Непознанный мир (цикл повестей)

Собака в Каббале символизирует сферу Гвура – «суровость», и рассматривается как символ неотвратимости возмездия, как символ суровости приговора. Даниэль Клугер.

      Они шли на юго-запад. Их шаги были слышны только им самим. Уже давно наступила ночь, но проводники Бартоломью вовсе не думали останавливаться на ночлег. Да и сам дворецкий не был расположен ко сну – его силы умножились многократно после удивительного превращения, и ему совсем не хотелось спать.       Весь их путь проходил в полном молчании. Аполлон широкими шагами важно шёл впереди, позади него, легко перебирая длинными лапами, выступал Процион, а за ним степенно шагал Бартоломью. Ему было непривычно идти на четвереньках, но и только, ведь он был теперь животным, а это означало, что и всё его тело, скелет, плоть и кровь, - всё, кроме души, - являлось телом животного, огромной чёрной лохматой собаки. Бартоломью вспомнил знаменитую собаку Баскервилей из рассказов о Шерлоке Холмсе, и понял, что он очень похож на неё. Бартоломью очень любил читать Конан Дойла. И, возможно, именно из этой его страсти у старика и выросла любовь к саморасследованиям. И вот во что всё это вылилось: он идёт вызволять своего хозяина из плена сектантов вместе с Хранителями Гулсена.       Вскоре они миновали границу города и двинулись дальше, через леса и поля. Бартоломью думал, что так они вскоре пройдут всю Британию, и гадал, насколько далеко мог улететь тогда воздушный шар, и где сектанты могли обосноваться. Неужели на самом западе или юге Англии? Но если это так, то они, несомненно, восстановили свою организацию и до ужаса сильны, если сумели добраться до Лондона и похитить человека. А что, если они похищают людей по всей стране? Но для чего? Для выкупа? Или просто для того, чтобы снова бросить вызов властям? Тогда ему придётся сразиться не только за своего хозяина, но и за родную землю. И Бартоломью был к этому готов. В своих силах он теперь не сомневался. И знал, что непременно спасёт сэра Гиса.       Переход на юго-запад занял пару дней. Всё это время они шли не останавливаясь, делая лишь короткие остановки для поиска пропитания и двухчасового сна, и всё – для Бартоломью. Лев и пёс не ели и не спали. Они не принадлежали этому миру, а значит, не нуждались ни в еде, ни в сне, ни в отдыхе.       Наконец они достигли своей цели, пока непонятной для Бартоломью. Аполлон и Процион привели его к знаменитому сооружению из гигантских камней под названием Стоунхендж. Это произошло глубокой ночью, и поэтому здесь было как-то неуютно и даже жутко. Но вовсе не этого им нужно было опасаться, что все трое прекрасно знали.       В немом восхищении глядел Бартоломью на знаменитое сооружение древних, не решаясь пока спросить своих проводников, что они будут делать дальше. Красота и великолепие Стоунхенджа всегда завораживали его, но он никогда не бывал здесь и не видел всего этого своими глазами.       Но созерцание Бартоломью камней длилось недолго: Аполлон вдруг оскалился и зарычал. Процион ощетинился следом и прыгнул вперёд, не отрывая взгляда от центра каменного круга. Местность была совершенно безлюдной, но Бартоломью теперь знал, насколько бывает порой обманчиво всё, что они видят вокруг. Поэтому он на всякий случай припал к земле и с трепетом ждал, что же произойдёт. И ему вовсе не хотелось, чтобы произошло что-то плохое.       Но это всё же произошло.       Внезапно земля в центре круга пришла в движение, словно кто-то невидимый пытался выбраться из-под неё на поверхность. И почти сразу же в воздух взметнулся гигантский земляной фонтан, и на том самом месте возникло небольшое квадратное отверстие, из которого показалась человеческая голова.       Оглядевшись, голова нырнула обратно, и через пару секунд вынырнула снова. Показались плечи, руки, которые уцепились за край отверстия, затем человек неуклюже выбрался наружу. Он ничем не отличался от других людей, кроме одного – у него через плечо висел автомат. Бартоломью мгновенно всё понял. Вот, оказывается, где они всё это время прятались! И страшно себе представить, что у них за «город» там, под землёй! За четверть века они, вероятно, соорудили там всё, что им было нужно, сотворив подземную Англию, - копию той, которая на поверхности и которую у них отбили тогда. Но ГДЕ они её сотворили! В самом священном месте страны! Осквернили национальное достояние Великобритании! Наверное, думают, что Стоунхендж их защитит. Но Стоунхендж не может защищать Зло. И сейчас он, Бартоломью, это ему докажет.       Но дворецкий не успел броситься на человека. Его опередил Аполлон, который с невероятной для льва скоростью совершенно бесшумно рванулся к человеку, и спустя мгновение тот уже распростёрся под его тяжёлым телом, как совсем недавно сам Бартоломью, не успев ни выстрелить, ни даже испугаться.       Процион и Бартоломью подбежали к Аполлону.       Человек под его лапами трясся и стучал зубами, но лев и не думал расправляться с ним. Вместо этого он спокойно смотрел на человека до тех пор, пока тот не перестал трястись, донельзя удивлённый тем, что лев, похоже, вовсе не собирается его есть.       - Ты можешь спросить его, - обратился к Бартоломью Аполлон. Человек в это время услышал лишь негромкий львиный рык.       Бартоломью давно этого ждал. Наклонив свою огромную собачью морду к перепуганному пленнику, он прямо и спокойно произнёс, чтобы излишне не пугать беднягу:       - Где мой хозяин?       При этих словах мужчина уставился на него так, словно увидел нечто сверхдиковинное. Гигантский говорящий пёс удивил его, несомненно, больше, чем неизвестно откуда взявшийся лев. Но если предположить, что лев сбежал из зоопарка, то откуда могло взяться ЭТО? Уж не силой ли волшебства Стоунхенджа? Тогда зря они здесь обосновались.       Не дождавшись от него никакого ответа, Бартоломью, наконец, дал волю своей ненависти.       - ГОВОРИ, НЕСЧАСТНЫЙ! – зарычал он. – ГДЕ ГЕРЦОГ ГИС?!       Странно, но мужчина слышал из уст пса одновременно и человеческую речь, и собачье рычание. И только тут, сообразив, что если он сейчас не ответит, его могут уничтожить в одно мгновенье. И, собрав свой рассудок в одно целое, он, запинаясь, ответил грозной собаке:       - Я… я н-не знаю… т-такого… «П-праведника»…       Это было правдой. Человек этот являлся всего лишь часовым, и в дела сектантов посвящён не был, и даже не состоял в их организации. Но Бартоломью не удовлетворился его ответом.       - Он не «Праведник»! – рявкнул он на грани того, чтобы не перервать глотку несчастному. – Он аристократ! Герцог! Несколько дней назад он был похищен вами! Я расправлюсь с тобой, если ты не дашь мне ответа немедленно!!! Отвечай, или я убью тебя!       - Я… н-не… знаю… - захныкал часовой. – Я… не знаю… Я… н-не «Праведник»… Я просто сторожу вход в их убежище… Прошу, не убивайте меня!..       Процион попросил Бартоломью отпустить его, сказав, что этот человек говорит правду и что они уже узнали от него всё, что им было нужно. Бартоломью покорно отпустил его, хоть и не был согласен с решением пса. Мужчина тут же вскочил и кинулся прочь.       - Зачем вы отпустили его? – гневно произнёс дворецкий, когда часовой скрылся из виду. – Он же солгал! Он всё знал, но не хотел выдавать своих сообщников. Надо было просто при-пугнуть его, а вы не дали мне этого сделать!       - Нет, Бартоломью, - возразил Аполлон. – Он действительно был тем, кем назвал себя. Это совершенно безвинный человек, он не являлся сектантом и не делал других сектантами. Но он очень помог нам. Смотри, - лев указал головой на отверстие. – Твой хозяин там, иди и спасай его. Но помни: это лишь начало твоего пути.       - Разве вы тоже не пойдёте? – удивлённо спросил Бартоломью.       - Мы не сможем сейчас тебе помочь, - ответил Процион. – Какими бы мы ни были «волшебными», нас слишком мало и мы бессильны против такого количества Зла. Мы присоединимся к тебе и твоей борьбе, но позже, когда пробудим магию Стоунхенджа ото сна, заставив её работать против твоих врагов. Пока же она работает на них.       - Вам это под силу? – засомневался дворецкий. – Как же вам удастся повернуть вспять древнюю магию?       - Мы сами сильнее этой магии, не забывай это, мой друг, - мягко произнёс Аполлон. – Мы ведь из Гулсена.       - А теперь ступай, - сказал Процион. – Не бойся ничего и помни: ты теперь сильнее их во всём.       - До встречи, - улыбнулся своей новой собачьей улыбкой Бартоломью и нырнул в отверстие.       Почти сразу же он коснулся лапами пола. Дворецкий увидел, что он находится посередине ровной площадки, равной по диаметру внешнему кругу Стоунхенджа. Отсюда начиналось не-сколько туннелей, ведущих в разные стороны. Их было ровно столько, сколько было П-образных сооружений Стоунхенджа в большом круге. Но какой из этих туннелей следовало выбрать Бартоломью – этого он не знал. И решил, что гадать всё равно бесполезно. Поэтому он выбрал тот, к которому стоял мордой.       Каждый из этих туннелей был хорошо освещён факелами, и Бартоломью, осторожно ступая, гадал, как сектанты не боятся внезапного возгорания. Ведь тогда они могут навечно остаться здесь, под землёю. И тут дворецкому пришла на ум идея. Как только он освободит хозяина, следует попытаться пройти по всем этим туннелям и сбросить факелы наземь. Тогда они попадут в ловушку и не смогут выбраться из неё. Но что задумали Процион с Аполлоном? И что за магию Стоунхенджа они намереваются пробудить? Но в любом случае этот план с факелами он должен отложить на самый крайний случай – ведь неизвестно ещё, какова длина каждого из этих туннелей, и успеет ли он пробежать их все до того момента, как огонь разгорится вовсю? Пока что ему стоит подумать о другом. И если ему сейчас придётся бороться с врагами, он приложит все свои силы и ум для того, чтобы одолеть их. Ради герцога. И ради своей родины.       Прошло уже около получаса. Бартоломью всё шёл и шёл, а туннель и не думал кончаться. Сколько же времени и сил должны были потратить сектанты только на эти туннели, думал он. А если там ещё и целый подземный город…       Бартоломью было тесно в таком узком пространстве, и он боялся задеть факелы или обжечься, ведь они, вися почти под самым «потолком» туннеля, были на уровне его плеч. А туннель был как-никак высотою в полтора человеческих роста.       Через какое-то время до ушей Бартоломью начали доноситься неясные звуки. Он замедлил шаг, и, пригнувшись к земле, стал осторожно красться, до предела насторожив свой слух.       До него доносились разговоры, смех, - словом, обычные звуки обычного города. Но каким же немыслимым образом эти звуки вдруг оказались здесь, под землёй? Неужели часовой всё же был прав? И если так, то Аполлон тоже оказался прав. Втроём они не смогут справиться с сектантами, если их там несколько сотен.       Вдруг в глаза Бартоломью ударил ослепительно яркий свет. Он увидел, что туннель заканчивается, и бегом бросился вперёд.       То, что открылось его взору на краю туннеля, было просто невероятно: перед ним распростёрся настоящий большой город, полноценный город! Город, вырытый под землёй. Но каким же образом? Куда же можно девать столько выкопанной для пространства земли?       Вдруг Бартоломью понял. Присмотревшись повнимательней, он увидел, что то место, где помещался город, было ни чем иным, как гигантской пещерой, и не одной – там, в дальней стене, которая едва виднелась где-то на «горизонте», мелькали огоньки. Их было очень много. Но на самом деле это были не огоньки, а всё те же входы-туннели в следующую пещеру. И, посмотрев по сторонам, Бартоломью увидел неподалёку от себя великое множество других туннелей, ведущих из этой пещеры. Так вот оно что: здесь помещался целый город, состоящий из десятков пещер, которые делили город подобно районам, и все они соединялись туннелями друг с другом и с единственным выходом на поверхность. Но как искать хозяина на таком огромном пространстве? Легче отыскать иголку в стоге сена, сокрушённо подумал Бартоломью. Перед ним кипела жизнь: дома, ничем не отличавшиеся от тех, что на поверхности, люди на велосипедах, их женщины и дети. Лишь полное отсутствие зелени, животных и птиц говорило о том, что перед ним город подземный. Подумать только: здесь живут одни сектанты, каким-то непостижимым образом адаптировавшиеся здесь и создавшие свой собственный мир. Вот почему их никто с того времени не видел. А они выжили. Выжили, уйдя под землю, словно некий древний народ, чтобы накопить силы и нанести своим обидчикам ответный удар…       Бартоломью оскалился. Этого он уж точно не допустит!       Он огляделся. Туннели в скале соединялись друг с другом зигзагообразными лестницами, зафиксированными одним своим боком на стене. По ним можно было с лёгкостью перейти в любое из имеющихся отверстий. Бартоломью опасался, выдержит ли настолько хрупкое сооружение его вес, когда он будет спускаться. Но выбора не было, и он медленно и осторожно двинулся вниз по одной из них. Пока его никто не заметил – людей ни в одном из туннелей видно не было.       До земли было ещё довольно далеко и очень высоко, когда вдруг позади себя Бартоломью услышал истошный мужской крик. Осторожно обернувшись, он увидел, что ярусом выше на него с ужасом смотрит мужчина в длинной золотой мантии. Мужчина держал в руках пистолет. Заметив, что пёс обернулся, он вскинул пистолет, целя Бартоломью в голову. Дворецкий зарычал, и обнаружил, что здесь, в огромной пещере, очень сильное эхо. Оно и напугало сектанта. Рык, усиленный в несколько раз, заставил его вздрогнуть, потерять равновесие и рухнуть вниз, прямо на Бартоломью, который тут же поймал его в свою пасть поперёк туловища. Пистолет сектант выронил, когда упал.       С трудом удерживая человеческое тело в своих клыках, Бартоломью вновь предупредительно зарычал, а затем швырнул сектанта себе под лапы и придавил его ими. Человек в золотой мантии трясся мелкой дрожью, но его взгляд был лишён всякого ужаса. Он смело и с вызовом глядел в глаза подмявшему его под себя огромному чёрному псу, и дворецкий подумал, что чем ближе он будет продвигаться к своей цели, тем меньше его будут бояться. «Божьи праведники» ведь не такие уж и трусы, особенно при оружии. Поэтому он сказал своей «добыче»:       - Я вижу, ты меня не боишься, сектант. Тому пример то, что ты пытался убить меня. Но, увы, твоей мечте не суждено сбыться. Я пришёл не за вами, а за своим хозяином, герцогом Гисом Флетчером. И я отпущу тебя целым и невредимым, если ты скажешь, в какой из ваших подземных пещер можно найти его.       - Ничего я тебе не скажу, псина! – мгновенно расхохотался сектант, правда, по-прежнему дрожа, как осиновый лист. – А если и скажу, ты всё равно убьёшь меня. Так какая мне от этого выгода?       Бартоломью наклонил к нему голову и тихо, с расстановкой, произнёс:       - Послушай, будет намного лучше, если ты будешь сотрудничать со мной. Я никогда не убивал людей, и не посмею этого сделать и сейчас, даже если ты меня к этому вынудишь. Я знаю, ты был сектантом не всегда. До тех пор, пока ты не повстречал, так же, как и мой хозяин, «Божьих праведников», ты был совершенно обычным, нормальным человеком. У тебя была работа, дом, семья, даже, может быть, дети… Но ты всё продал и всех предал ради того, чтобы стать тем, кем тебя сделали они. И я знаю, что ты в глубине души хочешь вернуться. Вернуться на поверхность, назад, к своей семье, назад к настоящей жизни. Ты ведь этого хочешь, я прав?       Бартоломью умолк, давая время сектанту подумать над вышесказанным. С минуту они глядели друг другу в глаза, затем сектант опустил взор, не в силах вынести больше этого взгляда, взгляда не собачьих, а человеческих глаз, в которых отражалась настоящая человеческая душа, и осторожно спросил большого чёрного пса:       - Ты… не мутант? Я увидел что-то в твоих глазах. Что-то, что говорит мне, что ты пришёл не отсюда.       Бартоломью улыбнулся.       - Нет, я не отсюда. Я – с поверхности. И на самом деле я не собака. Я человек.       - Это хорошо… - выдохнул сектант. – Наши мутанты не умеют разговаривать, ведь они не смешиваются с нами, пока мы живём тут. Они животные в чистом виде и намного крупнее тебя. Мы живём здесь уже четверть века и научились с ними бороться, чтобы они не захватили наши пещеры. Их очень много вокруг, они живут ещё ниже, чем мы, и время от времени выходят из своего уровня на наш в поисках пропитания и территории, прорывая ходы. И во много раз страшнее, чем ты… Но… но как ты стал таким? Ты оборотень?       - Нет, я не оборотень. Облик пса мне дали Хранители Гулсена, - пояснил Бартоломью.       - Хранители Гулсена? – переспросил сектант. – Никогда о таких не слышал.       - Так ты будешь сотрудничать со мною, или как? – решил всё расставить на свои места Бартоломью, предостерегающе заворчав для порядка.       - Знаешь, ты прав, - сознался сектант. – Я… я был таким глупым, не ценил того, что у меня было, постоянно хотел большего… Власти, денег… Вот и стал «Праведником». Я расскажу тебе всё, что знаю, но взамен пообещай мне, что выведешь меня отсюда.       - Обещаю, - кивнул Бартоломью, отпуская его. Сектант поднялся.       - Благодарю, - поклонился он псу. – Позволь узнать, как тебя зовут и кто ты на самом деле?       - Меня зовут Бартоломью, - представился старик. – Я – дворецкий герцога Гиса, которого похитили ваши люди. Поэтому я и прибыл сюда, чтобы найти его и вернуться домой. Пока я жив, я буду бороться. И очень боюсь сейчас, что пришёл слишком поздно, и моего хозяина уже нет в живых…       - Не бойтесь, Бартоломью, - утешил его сектант. – Они не убивают своих жертв. Кстати, меня зовут Руфус.       - Что ты хочешь этим сказать? – ужаснулся Бартоломью. – Что мой хозяин – не жертва, а союзник? Он что, стал сектантом?       - Именно, - ответил Руфус.       - Но зачем тогда было его похищать? – вскричал запутавшийся дворецкий.       - А каким образом они его похитили? – поинтересовался Руфус.       - На воздушном шаре, - ответил Бартоломью.       - Тогда всё ясно, - подытожил сектант. – Они не похищали его, а просто-напросто забрали, - так же, как такси забирает пассажира. Ваш хозяин, видимо, специально для этого их вызвал по телефону.       - О Боже, - вырвалось у дворецкого. – Я не ожидал этого, Руфус… Совершенно не ожидал… Но, надеюсь, ты поможешь мне найти его?       - Само собой, - ответил Руфус. – Вы переубедили меня, Бартоломью, и я должен сказать вам за это спасибо. Вы вправили на место мои мозги, и всё сразу встало у меня на свои места. Пока нас никто не заметил, самое время спуститься вниз и пройти тайным путём в другой район нашего города. Вы не возражаете, Бартоломью, если я поеду на вас верхом?       «Только несколько минут знакомы, а уже такой наглый», - невольно подумалось Бартоломью. Но он понимал, что так будет намного безопаснее, чем если Руфус просто пойдёт за ним следом.       - Хорошо, - согласился дворецкий. – Только сними свою мантию, она будет чересчур заметной.       - Согласен, - отозвался Руфус и сбросил её одним движением. Под мантией у него оказалась престранная чёрная рубашка из выстриженной шкуры какого-то неведомого Бартоломью животного, и такие же чёрные штаны. Уловив изумлённый взгляд дворецкого, Руфус пояснил:       - Одежду мы шьём из шкур убитых нами мутантов. Это, например, - он указал на рубашку, - длинноусый копатель. Он примерно с вас ростом и похож на гигантского крота. А это, - указал он на штаны, - из гигантского ушастого землекопа – вида, родственного копателю. Их шкуры очень тёплые, без них мы бы замёрзли.       - Чем же вы здесь питаетесь? – спросил Бартоломью. – Неужели теми же мутантами?       - Нет, их мясо тошнотворно на вкус, - скривился Руфус. – Хотя некоторые едят. А питаемся мы тем, что собираем с поверхности в лесах. Каждую неделю небольшая группа людей поднимается наверх за едой, стреляет дичь и собирает грибы и ягоды. В ближайших магазинах мы покупаем новое оружие и патроны к нему. По-очереди выходим на поверхность, чтобы не забыть тот мир, из которого пришли сюда. Нас здесь было сначала лишь пара сотен, когда мы нашли пещеры и построили здесь убежище на неопределённый срок, а затем наш «город» сильно разросся и мы остались здесь до лучших времён в расчёте на то, что о нас вскоре забудут, перестанут преследовать, и мы сможем вернуться на поверхность. Но, как оказалось, нас просто вынудили уйти под землю на четверть века… Сейчас нас уже несколько тысяч, и большинство хотят стать нормальными людьми и выйти, наконец, из этих пещер на поверхность, в свой настоящий мир. Многие из нас даже хотят пойти против воли нашей верхушки, наших главных, которые нами управляют сейчас, и которые каждый день приводят сюда всё новых и новых последователей своей идеологии. Как бы было замечательно, если бы вы смогли убедить их отказаться от своих убеждений так, как убедили меня.       - Этого я и хочу, - ответил Бартоломью. – Хочу защитить свою родину. Мне страшно при одной мысли о том, что вся эта огромная масса снова хлынет на улицы и снова начнётся жестокая оккупация Лондона. Забирайся мне на спину, по дороге расскажешь мне обо всём.       Молодой человек с трудом вскарабкался на спину Бартоломью, и они начали спускаться вниз уже вместе. В глубине души старый дворецкий был рад и даже счастлив, что сумел переманить на свою сторону одного из сектантов – но кто знает, какой стороною это впоследствии для него обернётся? И не ловушка ли это, не притворство Руфуса перед ним? И что может случиться, если он сейчас доверится этому человеку, который поведёт его, Бартоломью, лишь ему одному известными тропами? В любом случае, необходимо быть начеку, и до конца не доверять никому из тех, кто повстречается у него на пути. В том числе и Руфусу.       Благополучно спустившись вниз, они оказались у подножья стены в некой траншее, выкопанной здесь словно для того, чтобы наполнить её водой. Эта траншея тянулась вдоль всей стены с туннелями. Но если начала её видно не было (она, как и стена, терялась на «горизонте» огромной пещеры), то конец был совсем близко. И это был ещё один туннель, только полностью заваленный камнями, словно для прикрытия.       - Это один из скрытых ходов, - пояснил дворецкому Руфус. – Их в нашем городе несколько десятков. О них мало кому известно. Их прорыли для того, чтобы в случае обнаружения нашего убежища властями или полицией мы смогли бы убежать через эти ходы в город и там раствориться бесследно. Но по прошествии нескольких лет чувство страха притупилось, и из соображений безопасности (как бы кто из города к нам не проник) о них решено было забыть. Все ходы завалили камнями, а народу сказали, что затопили. На самом же деле их не тронули, и наша верхушка, по слухам, до сих пор ими пользуется, но не для того, чтобы проникать в город. Для этого им достаточно главного выхода. А туннели эти они якобы приспособили… под тюрьмы. Да-да, не удивляйтесь, мой друг, - заметил он потрясённый взгляд Бартоломью. – Они расширили эти туннели за счёт новоприбывших, а затем сгоняли туда тех, кто, уже попав к нам под землю, вдруг отказывался быть с нами заодно. Вот поэтому-то мы и пойдём сейчас туда, поскольку про вашего Гиса я недавно слышал от одного моего приятеля. Якобы его завели в этот самый туннель. Но он, по рассказам, вёл себя очень спокойно, и, сдаётся, вовсе не ради наказания его туда повели.       - Так, значит, туннели ведут в городскую канализацию? – заволновался Бартоломью.       - Да, но какое это имеет значение? – развёл руками Руфус. – Я же сказал вам, что по своему назначению они уже давно не используются. Это просто тюрьма для непокорных, не более того.       - Но если мой хозяин прошёл туда не под конвоем, - беспокойно произнёс Бартоломью, - значит, ваши сообщники что-то скрывают от вас, и на самом деле это вовсе не тюрьма.       - Но зачем им до сих пор пользоваться этими ходами? – рассердился Руфус. – Где же тут логика? Главный выход куда надёжнее, ведь здесь безлюдная местность, а там – там город. Согласитесь, Бартоломью, ведь толпа людей в мантиях, вылезающая из люка где-нибудь на оживлённой трассе – не совсем обычное зрелище.       - Руфус, ты, кажется, как раз и хотел узнать, что скрывается внутри, - указал на туннель дворецкий. – Вот сейчас и узнаешь.       И он принялся разгребать лапами тяжёлые камни. Через пару минут путь был свободен, и чёрный пёс шагнул внутрь. Руфус на его спине заметно дрожал – то ли от холода, пахнувшего из туннеля, то ли от какого-то нехорошего предчувствия.       - Я не уйду отсюда, Руфус, пока не найду сэра Гиса, - говорил ему Бартоломью, пока они шли. – А ты поможешь мне, иначе ты никогда не попадёшь на поверхность. Не забывай, что теперь мы связаны с тобой единой целью, и, раз уж ты отрёкся от «Божьих праведников», держись стороною Добра. Запомни: я не менее грозен, чем они, и если ты захочешь вернуться к ним, ты вернёшься к ним. Но только уже далеко не целым и невредимым.       - Не надо так говорить, Бартоломью, мне и так страшно, - дрожал у него на спине бледный от страха Руфус. – Только не подумайте, что я боюсь. Просто я ещё очень молод и не хочу умереть из-за чьей-то глупой ошибки.       - Кого ты имеешь в виду? – покосился на него Бартоломью. – Ты же сам мне предложил пройти этим путём. Сказал, что видел сэра Гиса, разве не так?       - Не я видел, а мой приятель, - обиженно поправил его сектант.       - А я подумал, что ты воспользовался этим своим «приятелем», чтобы в случае чего не нести ответственности за свою ошибку. Твой приятель якобы видел моего хозяина, но откуда ты знаешь, что это был именно он? Я ведь тебе его не описывал, я назвал лишь его имя. Твой приятель это имя слышал?       - Ну конечно! – тоном, не требующим возражений, ответил тот. – Он сказал мне: «Вчера в «тюрьму» провели ещё одного. Я слышал, как они болтали, и один из сопровождавших рассмеялся и сказал: «Ну ты даёшь, Гис! Хорошенько ты своего старого дурака проучил!» Этот Гис что-то ответил ему, и они рассмеялись снова». Вот что он услышал.       - Он сказал им что-то про меня? – насторожился Бартоломью, и тут же опечалился. – Наверно, рассказывал, как издевался надо мной в порыве своей злости. Он ведь всё время слушал тот диск, что ему дали «Праведники». Ох, если б я знал тогда, кем был тот негодяй, который дал ему этот диск в парке…       - А как он выглядел? – поинтересовался Руфус.       Бартоломью описал ему внешность сектанта, после чего Руфус воскликнул:       - Да это же наш главный активист! Он – правая рука главаря «Праведников». Он собрал в наши ряды больше последователей, чем все остальные. Но вынужден вас огорчить, Бартоломью: до него вам вряд ли добраться. Наши управители сидят не в пещерах. Они – в городе. Каждый раз – в разном. Они ездят по стране по своим делам и их ничем не отличишь от обычных людей. Их трое. Главнейший, Пурпурный Зак; Вандер, его заместитель, и Бёрнс, управляющий непосредственно всеми делами «Праведников». Тот, кого ты ищешь, является заместителем Бёрнса и иногда наведывается в наш «город», но по большей части он с ними, в городе настоящем, или ходит по улицам в поисках новых жертв. Его имя – Стайлз Несокрушимый.       - Мне всё равно, где он скрывается, - решительно отозвался Бартоломью. – Я найду его, чего бы мне это ни стоило, и достану хоть из-под земли, хоть на земле, хоть в воздухе! Он стрелял в меня двадцать пять лет назад, но я выжил. И мучился застрявшей под сердцем пулей до недавнего времени. И если я не найду и не убью его, то не смогу жить на этом свете. Перед ним одним у меня не дрогнет рука, и убить я хочу только его. Остальные ни в чём не виноваты. А вашу верхушку пусть судят наши власти. Мне же судить или тем паче убивать их никто пока права не давал. Я не хочу воевать с вами, не хочу, чтобы лилась кровь и гибли люди. Я хочу всего лишь вернуть назад своего хозяина и с миром уйти отсюда. И больше ничего. Хотя я думал совсем по-другому, когда шёл сюда. Хотел всех вас уничтожить. Но теперь кое-что понял. А именно – что не вы в этом виноваты. Не вы, а горстка сумасшедших, загнавшая вас в эти пещеры и заставившая воевать с нами, обманывать вас и делать такими, как они сами. И я клянусь, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы освободить вас от этих тиранов!       Он умолк. Всё это время Руфус завороженно слушал его речь. И всё больше убеждался в том, что поступил правильно, отказавшись от служения «Праведникам». Так они и шли, пока за их спиною не раздался грозный возглас:       - Стоять, чудовище!       Бартоломью обернулся. Но вовсе не испуганно. Он не набросился на врага, как его Руфус ни побуждал к этому. Слёзы счастья залили его собачью морду, когда он услышал этот голос, потому что позади них стоял герцог Гис.       - Ну что, они уже позвонили? – спросила утром Аделаида своего мужа, который вот уже целый час не отрывал тревожного взгляда от окна в гостиной.       - Нет, - бросил он вяло.       - Неужели совсем никаких новостей? – поразилась кухарка. – И даже насчёт диска не звонили? Даже не сообщили, как продвигается их расследование?       - Какой диск, Ада?! – повернулся к жене рассерженный Мартемьян. – Ты до сих пор думаешь об этом паршивом диске?! Барти пропал! Исчез бесследно! Никаких следов и улик! Пропали оба, один за другим, а ты всё об этом диске…       Отвернувшись от жены, Мартемьян заплакал.       - Да ладно тебе, - погладила его по плечу Аделаида. – Прости меня, Марти, я знаю, как ты к нему относился, и понимаю, как тяжело сейчас тебе, да и всем нам, и я тоже за них очень волнуюсь. Не плачь. Анастасий ведь не плачет, значит, и тебе не нужно, - принялась она утешать мужа, словно ребёнка.       - Он не плачет потому, что ты не пристаёшь к нему с дурацкими вопросами, - рассерженно парировал Мартемьян. – И не смей напоминать ему о случившемся, ты же прекрасно знаешь, что он может после этого с собою сделать.       Успокоенный собственными словами и извинениями жены, конюх повернулся к ней и обнял, нежно прижав к себе.       - Если бы эти негодяи похитили тебя, - вдруг очень серьёзно сказал он, – я бы жизни своей не пожалел, чтобы спасти тебя.       - Наверно, и Бартоломью так же подумал, - ответила Аделаида.       - Что?! – рассердился Мартемьян. – Я бы не позволил ему спасать тебя. Ты ему не жена, ещё чего!       - Да я не себя имела в виду, глупый! – рассмеялась Аделаида. – Я подумала, что он мог отправиться спасать сэра Гиса, и что его, Бартоломью, вовсе не похищали. Потому что иначе его похитили бы одновременно с нашим хозяином, а не поочерёдно, когда сами похитители были уже замечены. Ты согласен?       - Вроде бы… да, - обдумав слова жены, произнёс Мартемьян. – Похоже, Ада, в твоих догадках есть доля здравого смысла. Но, в любом случае, решать, что правда, а что нет, не нам с тобой. Это дело следователей… Но неужели у них до сих пор нет ни единой зацепки?       - Ох, Марти, больше не напоминай мне об этом, - предупредила его Аделаида.       - О, извини меня, дорогая, - повинился конюх. – Сам не пойму, с чего это я. Наверное, переживаю за Барти и сэра Гиса.       - Мы все за них переживаем, - утешила его кухарка. – Пойдём-ка лучше на кухню, я уже приготовила обед для всех нас.       Однако отобедать им не довелось. Как только все сели за стол, раздался звонок в дверь, и они выбежали в холл в надежде, что к ним пожаловали следователи, от которых они все эти последние дни жаждали услышать первые итоги их расследования. В тревожном волнении Анастасий открыл дверь.       Но на пороге они увидели вовсе не следователей, а двух человек, одетых в чёрное. На лицах у них были маски, а в руках – пистолеты, которые были направлены прямо на них.       Аделаида закричала, и в этот момент раздался выстрел, повергший наземь Мартемьяна. Двое в масках ринулись внутрь. Один из них схватил в свои цепкие руки беспомощного Анастасия, а другой, подскочив к кричавшей Аделаиде, ударом кулака лишил её сознания и, бросив на пол, начал шарить по карманам в поисках связки ключей. Первый бандит швырнул на диван Анастасия и приказал ему сидеть и не дёргаться. Шокированный страхом старик и не думал ослушаться. Он лишь с ужасом глядел на шарившего по телу Аделаиды бандита и на неподвижно лежавшего рядом с ней Мартемьяна, которому пуля угодила в левое плечо. И думал, что и Аделаида, и Мартемьян, уже умерли. И сам хотел того же для себя.       Отыскав на поясе кухарки ключи, бандит ринулся наверх, второй же держал на прицеле Анастасия, пока не увидел, что раненый Мартемьян зашевелился и застонал. Тогда ещё одним выстрелом он заставил конюха затихнуть. Анастасий вскрикнул и весь сжался на своём диване, понимая, что с этими парнями шутки плохи, и лучше покорно выполнять все их приказы, чтобы не получить пулю подобно несчастному Мартемьяну, который теперь был дважды ранен, на этот раз серьёзнее – в правое бедро. И больше уже не двигался.       Вскоре вернулся второй бандит. Подойдя к первому, он швырнул ключи и развёл руками.       - Диска нет, - сообщил он.       - Как это нет?!! – взревел первый. – Ты всё обыскал?       - Всё, - ответил бандит. – Видно, хорошо спрятали. И дворецкого этого тоже не видно.       - А вот сейчас мы и проверим, - злобно оскалился первый, - насколько крепки у них головы. – И он взвёл курок, целясь в голову Анастасия. – Говори где диск, старикашка, или получишь пулю в лоб!       Бедный старый лакей не мог больше молчать.       - Не стреляйте, не стреляйте, прошу вас! – дрожащим голосом запричитал он. – Вы ищете диск? Он в полиции. У нас его нет, клянусь вам!..       И услужливый старик начал объяснять бандитам, какой автобус туда ходит, как пройти к остановке, и так далее. Но они не стали его слушать.       - Убери его, - приказал первый второму. – И прихвати с собой эту, - кивнул он на Аделаиду. – Она нам ещё пригодится.       Анастасий затрясся. Огромное дуло пистолета было направлено прямо на него. Но тут бандит будто поскользнулся, и выстрел ушёл вправо и вниз, пробив дыру в диване совсем рядом со стариком. От сильного испуга Анастасий потерял сознание и не видел, что его спасло от верной гибели.       Это был Мартемьян. Бандиты не видели, что он снова очнулся, и каким-то непостижимым образом дополз незамеченным до бандита, получившего приказ убить Анастасия, дёрнув того за ногу. После чего стрелявший откинул ногой Мартемьяна и всадил в него третью пулю, - на этот раз в спину. Конюх дёрнулся и затих, истекая кровью из новой раны.       - Чёрт с ним, - кивнул первый бандит на Анастасия, распростёртого на диване в глубоком обмороке. – Всё равно он уже ничего не вспомнит. А этот, - пнул он неподвижного Мартемьяна, - уже готовый. Бери эту толстуху, и валим отсюда поскорее – сейчас полиция нагрянет.       Вдвоём они взвалили бесчувственную Аделаиду себе на плечи и скрылись за порогом, оставив после себя разгром в комнатах замка и двух его обитателей – лакея Анастасия, лежащего без сознания на диване, и лишённого теперь всего, что ему было дорого на этом свете, конюха Мартемьяна, окровавленного, и жестоко израненного бандитскими пулями.