Наследный принц Эребора

- Привет, - проговорил Фили, заходя в комнату. Толкнул ногой дверь, чтоб та захлопнулась за его спиной, потому что руки были заняты. За рабочим столом было пусто, и свечей горело всего штук пять. Фили встревожено оглянулся, поставил небольшой бочонок с пивом на стол, метнулся в смежную комнату и замер на пороге. Кили валялся на кровати, закинув ноги на спинку, и читал. Вначале делал вид, что не замечает его, но Фили видел, что он уткнулся взглядом в одну точку на странице и не перелистывает ее. - Привет, - сказал Фили еще раз. Кили поглядел на него, смерил обжигающим взглядом и отвернулся к стене вместе с книжкой. Одет он был, как капуста – поверх рубахи красовался растянутый свитер, безрукавка и еще одна жилетка. Фили фыркнул, сдвинул какие-то бумаги и записки с невысокой тумбочки, нечаянно смахнув половину на пол. Недовольно фыркнув, он положил на тумбочку завернутый в тряпицу пирог, коробку с эльфийскими сладостями и кулек с виноградом. Кили читал, не оборачиваясь. Даже страницами шуршал. - Ты есть хочешь? – поинтересовался Фили. - Я тут принес. Тот фыркнул громко и насмешливо. И больше не издал ни звука. Фили принялся ходить по комнате, разглядывая все, что плохо лежит. На стеллаже, занимавшем всю стену, было несколько полок, забитых до отказа множеством вещей – так же, как и в другой комнате, но здесь, в спальне, вещи были более личными. Например, футляр для скрипки на одной из верхних полок. Фили потянулся за ним, отметив, что на нем вовсе нет пыли. Раскрыл его и посмотрел на скрипку, погладил полированный бок. - Ты пришел меня накормить? – издевательски спросил Кили, не выдержал и обернулся все-таки. - Вдруг ты голоден. - Нет, я сыт, спасибо. Оставь еду и проваливай, – он недовольно уставился на Фили, но потом опять отвернулся. - Ты играешь? - Положи и вали отсюда. Я сказал, - Кили не выдержал, резко поднялся и подскочил к нему, захлопнул футляр и выхватил из рук. – Вали отсюда! Фили стиснул его предплечье, упругое и крепкое, потянул к себе, едва не ткнувшись носом в щеку. - А, - выдохнул Кили злобно и оскалился, - у нас продолжение вчерашнего? Так я и знал. - Не дергайся. - Не дергаться? Может, лучше врежешь мне, чтоб я потерял сознание и не смотрел на твою поганую рожу?! - Я хотел извиниться, - выдохнул Фили, и, схватив его за плечи, развернул лицом к себе. Посмотрел глаза в глаза, тихо дыша. – Прости меня. Кили сощурился и со всей силы врезал ему под дых. От удара и неожиданной боли Фили охнул и отшатнулся к стене, едва не посшибав полки. Пытаясь продышаться, он согнулся пополам и закрыл глаза. Прозвенела по полу цепь, скрипнул деревянный настил - Кили опять улегся на кровать, по-хозяйски закинув ноги на спинку, и трескал виноград прямо с кисточки. Делая вид, что он не замечает Фили, он вновь уставился в книжку. - Послушай, - проговорил Фили, уселся рядом с ним и, потерев ладони, начал говорить негромко, - то, что было вчера, я, конечно, не хотел бы повторять.Ну повторять так, как это было вчера. Но я думал о тебе… - На примеси приходится порядка одной сотой основного металла, - сказал Кили, не поднимая глаз, - удалять их рекомендуется рафинированием. Однако… - Это не должно было произойти вот так, - выдохнул Фили. - Однако! – заорал Кили, перекрикивая его, - однако не следует думать, что рафинирование невыгодно! Стоимость драгоценных металлов, извлекаемых, например, из меди, полностью окупает все затраты на процесс! Вали отсюда, ты меня достал! Фили поднял ладони, поднимаясь с кровати. Вышел из комнаты, бросив на него взгляд, но Кили, обернувшись, напряженно глядел на него. - Слушай, - спросил Фили неуверенно, - а может, ты пива хочешь? Я ж принес. - Может, и хочу, - буркнул вдруг Кили. – Давай сюда свое гребаное пиво. *** Бочонок с гребаным пивом поставили на большой ящик, подвинув его поближе к кровати. Кили вытащил из тумбочки две кружки – одну деревянную, другую железную, и, дунув в каждую по очереди, протер изнутри рукавом рубахи. - Сто лет не пил пива! – задышал он шумно, отвернул краник и подставил кружку под бьющую пенную струю. Зажмурился, принюхиваясь к тонкому пивному духу, наполнившему комнату. - Почему? - Потому что от пива я зверею! – зарычал тот, сверкнув глазами. Коротко прикоснувшись губами к краю кружки, словно целуя, он запрокинул голову, хлебая пиво крупными глотками. Пена потекла по щетине, прочерчивая дорожку к кадыку и ниже, за ворот рубахи. Выхлебав кружку разом, словно на спор, он отставил ее и вытер рукавом пенные усы. - Раз в год, - проговорил он, передразнивая кого-то, - в День Дурина можно… Тьфу! - Раз в год? – поразился Фили. - Да. Ну как ты, блядь, думаешь, зачем пленникам пить пиво? Это обязательно для их жизнеспособности? Держи кружку. А с чем пирог? - Думаю, нет, не обязательно, - хмыкнул Фили, - пирог с сыром. - Давай его сюда. С сыром… он вкусный хоть? И, не дождавшись ответа, он разломил пирог пополам, протянул одну половину Фили и принялся жевать, кроша на постель. Потом налил себе еще пива и принялся пить его уже медленнее, смакуя вкус – кисло-сладкий, пряный, терпкий. - Мало пирога принес, - фыркнул, не особо сетуя. – А пиво хорошее. Никогда еще не пил такого. Да еще и не разбавленное. - Его слабо фильтруют, оно хранится мало, портится быстро, - сказал Фили, - зато вкуснее. - Да я уж понял, что вкуснее, не тупой. И ты вот так вот запросто взял бочонок пива, чтоб выпить его с каким-то занюханным преступником, - Кили обернулся к нему и посмотрел внимательно, - и тебе его дали, и никто ничего не сказал? - Конечно, - пожал плечами Фили, не вполне понимая, почему тот спрашивает, - это же всего лишь пиво. Новое наварят. - Новое наварят… - фыркнул тот, отвернувшись, - охуеть. Может, у тебя еще и курить есть? Фили хмыкнул, ничего не сказав. Но, под внимательным и взволнованным взглядом Кили, он сунул руку за пазуху и достал трубку: дорогую, личную, сделанную на заказ – с длинным мундштуком, чтоб было приятно курить и наслаждаться хорошим табаком. Кили смотрел на него, не спуская глаз. - Курить нам вообще не разрешают, - сглотнул он, - говорят, что душно будет. Вранье. Вентиляция здесь хорошая. - На, - буркнул Фили, - кури. Он вручил ему кисет с табаком и длинные самогарные спички в тряпице – одну из последних новинок, которую не одобрял никто из старших. - Это чего, - Кили уставился на спичку. - Чиркни о подошву, она загорится. Кили состроил удивленную гримасу, но так и сделал, набив трубку. Прикурил и откинулся к стене, полуприкрыв глаза и зажмурился, выдыхая дым и принюхиваясь к его аромату. Фили молча пил пиво, отщипывая оставшиеся виноградины. Тоже прикрыл глаза и дышал дымом, раз уж не удавалось курить самому. - Ты не такой уж мудак, - заявил Кили, держа трубку в ладони, - но можешь не смотреть на меня, я больше не собираюсь спать с тобой. - А если я тебя не спрошу? – поинтересовался Фили, поглаживая его бедро под грубой плотной тканью. - Тогда хуй я с тобой разговаривать буду, - сощурился Кили, наблюдая за ним из-под полуприкрытых ресниц. – Или голову тебе цепью разобью. Мне терять особо нечего. Надоел ты мне. Фили замолчал, продолжая поглаживать его по бедру, забираясь ладонью выше, под свитера-жилетки. Оба делали вид, что ничего не происходит – Кили курил, Фили ласкал его. Потеребив пуговицу, он легко расстегнул его штаны, сунувшись туда ладонью и осторожно погладив полувставший член. Получалось, что Кили было приятно его общество, и он врал про «надоел». Конечно врал, подумал Фили. Сидеть целыми днями в одиночестве под горой, не разговаривая ни с кем – то еще удовольствие. Кили вытряхнул сизый пепел прямо за кровать, снисходительно и сердито поглядывая на него, и, когда Фили стиснул член особенно крепко, прижимая большой палец к головке, он вдруг обвел мундштуком губы и проговорил тихо. - Отсоси мне. Фили посмотрел на него хмуро, но тот отложил трубку в сторону, и, накрыв его пальцы своими, ухмыльнулся. В черных глазах плясали отблески огонька свечи. - Отсоси. Чего тебе стоит? – усмехнулся он, - может, даже понравится… - Нет, - гордо поднял голову Фили, отстранившись от него. Уселся в углу кровати и принялся потягивать пиво. - Пффф… не больно-то и хотелось! – вскинулся Кили и, выбив крышку бочонка, перелил остатки пива в кружку. В наступившей тишине слышно было только как он глотает пиво, жадно и нетерпеливо. Фили молчал, потому что если что-то говорить – то это настаивать и ссориться, а ссориться – это драться и уходить, а уходить он не хотел. Наверху его будут поздравлять те, кто вчера не успел, к тому же гости из Железных Холмов сегодня будут праздновать, и все это было так невообразимо скучно. - Хер с тобой, - выдохнул нетерпеливо Кили и обернулся, даже не стерев пену с носа и усов.- Давай, ты мне, а я потом тебе. Идет? Вместо ответа Фили потянул его на себя, ткнулся губами в его заляпанный пеной нос и, слизнув ее, прижался губами к его рту. Кили застонал вдруг, явно не зная, что делать, но потом послушно приоткрыл губы, впуская его язык. Поцелуй вышел неумелый, неловкий, и оба сопели и пыхтели, пытаясь вдохнуть воздуха, не прерываясь, и если бы кто увидел это со стороны, то посмеялся бы. - Круто, - выдохнул Кили, наползая и усаживаясь на колени лицом к нему, - так мне нравится больше. - Я возьму у тебя, а ты пососешь мой, - решил Фили, обхватывая его за бока, - а потом я тебя трахну. - Нет! - фыркнул тот, теребя пуговицы его кафтана. - Да, - сказал Фили, и, устав пререкаться, вновь потянулся губами к его рту. Целовался Кили как вампир - впиваясь жестко и разбивая тонкую кожу губ, но это было приятно, и от нехватки воздуха кружилась голова. Кили извернулся, прижавшись спиной к спинке кровати, развел ноги, обхватив его бока - вновь прозвенела тяжелая цепь. Задрав свои свитера-рубахи, он охотно расстегнул штаны и вытянул свой член, такой же, как у самого Фили, только у основания покрытый темными курчавыми волосками, а не светлым жестковатым пушком. - Бери, чего смотришь, - ехидно усмехнулся он, чуть качнув бедрами. Фили неуверенно погладил его, провел пальцем по головке, размазав смазку, а потом слизнул каплю с пальца. Вкус не показался противным - чуть солоно, но как и у него самого. Фыркнув, Фили склонился и взял в рот, плохо представляя, что именно надо делать, осторожно обхватил губами и пососал. - Нравится?! - мстительно хохотнул Кили, сцапав Фили за косички у висков, и потянул на себя, вынуждая взять глубже. Зажмурившись от стыда, он принялся скользить губами, плотно прижимая их, головка упиралась в небо, и самым приятным в этом занятии было то, как сладко вздыхал Кили, явно получая удовольствие. Надолго его не хватило – всхлипнув и зажав его уши ногами, Кили кончил ему в рот, не позволяя отодвинуться. - Глотай, чего смотришь, - нагло ухмыльнулся Кили, - не отравлено. И, протянув ладонь, нежно погладил его по горлу, улыбнувшись, и сморгнул так ласково и приветливо, что Фили не сдержался, сглотнул и замер, чувствуя, как его чешут за ухом. Сплюнув себе на пальцы, Фили сунулся меж ног Кили. - Эй! - вскрикнул тот, пытаясь отодвинуться, - не было такого уговора. Фили не стал слушать, стараясь приласкать так, чтоб ему понравилось, но Кили стискивал ноги, рычал и трепал его за ухо. - Послушай, - зашипел Кили, - попробуй себе палец в задницу сунуть. - Мммм? - Это больно, блядь. Задница не для этого. И, пока Фили раздумывал над этой сентенцией, его опрокинули на спину и потянули вверх кафтан. Лизнув обнажившуюся полоску кожи, Кили быстро справился с его ширинкой и жадно прижался губами. Посасывая член, он вновь, как и вчера, поднял на него взгляд - горящий и темный, как подгорное пламя. Наблюдал за его реакцией. Следил. Стиснул ладонью яйца - вначале несильно, потом крепче, дождавшись стона. И замер, вынул, прижав к щеке, дразняще облизнулся. - Продолжай. Пжлстааа... - всхлипнул Фили, подался вперед. Тот, ухмыльнувшись, продолжил, плотно припечатав ладонь к его животу. Надолго Фили не хватило - попытавшись прижать его вплотную к себе, он вдруг застонал, резко рванул его за волосы и кончил, зажмурив глаза. - Интересно... - хмыкнул Кили, метко сплюнув в угол, - отчего это так приятно? Фили не мог сейчас ответить, он только шумно и неровно дышал, раскинувшись на кровати, как будто свалился с большой высоты. - Тебе... нравится? - сглотнул он набежавшую слюну. Кили плюхнулся рядом, почти вплотную, позволив себя поцеловать - жарко, влажно, с солоноватым привкусом спермы, прижимая пальцы к щекам. - Нравится, - фыркнул он, - у тебя нравится. Ты забавный, пищишь смешно. "Аах! Аах!" Фили смутился, обвел пальцем его рот. Расцарапанные щетиной губы припухли от поцелуев. - А когда тебе сосут, понравилось? - Спрашиваешь! Если б я мог себе сосать, я б на тебя и не посмотрел! Фили сердито дернул его за волосы, потом сгреб и прижал к себе. - И как я раньше без этого жил! - выдохнул тот. – Работаешь, дрочишь, спишь. Скукота. - А тебя никто... ты ни с кем? - Неа. Этот хмырь с квадратной челюстью, который вчера с тобой приходил, хотел, наверное. - Его зовут Торин, - машинально поправил Фили. - Да хоть Дурин Первый, мне посрать, - непочтительно сфыркнул Кили. - Я их всех ненавижу. Ты же тоже его потомок? Фили кивнул, стараясь удержать его около себя. - Тебя я тоже ненавижу, если что, так что не обольщайся особо, - зыркнул на него Кили, - терплю сейчас только потому, что ты ахаешь забавно и мне отсосал. Фили застонал, накрыв глаза ладонью, но Кили уже понесло, он вцепился ему в отворот кафтана. - Что, смотреть на меня не хочешь? Чего я вам всем, блядь, сделал?! - встряхнул он Фили, - чего во мне такого плохого?! - Ты же полукровка, - отозвался тот, - значит, так положено. - Охуеть теперь! - Кили вскочил, подтянув штаны, и забегал по комнате, - полукровка! Какая хуйня!!! Фили не знал, что ему ответить и сказать. Он никогда не думал, что старшие могут сделать что-то неправильно. Нет, ну, конечно, прадед с дедом были скучными, как сто раз прочитанная книга, но они все делали правильно. Эребор процветал. - Нет, ну ты посмотри на меня! - рявкнул Кили, съездив ему по щеке, - посмотри! Я похож на эльфа?!! - Да, - сказал Фили. - Че да, че да?! Ты эльфов видел вообще, наследничек Дурина? Он подбежал к стеллажу и принялся перерывать книги и листы бумаги, пока не нашел потрет в полный рост и ткнул им в лицо. - Смотри, блядь, вот это полуэльф! И потом посмотри на меня. Фили послушно посмотрел на изображение Лорда Элронда - высокого, прекрасного, и что-то вдруг царапнуло по сердцу. Не сам Элронд, и не то, как он был изображен, а уж больно знакомый лист бумаги. - Ну что?! - бушевал Кили, - похож? Похож?! - Он же получеловек, - выдохнул Фили, - а не гном. Хрен тебя разберет, Кили. - Ах так? - оскорбился тот, - хрен разберет, давайте посадим от греха подальше? Знаешь что? Вали отсюда. Да, да, вали, пиздуй, уебывай!!! Фили не хотел уходить так рано, но Кили запустил в него деревянной кружкой, и схватился за железную. - Ладно, - фыркнул Фили и, застегнувшись, пошел на выход. На пороге он обернулся, скользнув взглядом по Кили, но тот мрачно вытолкал его за дверь. *** - Ты опоздал, - буркнул на него Фрар, когда Фили, наскоро перепричесавшись, прибежал в зал. - Фрар, не будь занудой, - попросил Фили, усаживаясь на свое место, - ты думаешь, это кто-нибудь заметил? - Кто-нибудь! – фыркнул тот в бороду, но больше ничего не сказал. Фили, конечно же, помнил про все свои обязанности, но хорошо, что Кили его выгнал – иначе бы он совсем не успел. Фили весь вечер ждал удобный момент, чтоб подлезть к Торину с кучей вопросов, самый важный из которых звучал: "Подскажи, как правильно долбиться в задницу, чтоб не было больно?" Но Даин взял речь и долго говорил, говорил, говорил, что-то о походе на ЭредМитрин, Серые горы, потому что орки и гоблины расплодились там бессчетно, а Трор, поддакнув ему, сел на своего любимого конька и начал вспоминать про давнюю потерю Казад-Дума и то, что его обязательно следовало отбить у орков. И тут Фили почувствовал, что все взгляды скрестились на нем и Торине. Он сморгнул, но ощущение не пропало. И Торин пришел на помощь, выручив его: - Господин мой Трор, - поднялся и сказал он негромко, но торжественно, - для меня честью будет повести войско на Казад-Дум, чтоб отомстить проклятым оркам и вернуть наши земли. И все разговоры окончательно стихли, впервые за много лет речи Трора возымели подобный эффект. Фили тоже поднялся с места, всем своим видом показывая, что полностью согласен с Торином. - Сражаться за наши земли - честь для меня, - сказал он негромко, и взгляд Траина потеплел. И разговоры потекли все вроде бы те же, но что-то неуловимо изменилось в них, вместо печали об утраченном звучали иные слова, и с каждым словом Фили понимал, что пристать к Торину сейчас с вопросами про трахлю - опасно для здоровья.