Эсин Султан

*** Зимняя ночь… точнее, вечер, но в январе особо разница не ощущается. Пожалуй, в других обстоятельствах я бы сказала, что это самое время прогуляться, любуясь звёздным небом и снегом, красиво мерцающим под лунным светом. Но здесь, в этом осточертевшем городе, ночное небо было угнетающим, непроглядно чёрным, как дыра, снег — серым и грязным, а луну затмевал искусственный свет фонарей. Из всех прелестей зимней ночи оставался лишь дикий холод, пробирающий до костей, и лёд вперемежку со снежинками, бьющими по лицу и забирающимися за ворот. Было примерно часов восемь, может, больше, а я всё ещё добиралась до общаги, щурясь от беспрерывно валящего снега и со стороны, наверное, очень напоминая снеговика. Вика, моя соседка и лучшая подруга, сидела на своей кровати, облокотившись на спинку, и сосредоточенно что-то писала в своей бесконечной толстенной тетрадке. — Привет, — услышав, как я вошла, кивнула мне, тут же снова возвращаясь взглядом к своей писанине. — Привет, — устало ответила я, небрежно скидывая мокрый пуховик и смешные пушистые зимние сапоги, все плюсы которых начинались и заканчивались на удобстве. А что? Я, конечно, верю, что красота требует жертв, но далеко не всегда готова их приносить. По настроению. В нашей комнате как всегда царил лёгкий творческий беспорядок, но нам обеим редко когда это мешало. Да и вообще, всё, что мне нужно было в этот момент — кровать, еда и ноутбук. Всё это было в наличии, так что возможность зарыться в свою норку и заняться самоедством ещё оставалась при мне. Однако и с этим меня обломали. — Что-то случилось? — Дежурно поинтересовалась подруга, окинув меня сканирующим взглядом, от которого ничто и никогда не могло скрыться. — Зачёт важный завалила, — угрюмо буркнула я, развалившись на своей кровати, — с Сашей расстались. — Как расстались?! — Встрепенулась та, мгновенно оказываясь на моей кровати. — Первая часть моей реплики тебя, похоже, не заинтересовала, — с безучастностью выжатого лимона протянула я. Вика непонимающе хлопнула накрашенными ресницами. — Так почему расстались-то? — Снова попыталась выяснить подруга, — Неужели изменил?! Всегда знала, что он гадёныш. Оторвать бы ему причинное место. — А я всегда знала, что ты маньяк, — не без подозрительности скосилась на собеседницу, — Лишь бы кому-нибудь что-нибудь оторвать. — Да что ж ты такая подозрительно спокойная? — не унималась та, — Впала бы в депрессию, прорыдалась бы у меня на плече… — Зачем? — я определённо не улавливала логики. — Ну, как бы, обычно девушки так себя ведут, когда их бросают, — поджала губы подруга. Мой классический жест «рука-лицо» был проигнорирован. — Во-первых, кто тебе сказал, что это он мне изменил или бросил? — Поняв, что так просто меня в покое не оставят, вздохнула я. — Ну… — прикусив губу, задумчиво протянула та, — А как?.. — Никак. Просто надоело, — ответила я, повернувшись на другой бок, спиной к подруге. — В смысле?.. — Намёк снова был проигнорирован. Честно говоря, я сама не знаю. Законченный романтик по натуре, я раньше не верила, что влюблённые могут друг от друга просто устать, но именно так и случилось. Фиг его знает, что тому причиной: то, что я была вся в учёбе, а он ещё и в работе, и мы всё реже находили друг для друга время, или то, что неземной любви как в романах между нами никогда не было. Так, взаимная симпатия. Не думаю, что есть смысл проводить время с человеком, когда нет желания этого делать. Заставлять себя, кому это надо? Ни ему, ни мне. Так что описать всё это можно лишь одним словом: надоело. Однако Вику такой односложный ответ вряд ли устроит. Вот почему у меня практически никогда не было подруг: им всё нужно объяснять, всем делиться, и не важно, насколько тебе это нужно. — Можно я просто промолчу? — сдув чёлку со лба, умоляюще вопросила я, — И знаешь что, Вик?.. Мне кажется, тебе самой пора найти парня. Может, тогда прекратишь меня допрашивать. — У нас с Мехмедом всё серьёзно, — дурашливо отмахнулась она. Я насмешливо покосилась на подругу. — Ну тогда у меня с Мустафой тоже, и ко мне никаких претензий. — Фыркнула в ответ. — Ну да, каки уж тут «Саши», даже рядом не стоят. — С хитрющим видом кивнула подруга, — Его портрет ты ни разу не рисовала, а своего обожаемого шехзаде — три, если не ошибаюсь… — Кто тебе разрешал лазить в моих рисунках? — Обиделась я. — Ты их по всей комнате раскидываешь, — флегматично пожала плечами Вика. — Ой, да ладно тебе. Если бы я рисовать умела, я бы Мехмеда тоже рисовала. Не дуйся. Уж коли зашла о том речь, пошли посмотрим «Великолепный век». На самом деле мы обе уже его давно посмотрели до конца, но периодически пересматриваем от нефиг делать. И это первый из просмотренных мною когда либо фильмов и сериалов, которые я пересматриваю с таким удовольствием. Будто в первый раз. Вика, кстати, раньше вполне неплохие рассказы и романы писала, а как стала смотреть этот сериал — только чушь полнейшую строчит. Это, кажется, называется фанфики. Когда я у неё спросила, что это такое, и почему в графе «персонажи» между именами Сулеймана и Ибрагима стоит наклонная чёрточка, она коварно поиграла бровями, усмехнулась и сказала, что я пойму в процессе чтения. Ну, я и попробовала почитать. Ключевое слово «попробовала». Ибо ближе к середине мне хотелось то ли блевать, то ли тихо умереть, моё идеалистическое представление о мире скончалось в муках, и я, вольно или невольно продолжая впоследствии смотреть с подругой сериал, ещё месяц не могла без содроганий и задних мыслей видеть братские объятия этих персонажей. — Пойдём, посмотрим пару серий? — Взглянув на меня глазами кота из «Шрека», снова попросила Вика. — Что тебе мешает? — В подушку глухо прозевала я. — Так мой ноут же сломался. — Пожала плечами та, — А с телефона не так удобно. Да и с тобой веселее. И потом, что может помочь пережившей расставание девушке лучше, чем поглазеть на симпатичных мужиков? — Такое чувство, будто ты меня в стриптиз-бар заманиваешь, — нехотя поднимая свою слегка сонную тушку, фыркнула я, — Ладно, пошли. Но с тебя конфетки. И не ври, что их у тебя нет. Я видела. — Вымогательница, — картинно надула губы Вика. — Я же «девушка, которая пережила расставание», — усмехнулась, — мне положена лечебная порция эндорфинов. …- Блин, как же завидно, — вздохнула подруга, наблюдая за тем, как я включаю следующую серию на ноутбуке, — Представь, как это здорово: любовь, страсть, борьба, интриги… Я же, представив себя в такой роли, вздрогнула и скептически посмотрела на собеседницу. Надеюсь, она это не всерьёз. Как будто в реальной жизни проблем на пятую точку не хватает. — Ну нафиг такой геморрой. И, черт возьми, ещё не представляла, насколько тогда оказалась права. *** Полгода спустя Необычайный закат алел над деревней, как случайно пролитое вино или кровь из свежей раны, будто кто-то ударил небо острым лезвием наотмашь. Где-то вдалеке, ещё очень смутно, но уже виделся бледный желтоватый диск луны, а трава блестела от вечерней росы и недавнего лёгкого грибного дождика. Всхрапывая, лениво тащила телегу грузная лошадь, неподалёку вразнобой мычали коровы, подгоняемые деревенскими девчонками. В густых зарослях сорняка у дороги вовсю стрекотали насекомые, рядом бродили и кудахтали выпущенные курицы. А в остальном — тишина и покой. Деревня была со всех сторон окружена лесами, густыми и дремучими. Сельчане, хорошо знающие эту местность, бережно относились к лесам, не засоряя, аккуратно срезая грибы и не ломая малинники, и те платили им щедрой добычей. Хоть деревенька и небольшая, всего на шестьдесят дворов, очень отдалённая от города, но и тут есть одна достопримечательность: старый, давно заброшенный колодец в лесу. Казалось бы, что в нём необычного? Ну колодец и колодец: каменный, поросший плесенью. Но местные жители связывали с ним множество легенд, как грустных, о внезапно пропавших людях, так и обнадёживающих — об исполненных желаниях всякого, кто бросил в этот колодец монетку. Конечно, мало кто придавал значения этим легендам — живя в век высоких технологий сложно быть излишне суеверным, однако молва влекла людей посмотреть на этот колодец, и место каждому казалось необыкновенным. Алина, двадцатилетняя девушка-студентка, приехавшая к бабушке после сессии, не стала исключением. Лес, в котором располагался этот заброшенный колодец, находился буквально в нескольких минутах ходьбы от бабушкиного дома. Предупредив о своём уходе, наскоро собрав сумку и пообещав вернутся не позднее, чем через два часа, девушка уверенно направилась к знакомой с детства извилистой узкой тропе. Миловидная, чуть полноватая, с маленькими, но пухлыми как мандаринные дольки губами, длинными медово-каштановыми волосами, заплетёнными в тугую косу, серебряными серыми глазами, она казалась задумчивой. Бледная, с рассеянным, однако же полным детского добродушия взглядом, одетая в старый растянутый спортивный костюм, чувствовала себя в кои-то веки комфортно. Заряд боевого настроя, обычно всегда зашкаливающий, растратился за последний довольно тяжёлый месяц, и сейчас находился почти на нуле. По-хорошему, ей остаться бы в городе, выспаться и пойти «потусить» с друзьями, но от чего-то всё вызывало отторжение. Хотелось сюда — в этот маленький уголок чистоты и уюта, где царил комфорт и простота, столь не присущая большому, шумному, амбициозному городу, всё время вовлекающему в бесконечный водоворот. Наконец достигнув нужного места, Алина остановилась, и, глубоко вдохнув свежий воздух, с лёгкой улыбкой оглядела поляну. Небольшая, круглая, она заросла земляникой (что тоже немало привлекало девушку — очень уж любила она эту ягоду), травой и низким кустарником. Тёмная от длинных теней деревьев, она казалась святилищем друидов, а очень уж мистического вида старый серый колодец — неким загадочным источником. Всё это место было пропитано странной энергией, которая заставляла возвращаться сюда снова и снова, обволакивала коконом и отрезала от внешнего мира. Будто само Время остановилось здесь, чуть дыша… Быстро расположившись на траве, Алина по-турецки сложила ноги и принялась распаковывать краски — дорогую и тщательно лелеемую гуашь. Следом из тканевой сумки был извлечён небольшой пластиковый стаканчик и кисточки, а после — ничуть не пострадавший недоработанный рисунок на четвертинке ватмана. С неохотой поднявшись, девушка приблизилась к колодцу со стаканчиком в руке, наблюдая, как волшебно преломляются проникающие сквозь густые кроны деревьев последние лучи солнца в тёмной хрустальной глади воды. Быстро зачерпнув полный стаканчик и немного отпив приятной, холодной жидкости с привкусом трав и весны, Алина, немного подумав, пошарилась в карманах и извлекла оттуда медную десятикопеечную монетку. — Скромное подношение для водного духа из легенд, однако. Ну, или что там собой представляет «колодец, исполняющий желание». Прости, чувак — кризис, — усмехнулась девушка, на секунду сжав монетку в руке, — Дожили, уже сама с собой разговариваю… ну, чего там обычно желают? Любви, приключений, шехзаде Мустафу, эээ, то есть офигенного парня… и вдохновения бы неплохо. Чтоб хоть что-то осуществимое было. — Сказав это, она легонько подкинула медный кругляшок, разволновав спокойную водную гладь. Ничего необычного не случилось: земля не задрожала, молния не ударила, Мустафа на белом коне не прискакал. А, да и ладно — живём же без чудес… Вздохнув, Алина вернулась на прежнее место, развела нужный цвет на палитре, обмакнула в него кисточку, и, положив рисунок на колени, замерла. Любовь к живописи, всепоглощающая, сумасшедшая, сопровождала её почти всю жизнь. С детства она умела видеть во всякой мелочи — целую историю, и в каждом цвете — сотни оттенков. Образы рисовались в её голове легче всех прочих мыслей, и со временем стали так же легко воплощаться на бумаге. Словно мечта, которая штрих за штрихом обретает плоть. Именно поэтому Алина поступила в художественную Академию и бóльшую часть своей жизни посвещала рисованию, как на планшете, так и на материальных носителях. В каждом её рисунке, помимо поразительной техничности, было яркое чувство, была душа. Кроме всего прочего, девушка очень любила рисовать арты и полноценные картины к своим любимым книгам, фильмам. А поскольку особенно трепетно она любила «Великолепный век», многие её работы были посвящены этому сериалу. Почему-то теперь, сидя в одиночестве на волшебной поляне, она вновь мысленно обратилась к этой привязанности, своей неизбывно-сладкой, словно рахат-лукум, «восточной мечте». …По прошествии полутора часов — время, на которое, как показалось Алине, она совершенно выпала из реальности — картина была готова. Невысохшие краски влажно поблёскивали, словно глянец, и казалось, что она держит в руках фотографию. Удивительно красивую, будто сделанную с высоты птичьего полёта во времена, когда до фотографий было ещё далеко. На четвертинке ватмана красовался залитый солнцем Стамбул, с оживленными улочками, великолепным Топкапы и златоглавой Айя-Софией — такой, каким представал на заставках «Великолепного века», но органично собранный воедино, обретший краски и жизнь. Удовлетворённо улыбнувшись самой себе на манер «ай да я!», Алина небрежно бросила кисточку в стакан и сладко потянулась, разгоняя кровообращение в слегка занемевшем теле. И тут доселе лёгкий ветерок одним резким порывом «утащил» с её колен только что законченный рисунок. Возмущённо пискнув, Алина попробовала было поймать ускользающую работу, но куда там! Рисунок отнесло ещё на добрый метр и… прямо в колодец. — Неееет, — мгновенно подскочив, хныкнула девушка, мгновенно оказавшись у колодца и вынув плавающий на поверхности лист. Увы, рисунок уже порядком размяк и буквально «рассыпался» в её руках. Гораздо быстрее, чем должен был, что немало удивило. — Чёрт! — Раздражённо хлопнула по воде Алина… и застыла. На секунду ей показалось, что в отражении она видит не себя, а кого-то другого, и за спиной — не лес, а какой-то непонятный старинный город… но в следующее мгновение всё вернулось в норму. «Привет, шиза» — мрачно подумала она, зажмурившись и плеснув холодной воды в разгорячённое лицо. В ушах вдруг сильно зазвенело, голова пошла кругом… в черепной коробке будто кто-то завёл огромные старинные часы, набатно отбивающие мерное и неумолимое тик-так, тик-так… охнув, девушка вцепилась в бортик колодца, чтобы устоять. …А потом её кто-то пихнул локтем в бок. — Эй, мелкая! Не видишь, что ли, сколько людей у колодца? Застыла тут столбом! Брысь отседова! Полностью уверенная, что на поляне она одна, Алина взвизгнула так, что по округе промчалось бы эхо… если бы не шум многих голосов. Перед её широко раскрытыми от шока глазами действительно простиралась небольшая очередь очень странно одетых людей и… город. Город, даже отдалённо не напоминающий современные мегаполисы…