Наследный принц Эребора

«Его испугал взгляд Питера. Это был взгляд короля, спаси меня, Боже, лицо короля - ярость, пылающая как солнце». (с) С. Кинг Фили никогда не любил собственные дни рождения. Начиналось с того, что прадед говорил речь. Заканчивалось - тем же. Говорить Трор умел и любил. Сапфировые украшения покачивались в его бороде, эльфийское вино сияло в хрустальном кубке, тонкие нитки пузырьков тянулись со дна. Еда стыла на столе. - ... настоящий гном должен быть ответственным, серьезным, и держать в стальном кулаке все: дом, быт, жену, - прадед стиснул кулак, потрясая им, - а ты, Фили, я уверен, настоящий гном. Фили кивал, поддакивал, изнывая со скуки. Ему не хотелось эльфийского вина, которое легко шибало в голову, отдаваясь потом болью, несильной, но неприятной. Ему хотелось выпить пива с кем-нибудь из парней из охраны, или с Торином. Но Торин чинно восседал одесную Трайна, держа в руке кубок. Легкая улыбка была на его губах, и долгая речь не тяготила его. - ...и, таким образом, надеюсь, что ты достойно продолжишь династию Дурина в веках! За наследного принца! За Фили! - За Фили! - воскликнули все, а виновник торжества, подняв кубок, отхлебнул немного, а потом махом опрокинул вино в себя - все, до последней капли. Сапфировые подвески колыхнулись в тонких косицах – такие же дорогие, редкие сапфиры, как в бороде Трора Только эльфийский король, приглашенный в Эребор по случаю празднества, заметил тщательно скрываемую тоску и тонко усмехнулся, изогнув красивые губы. *** - Больше никогда не буду пить эту дрянь! - простонал Фили, выползая на балкон. Торин рассмеялся и вышел следом за ним. - Может, покуришь? - фыркнул Торин, доставая кисет. - Ну уж нет, спасибо, - Фили попытался подышать свежим воздухом, но от него тоже мутило, и он, перегнувшись через парапет, повис бессильно, пытаясь унять головокружение и тошноту. - Ну что, полегче не стало? - усмехнулся Торин, закрывая трубку от ветра, чтоб хорошо ее раскурить. - Треклятые... эльфы с их пенной отравой! - Фили прислонился к колонне. - Нет, больше никогда. - Трор просто обожает эльфов. - Зато Траин - нет. И твой отец их терпеть не мог. Фили кивнул - он не помнил родителей и знал только рассказы о них. - Это твой праздник, - усмехнулся Торин, тоже не совсем трезвый, - получай удовольствие! - Имел я такое удовольствие... - Кстати говоря, - поднял бровь тот, - раз уж ты теперь совершеннолетний, то я хочу сделать тебе подарок. - Ты же уже сделал, - Фили вскинул руку, любуясь широким тяжелым браслетом, - спасибо тебе. - Это будет особый подарок, - Торин явно что-то замыслил, - хотел для себя оставить, но раз такое дело… Фили потер лоб ладонью, посмотрел на Торина внимательно. Голова кружилась слегка, но слова Торина здорово заинтересовали. - Ты ведь у нас еще девственник, - сказал тот с усмешкой, чуть приподняв бровь. - Эй, - покачал пальцем Фили, - у меня есть девушка. Торин всезнающе усмехнулся, а потом сунул руку за пазуху и вытянул оттуда связку ключей. Отсчитав нужный, он снял его с кольца и протянул Фили. - И какую же дверь он отпирает? - Пойдем, покажу. Это на одиннадцатом ярусе. *** Фили с сомнением следовал за Торином, спускаясь все ниже и ниже в гору. У одиннадцатого яруса Эребора была дурная слава – здесь содержали преступников, не заслуживающих смертной казни. Так же здесь держали тех, кого не могли приговорить к пожизненному изгнанию из горы – тех, кто слишком много знал и мог навредить. Охранялся одиннадцатый ярус с удвоенной силой, но Торина и Фили пропустили без вопроса – наследников Дурина каждый знал в лицо. Торин остановился перед одной из дверей – шестой по счету от поворота, и кивнул на нее Фили. Тот, непонимающе уставившись на Торина, сунул ключ в замочную скважину, темную, забитую с той стороны. Дверь с тихим скрипом отворилась, и они оба вошли внутрь, в небольшую комнату, освещенную весьма ярко – тут и там горели свечи, оплывая длинными, извилистыми потеками. За рабочим столом, склонившись над россыпью камней, сидел гном-ювелир. Услышав звуки шагов, он обернулся, резко поднявшись, сдвинул на лоб очки и с неприязнью уставился на вошедших. Фили оглядел его с головы до ног – от простой рабочей одежды, до темных, почти черных поблескивающих глаз, натолкнулся на его взгляд и замер, тронув Торина за плечо. - Его зовут Кили, - сказал Торин, - он полукровка… и ты можешь делать с ним все, что захочешь. Фили остолбенел. Он даже не почувствовал, как Торин, похлопав его по плечу, пожелал ему удачи. Полукровка стоял, стискивая в пальцах ограненный аметист, от камней на столе - лучи рассыпались по стенам. Множество свечей горело слишком ярко, слишком ярко для таких слов и таких дел. Дверь хлопнула громко, словно отсекая его от остального Эребора, и Фили выдохнул. - Эээ… Кили? – облизнул он пересохшие губы. Тот смерил его мрачным, исподлобья, взглядом, снял очки и отодвинул свой стул, будто снова хотел приняться за работу, но не рискнул сесть, оставив врага за спиной. - Меня зовут Фили, - сказал Фили, чувствуя, что губы вновь пересохли – то ли от эльфийского вина, то ли от происходящего. Он не был уверен в том, что именно имел в виду Торин, сказав "делай с ним что захочешь". Но Фили точно знал, что не хочет сейчас играть ни в камушки, ни в расшибалочку, ни петь дуэтом. В голове слегка звенело. - Тебе не кажется, что тут чересчур светло? – нервно выдохнул Фили, разглядывая свечи. Послюнив пальцы, он подошел и загасил одну над столом. Кили молчал, следя внимательно за его движениями, и отходил, когда тот оказывался слишком близко. Вскоре большая часть свечей в комнате погасла, и в полумраке Кили показался ему красивее, чем в ярком свете. - Ты правда полукровка? - спросил Фили, разглядывая его редкую, невзрачную для гнома щетину. Придвинулся ближе и потянулся ладонью, чтоб потрогать. - Нет, - зашипел тот, - я король Эребора, а ты какой-то мудак. Вали отсюда! - Но… - Вали, я сказал! – Кили ударил его по руке, невольно метнувшись к выходу, но далеко не убежал – мешала цепь на ноге, да и бежать было некуда. Фили заметил небольшую дверь, ведущую, видимо, в смежную комнату. - Что там? Спальня? – он подошел ближе к полукровке, рассматривая его вблизи. С интересом дотронулся до ворота его рубахи, заметив, как подрагивает кадык. Никогда еще никого не раздевал, даже Торин это понял, а теперь вот можно было попробовать. Фили уверенно взялся обеими руками, потянул с плеч засаленную рабочую жилетку с множеством карманов и отбросил ее в сторону. Кили прижался спиной к стене, обжигая его своим темным взглядом. Не смел поднять руку и оттолкнуть, ударить не смел. - Не бойся, - пробормотал Фили, расстегивая на нем свободную рубаху. Под рубахой обнаружилась мускулистая грудь, почти безволосая, с плоскими темными сосками. Можно было потрогать, прикоснуться, наконец, к живому телу – никаких ухаживаний, свадьбы и муторни. И правда - подарок на совершеннолетие. - Тебя что ли бояться, ублюдок! – сощурился тот, усмехнувшись, и ловко плюнул ему в лицо. Тут же получил по зубам и приложился виском о стену. Фили молча ударил его еще раз так, как учили – чтоб сразу повалить на землю и добить. Кили упал, распластавшись на полу, проскреб коротко остриженными ногтями по полу и задышал тяжело. Придавив его коленом, чтоб не убежал, Фили попытался его раздеть, и, когда не вышло - рванул рубаху, попросту разорвав ее. Добрался до его соска и ткнул в него пальцем, вновь невольно облизываясь. Полукровка лежал, запрокинув голову, и посасывал разбитую губу. Кровь вперемешку со слюной скопилась в уголке рта. - В спальню, - коротко скомандовал Фили, поднимаясь с него. Аккуратно расстегнул кафтан, пока тот поднимался. Длины цепи, приваренной к стене около дверного косяка, как раз хватало полукровке, чтоб спокойно сесть на кровать. Здесь, на взгляд Фили, было уже чересчур темно, а он все еще не успел разглядеть свой подарок как следует. - Раздевайся, - велел он, принеся пару подсвечников, расставил их. И сам, аккуратно перекинув кафтан через спинку стула, начал стаскивать с себя штаны. Даже спиной чувствовал волнение полукровки. Страха его не чувствовал, и это подстегивало. Обернувшись, он заметил, что Кили, несмотря на свою браваду, послушно разделся и сидел на кровати, прикрывая ладонью член. - Что мне сделать? – спросил Фили, приблизившись вплотную. Не вполне уверен был в том, что и как это делается, но не хотел и полукровке особого вреда причинять. Стер пальцем подсохшую кровь с его губ, ощутив, какие они теплые, эти губы. В темных глазах плескалось отчаяние. - Выебать себя в жопу, - посоветовал тот таким тихим и задушевно-теплым голосом, что смысл дошел до Фили гораздо позже интонации. Он перехватил ладонью его рот, и задышал часто, стараясь успокоиться. Больше не разговаривать с ним. Просто не разговаривать. Торин сказал, что с ним можно вытворять все, что угодно. - Будешь сопротивляться или драться – тебе же хуже, - предупредил Фили, серьезно взглянул в ему в глаза, раскосые, словно у эльфа. Но, в отличие от тощих дылд, полукровка был куда привлекательнее – хорошо сложенный, широкоплечий, нормального роста. Красивый. Он сгреб в ладонь его волосы на затылке и уткнул его лицом себе в живот, и замер, ожидая, проверяя, что тот станет делать. Тот тихо подышал и прижался вдруг горячими губами, принялся целовать, вылизывая кожу. Спустился вниз к паху, и рука Фили, сжимавшая волосы, дрогнула, слегка ослабив хватку. Оказалось, что можно и так. - И как таким соплякам, как ты разрешают трахаться? – заметил как бы между прочим Кили, тихо икнул, когда его ткнули носом в член, - эй, это был комплимент! - Бери уже, - приказал Фили, вновь сильно стиснул его волосы. - Я возьму, - согласился тот, слегка приободрившись, - тебе понравится, и ты отвалишь. Идет? Фили не ответил ему, подхватил свободной рукой член и, оттянув шкурку, упер головку в неплотно сжатые губы. Посмотрел сверху вниз, и настойчиво пошлепал Кили по губам. Тот дышал сосредоточенно, но все же приоткрыл рот. Облизнувшись, он бросил быстрый взгляд на Фили, и вот этот взгляд возбуждал сильнее, чем вся ситуация. Не помогая себе рукой, полукровка забрал наполовину, неумело и неловко. Сохранить умное выражение лица с членом за щекой было сложно, но Фили теребил его, вынуждая смотреть в глаза – так было куда интереснее, чем просто впихивать член в теплые, податливые губы. - Красивый… - пробормотал Фили, проводя пальцами по щеке, гладил его и почесывал за ухом инстинктивно, прерывисто дышал, глядя, как подрагивают ресницы полукровки. Рот у того был занят, и без его ехидных замечаний дело закончилось быстро – чересчур даже. Не успев распробовать даже ощущения, Фили кончил, всхлипнул, невольно пропихиваясь глубже, и Кили зафырчал, засопел, задыхаясь. Оттолкнув Фили от себя, он глубоко вздохнул и сплюнул на пол. - Дорогу показать? – спросил полукровка, - или сам найдешь? - Ложись, - негромко приказал тот, кивнув на кровать. Хотел рассмотреть его внимательно, потрогать, изучить. - Вали, - рявкнул Кили, - надоел. И не стал ложиться, пока его насильно не уложили, уткнув затылком в стык меж стеной и изголовьем. Он рванулся наверх, сжав кулаки, чтоб ударить – и остановился в последний момент. Не стал бить, и шумно вздохнув, опустился обратно. Стискивая кулаки, он замер, закрыв глаза, вздернул подбородок, открывая горло, с мягкой щетиной, почти беззащитное. - Лежи смирно, - велел ему Фили, вновь касаясь пальцами соска. Интересно, что будет, если дотронуться до него, если покрутить в пальцах? Кили стискивал зубы и молчал - даже когда соска коснулись зубами. Но чувствовалось, как быстро, часто бьется его сердце, такое же пойманное, как и он сам. Хотелось успокоить его, сказать, что не будет обижать или бить его… но где-то в глубине души Фили понимал, что сможет ударить, если тот начнет сопротивляться. Безнаказанность развязывала руки, и никогда еще он не имел кого-либо настолько в своей власти. Почувствовав, что полукровка возбуждается от его действий, Фили встал с него, чтоб видеть это целиком. Шлепнув его по рукам, чтоб не прикрывал низ живота, он с удовольствием отметил, что у него стоит. Не вполне уверенный, с чего лучше начать, Фили обошел кровать, разглядывая Кили, отчего-то только сейчас всерьез смутившегося. - Раздвинь ноги, - велел Фили тихо, неосознанно потирая и стискивая ладони. Тот закусил губу и послушно развел ноги, несильно, ничего видно не было. - Шире. Еще шире, - сглотнул он, заводясь не столько от того, что видел, а от того, как покорно Кили выполняет приказ. И, хотя сейчас уже можно было разглядеть все - от яичек, покрытых темными волосками, до туго стиснутой дырки, - Фили качнулся вперед и еще раз приказал: - Шире. Полукровка лежал, невольно выгибаясь, отвернувшись лицом к стене. Будто его тут не было. Будто это не он сейчас делал. - Знаешь что? – решил Фили. - Подтяни ноги к груди. Едва сдерживая себя, полукровка подхватил себя под коленями и сделал то, что его просили. Сердце словно замерло в груди, и время остановилось, их взгляды скрестились, и Фили заметил затравленное отчаяние, стыд, задавленный необходимостью подчиняться. С левой лодыжки свисала тяжелая цепь, металлически поблескивающая в свете свечей. Фили с интересом уставился на него, протянул руку, чтоб коснуться и погладить, но тут Кили сорвался. - Так, на хуй! – отрезал он, едва не съездив пяткой ему по лицу, Фили едва успел отшатнуться от просвистевшей мимо лица цепи. Слетев с кровати, Кили принялся судорожно напяливать на себя свое застиранное шмотье, скулы у него были напряжены, на них перекатывались желваки. - Я не закончил, - сказал Фили, ухватив полукровку за плечо. - Да мне срать! – рявкнул тот, на щеках ровными пятнами вспыхнул румянец. И снова плюнул в него, хорошо так плюнул. Дальнейшее Фили помнил смутно, плохо и стыдно – за себя стыдно. Потому что швырнул полукровку сначала об стену, потом на кровать, а тот не стал защищаться, хотя мог. Но вот то, как вошел насухую, отчего Кили хрипло вскрикнул, помнил прекрасно. Стены на одиннадцатом ярусе были толстые, и никто не мог слышать его криков, но в голос он не орал. Хрипел только и рычал, пытаясь вырваться, но не мог. Фили часто входил в него, уложив Кили на бок, сам держал его за ногу, вздернув так, чтоб удобно было. Тыкался губами в ухо, часто посапывая, но молчал, не говорил ничего. От напряжения и бьющей по мозгам злости на непослушного полукровку никак кончить не мог, двигался в нем уже свободнее, прижимая к стене. - Кончишь ты уже, наконец?! – всхлипнул Кили неожиданно высоким и злым голосом и вновь стиснул зубы так, что те заскрипели, и от этого всхлипа наконец-то отпустило нервное напряжение. Фили прижал его к себе, обнял обеими руками, спуская сперму и блаженно ощущая, как она покидает его тело и изливается в чужое. Кили молчал, мокрый, злой, горячий от возбуждения и напряжения, со лба у него тек пот, и Фили, сам взмокший и красный, гладил его по бедру и терся щекой о его плечо. Где-то рядом раздались шаги, и Фили, нервно и прерывисто дыша, приподнялся, уставившись на вошедшего. - Простите, что без стука, - сказал Торин, и словно споткнулся взглядом о них обоих – мокрых, красных, с остатками еще не схлынувшего возбуждения. - Что? – не очень-то почтительно рыкнул Фили, а Кили, поймав взгляд Торина, закрыл лицо ладонями. - Н-нет, ничего, - проговорил Торин, чуть потряс головой, чтоб прогнать наваждение, - время уже позднее. Я хотел бы вернуться вместе с тобой. Фили поразмыслил и кивнул дяде. - Подожди снаружи, сейчас я оденусь. Тот понимающе кивнул и вышел. - Кили, - фыркнул он, проведя ладонью по его волосам. Тот уже натянул на себя одеяло с головой и не отзывался. Фили просунул руку под одеяло и провел рукой его по щеке, по уху и шее, слегка подрагивающей и влажной от пота. - Скажи мне, что ты сейчас свалишь, и я больше никогда тебя не увижу, - глухо отозвался тот. - Нет, - улыбнулся Фили, разглядывая ключ, - наоборот. Теперь ты мой. *** - Торин, - потянулся Фили к его рукаву, пока они поднимались наверх. – Торин, а почему его держат в Эреборе? - Потому что полукровка, - фыркнул тот мрачно, не поворачивая головы. - А что такого опасного в полукровках? Почему его не изгнали на Север? За ним ухаживают? Такая чистая камера… Торин не ответил, только сфыркнул, шагая по лестнице. Явно не был настроен сейчас общаться, и бестолку было его теребить. От него все еще пахло спиртным, но уже значительно меньше, да и вообще он выглядел так, словно опьянение спало.У самого Фили в голове изнутри все еще колотили и звенели мелкие молоточки – то ли от вина, то ли от произошедшего. - Торин, - окликнул он еще раз, когда они уже поднялись к своим покоям. - У меня голова болит, - отрезал тот, - спокойной ночи, Фили. - Спокойной ночи, дядя, - выдохнул Фили, ткнул его кулаком в плечо, и на лице Торина все же появилась сдержанная, но слегка взволнованная улыбка. *** Небо сгустилось, словно сжалось до черноты – как всегда перед рассветом. Фили стоял на балконе, смотрел в сторону эльфийских лесов. Больше знал, где они находятся, нежели видел. Скоро рассвет, а он никак не мог уснуть – постоянно поднимался, хлебал из кувшина, но от холодной воды в кишках лучше не становилось, и сердце начинало биться сильнее и настойчивее, гнать разжиженную водой кровь по венам. По мере того, как отходило приятное послевкусие после всего этого, жаркого, горячего, захватившего тело, совесть разбухала, раздувалась как змея, и душила, гнала прочь сон и спокойствие. В темноте спальни оставаться с совестью наедине было невозможно, поэтому он и вышел на балкон. Улегшись на каменную скамью, он вытянулся во весь рост и уставился на звезды. Надо было дождаться хорошего настроения у Торина и допытаться как следует. Узнать, откуда взялся полукровка, кто он, откуда. И еще… надо было извиниться. Фили нервно сглотнул, покусывая себя за палец, и заснул наконец.