.
— Могу ли я быть уверенным, что ты будешь говорить только правду?
— Милорд, я не вижу своей вины и не вижу смысла чего-либо скрывать. Я могу поклясться чем угодно, что не совру.
— Клятва еретика не стоит и гнилого зуба упыря.
— Как скажете, ваше правосудие.
— Итак, начнем с самого начала…
Марциус принялся ускоренно строчить. Ночь обещала быть длинной…
***
Этой деревни не было на карте. Затерянная в лесах, вдали от дорог… Останки былого крупного города, настолько древнего, что нигде уже не сохранилось следов его былого могущества, которое обеспечивала судоходная река. Многие годы назад река обмелела, заросла и превратилась в топкое болото, над которым беспрестанно вились миазмы, так любимые Иными. Город постепенно вымирал, пока не превратился в деревню с населением в тридцать шесть человек. Грегор Сальвати уже тринадцатый год как был местным священником. Церковь стала чуть ли не сердцем деревни — здесь жители чувствовали себя спокойней. Хотя Иные и не нападали, но кто знает, зачем они бродят повсюду? К Иным невозможно привыкнуть, сколько бы ты ни прожил с ними бок о бок. Грегор чувствовал ответственность за всех своих односельчан, и сохранение порядка лежало полностью на нем. Кто же, как не он? Грегор был из «пришлых», юность свою он провел при довольно крупном монастыре близ столицы, но его нестерпимо влекло… куда-нибудь прочь. Так он и наткнулся на эту деревеньку, где прежний священник уже лет десять как помер. Местные приняли Грегора, а он нашел здесь своё предназначение. Вот и в этот раз, шагая через казавшиеся бесконечными топи, священник чувствовал только сильное беспокойство за Матильду. Матильда — старушка, живущая одна в полуразвалившемся доме там, где раньше был противоположный берег реки. Сколько раз ей предлагали переехать поближе, но упрямая женщина упорно предпочитала общество Иных людям. Тем не менее она стабильно приходила в деревню на воскресную молитву, не столько из набожности, сколько из-за возможности затянуть бесконечную дискуссию с Гретель, самой старой и религиозной женщиной деревни. А теперь Матильда не пришла. Грегор боялся, что ему придется проводить отпевание, а это было затруднительно, особенно там. Вдалеке сверкнул огонек. Огни Эльма? Чумной доктор? Или, может, Дикий? Разновидностей Иных были тысячи. Огонек исчез, но это ровным счетом ничего не значило. Показался покосившийся забор. Завалившаяся на правый бок изба свелькала слабым огоньком из окошка. Запах гниения здесь был почти невыносим, Грегор удивился, как здесь вообще может кто-нибудь жить. — Тетушка Матильда? — он постучал в дверь, и та возмущенно заскрипела. Раздалось кряхтение, и в проеме появилась одетая в изношенные тряпки старушка, лет семидесяти, с покрытой серо-зелёным платком головой. Матильда не носила нательного креста, вместо этого, будто у заядлой язычницы, на шее у неё болталось навыпуск ржавое зазубренное кольцо. Как-то она рассказала, что ещё девчонкой нашла где-то в топях груду железа, но унести смогла лишь это колечко. Матильда считала его своим талисманом, а в Бога верила слабо — он, в отличие от кольца, был для неё слишком эфемерным. — Ты что ль, Гришка? — старушка подслеповато прищурила тусклые серые глаза. — Чевой-то ты в такую даль приперся? — А чего ты не пришла? — Грегор внутренне успокоился, все на первый взгляд было в порядке. — Гретель мне плешь проела, подавай, грит, ей подругу закадычную! — Да гости у меня, Гришка. Неужто можно гостей одних оставлять? — Гости? — священник насторожился. Холодок пробежал по позвоночнику. Гости… Здесь? Как? Откуда? Матильда кивнула вглубь комнаты. Там, сгрудившись у полуразвалившегося, но зажженного камина, сидело несколько фигур. Тень, отбрасываемая одной из них, имела типично птичий профиль Чумного. — Да, это Иные, — подтвердила старушка, увидев выражение лица Грегора, — они обеспокоены. Такого на моем веку не было. — Я… Мне, наверно, лучше уйти? — священник растерялся, не зная, что ему делать. — Иди-иди, разнесчастный. Но знай, беде быть. Ох, Гришка, Гришка, быть беде. Грегор заторопился. Он не мог назвать себя великим храбрецом, наоборот. Поэтому он поспешил в обратный путь, не желая лишний раз находиться рядом с этими… существами. Болота навевали поистине великую тоску и тихую жуть, всё это так давило, что хотелось спрятаться. Пейзаж день ото дня не менялся. Безбрежные пространства, грязь, ил, заросли осоки и камыша… И зеленоватый туман колыхается над всем этим. Были тропы, по которым можно обойти всю топь, гати, проложенные неизвестно кем. У Иных свои проторенные дорожки, с людьми они обычно не пересекаются, но иногда какого-нибудь Чумного Доктора нет-нет да и вынесет навстречу человеку. После таких встреч представители рода человеческого обычно не выживали. Но всеми: и людьми и Иными — правят бесконечные болота, которые, как порой казалось Грегору, имели свои собственные мысли и цели. Сейчас они упорно не давали священнику выйти на знакомую тропку. Стал накрапывать дождь. Но даже становящиеся всё более крупными капли не могли разбить тяжелый душный воздух, который словно забивал легкие мхом. Кинув взгляд на казавшееся зеленоватым от испарений небо, Грегор принялся читать молитву, но Бог в этот день молчал. Тропу, по которой шел священник, использовали не раз, но… Кочка, на первый взгляд надежная, вдруг поехала под ногой, и Грегор свалился в смрадную болотную жижу. Ил плотно охватил ноги, не давая ступить ни шагу. Все пропало. Так, главное, не делать лишних движений. Выбраться всё ещё можно. Грегор оглянулся, стараясь найти за что можно зацепиться, но внезапно его взгляд упал на нечто косматое всего в двух метрах от него. В ловушку болот попался не он один. Горящие глаза Дикого, в которых, как в зеркале, отражались трясина и сам священник, не выражали ничего. Монстр завяз уже по самую шею и, кажется, давно смирился со своей судьбой. Бледная, как у утопленника кожа, была покрыта непонятными татуировками, в длинных, спутанных густых волосах торчали какие-то перья и бусины. Ну и глаза… размером в пол-лица, совершенно нечеловеческие. Грегор от неожиданности вскрикнул. Дикий уставился на священника, но, посмотрев будто сквозь него, закрыл глаза. Грегор попытался успокоиться. Сейчас главное выбраться из болота. А потом… ну потом можно и поорать от ужаса. Корявое полусгнившее дерево росло совсем рядом, склонив свои ветви прямо над священником. Видимо, оно осталось с тех времен, когда болот еще не было. Как только сохранилось так долго? Впрочем, это весьма кстати. Грегор осторожно, пытаясь не слишком сильно шевелиться, поднял руки и ухватился за ветку. Та треснула, но, видимо, зацепившись за другие, осталась висеть. Только бы выдержала. Жижа захлюпала вокруг, когда священник, напрягая все свои силы, стал подтягиваться на ветке. Дикий открыл глаза и попытался скопировать движения священника, но руки давно затянула трясина, и он только еще сильней погрузился в болото. Когда Грегор уже наполовину вылез из трясины, ветка повторно треснула, и он рухнул обратно. Трясина, бурча как котел с варевом, со страшной силой стала затягивать всё глубже. Господи помилуй! Уже отчаявшись, священник вспомнил про свой нагрудный крест. Цепь была длинная (даже чересчур, приходилось наматывать на шею в два оборота. Грегор не стал её укорачивать, такое было, по словам селян, последнее пожелание предыдущего священника), чтобы попытаться использовать ее вместо веревки. Помолившись, священник размахнулся крестом и зацепился за другую ветку более высокую, но и на вид более крепкую. Ну, с Богом! Древесина надрывно трещала, а болото издавала противные всхлюпы, такие, что мужчине стало муторно. «Бесполезно. Мне не выбраться!» — Пожалуйста… ну пожалуйста… я… я… «Сделаешь всё что угодно?» От неожиданности священник чуть не выпустил цепь. Что это? Чей это голос? Или… Это его же мысли? Воздух вдруг задрожал, и раздался рокот. Яркий свет вспыхнул сверху, словно родилось второе солнце. — О Боже… Что-то невидимое ударило Грегора, и он с удивлением почувствовал, как его выталкивает из трясины. Болото булькало и хлюпало, не желая упускать добычу, но тем не менее стало сдавать позиции. И тут мир погас…***
Грегор потерял ощущение времени. Сколько он провалялся без сознания? Когда он очнулся, грязь на сутане уже успела засохнуть и плотным доспехом облепила тело. — С Божьей помощью спасся, — ошалело пробормотал священник, глядя на редкие поваленные деревья. Ветер доносил запах гари и свежести, какая появляется после грозы. — Это что сейчас было?.. Ангелы конец света протрубили? Или…? Всё тело жутко болело, словно от побоев. Грегор с кряхтеньем поднялся, с удивлением понимая, что уже темнеет. «Неслабо меня приложило». Он осторожно снял всё так и болтающийся на дереве крест и вдруг заметил, что Дикий всё так и оставался в плену трясины. Монстр завяз уже по самые глаза и тихо пускал пузыри. — Поделом нечисти. Грегор уже собрался искать дорогу дальше, желая убраться как можно скорей от всей этой чертовщины, но вдруг его объяло сомнение. Об Иных ни в одной священной книге не говорилось. Являются ли они тварями Божьими? Да, они страшные, в Единого Бога не верят, да и вряд ли вообще умеют разговаривать. Но… Они так похожи на людей. Ну, некоторые, по-крайней мере. Раньше он об этом не задумывался. Этот Дикий наверняка умрет. Сможет ли Грегор дальше спокойно жить, зная, что даже не попробовал помочь ему? — Ты нечисть! Меня бы ты точно не стал вытаскивать! — крикнул священник, с удивлением осознавая, что страх немного заглох. — Да ты и не понимаешь ничего, — Грегор развернулся… Но не ушел. — Господи, я знаю, что пожалею об этом. Отыскав широкую длинную палку, один конец он протянул Иному. Тот непонимающе уставился на человека. — Хва-хватайся, пока я не передумал! — Грегор кричал, пытаясь унять мелкую дрожь. Мысли путались, но знал он одно — не время сейчас проявлять неучастливость. «Не прогневись, Господи» Внезапно в глазах-плошках Иного появилась осмысленность, и он резким движением выдернул когтистые руки из воды и рванул деревяшку. Грегор чуть не упал, чувствуя боль во всем теле после того удара, но, устояв на ногах, стал тянуть Дикого из трясины. Болото на удивление легко выпускало свою жертву, словно само хотело избавиться от такой пакости. Священник изумленно понял, что Иной практически ничего не весит. Вскоре рядом с Грегором, отряхиваясь от грязи, сидел косматый Дикий. Ростом он был гораздо выше любого человека, но настолько сутулый, что казался в два раза ниже. Обвешанный разными непонятными амулетами, он был одет в шкуру какого-то неизвестного зверя. Грязь потоками стекала с него, не оставляя следов. Священник попятился, намереваясь пуститься наутек, но сильная боль согнула его пополам. В ушах зазвенело. Тень Иного угрожающе нависла над Грегором. Странное выражение глаз монстра пугало. — Я же спас тебя! — закашлявшись, прохрипел Грегор. «Таких глупцов, как я, поди и в рай не берут», — проскочило в голове. — Жизнь за жизнь, — вдруг на вполне человеческом языке произнес Дикий и, сорвав с шеи один из амулетов, протянул его священнику. — А? — Грегор был настолько удивлен, что даже бояться перестал. Дикий сунул амулет ему в руки и гигантскими прыжками внезапно ускакал в неизвестном направлении. — Что это сейчас было?..***
Поплутав еще с полчаса, Грегор вышел обратно к хижине Матильды. Подарок Иного он сунул за пазуху, не рискуя выбрасывать сейчас (монстр мог быть поблизости). Священнику казалось, что от амулета волнами исходит приятное тепло. Боль отступила, но Грегор предпочел не связывать одно с другим. «Это просто языческая финтифлюшка, ничего более» Старушка, к удивлению священника, сидела на земле, прислонившись к стене своего полуразвалившегося жилища. — Тетушка Матильда? Подойдя поближе, он содрогнулся. Кровь превратила лицо старушки в ужасающую маску, глаза застыли, демонстрируя удивление, а во лбу… зияла ровная, круглая дыра. — Господи помилуй!.. Тетушка Матильда была мертва.
