Возвращение в Темный замок

      В подземелье гномов, где находилась тюрьма для Темного мага, было все так, как и помнил Румпельштильцхен. В прошлый раз он пробыл там не слишком долго по меркам его длинной и насыщенной жизни, но теперь ему казалось, что прошла вечность с тех пор, как решетка опустилась за узником. Даже в то время, когда маг знал, что заклятье неминуемо придет и освободит его, указав путь к сыну, дни были такими же бесконечными. Теперь надежды на спасение не было. В сердце был лишь страх за оставленных без его защиты близких.        Румпельштильцхен свернулся в клубок на грязном земляном полу. Сырость пещеры сводила с ума. Тьма, поглотившая его, убивала остатки добра и любви в его душе. Он не должен был попадать в ловушку. Расчет был совсем другой. Темный хотел только притвориться плененным чернилами, а потом, в самый последний миг, ускользнуть, оставив его врагов в изумлении и крайнем страхе перед его волшебной силой. Но стоило Румпельштильцхену потянуться к своей магии, как он наткнулся на непроницаемую стену. Это было сильнее чернил морского кальмара, которые не могли забрать то, что и без того было потеряно Голдом — его разрушенное проклятье, переданное невинному младенцу.       Он подумал о Белль и своем сыне. Они ждали его к ужину, наверняка сейчас все бы собрались за столом в Большом зале и свечи озарили бы своим светом мрачную роскошь Темного замка. Прялка располагалась в углу, колыбель с Гидеоном стояла рядом со счастливым отцом. Румпельштильцхен прикрыл глаза, представляя эту картину домашнего уюта. Он должен был бороться. Если сейчас тьма одержит верх, он никогда не сможет выбраться на свободу. Феи заколдовали подземелье против темного волшебства и чем чернее были мысли узника, тем сильнее становилась светлая магия. Но даже понимая это, Румпельштильцхен не мог сохранить свет в своей душе, так долго находившейся во власти проклятья. Вера в добро ускользала и любовь Белль казалась ему призрачной мечтой. Разве кто-нибудь мог его полюбить? Нет! Он был не достоин любви. В углу камеры сформировалось облачко черного дыма.       — Зачем ты обманул свою жену? Ты же обещал ей измениться, начать новую жизнь ради своего ребенка, ради вашей любви. Но ты предал ее доверие, выбрал свою власть. В который уже раз? Ты просто жалок, Румпельштильцхен.       Голос проникал в сознание и заставлял рычать от ярости. Зверь, живший в его душе, выбирался на свободу. Темный встал на ноги и подошёл к решетке. Та сразу же засияла голубым светом, вибрируя от силы. Он почувствовал магию в кончиках пальцев и пробежал ею по острым кольям, закрывавшим ему путь домой. Вмиг Темный был отброшен в самый дальний угол и, сильно ударившись об острый выступ скалы, скрючился от боли, жалобно скуля.       — Бедняжка, не стоило быть таким самонадеянным, — опять раздался голос.       Дым в углу камеры рассеялся и маг увидел Черную фею, склонившую к нему лицо.       — Мама? — прошипел Румпельштильцхен.       — Да, сынок. Это я. Ты же не думал, что я оставлю тебя здесь, — улыбнулась Фиона самой приторной улыбкой, которую можно было представить.       «Ах, так это по ее милости я оказался здесь, — догадался Румпель. — Проклятье этого мира создано феей, поэтому она имеет власть над всеми».       — Зачем ты пришла? Я же изгнал тебя из этого мира, — вкрадчиво спросил Румпельштильцхен.       — Нет, ты не можешь этого сделать, — усмехнулась фея, — Я могу приходить сюда, пусть и на короткое время, но могу. — Фиона задумчиво посмотрела на мага, словно опасаясь сказать лишнее. — Скоро я буду свободна и это благодаря тебе, сынок.       — Ты создала это проклятье! Из-за тебя мы оказались здесь. — Темный встал и потянулся руками к ее горлу. Она протянула палец в его сторону, грозя, как маленькому ребенку.       — Да, это моих рук дело, но проклятье лишь средство для меня. Мне нужна твоя сила, но ты же не отдашь ее добровольно!       Фея махнула рукой и мага отбросило на пол. Он опять почувствовал слезы, теперь это были жгучие слезы старой обиды на мать, которая бросила его в детстве. Ну почему она так ненавидела его? Что он ей сделал?       — Помоги мне вернуться домой. Я отдам тебе кинжал вместе с моим проклятьем. Только обещай, что не причинишь вреда моей семье! — Румпель смотрел на мать, пытаясь отгадать, что у нее на душе. Но глаза Фионы были непроницаемы.       — Нет-нет. Ты не знаешь, что я задумала. В конце-концов, все будет к лучшему. Ты ещё скажешь мне спасибо, сынок. А твоя семья скоро будет в безопасности. Здесь, — Фея показала рукой на мрачное подземелье и Румпель в ужасе затряс головой.       — Здесь? Нет! Они не посмеют посадить моего сына в эту клетку. Он ещё младенец.       Он понимал, что для Белоснежки и ее принца отродье Темного никогда не будет чистым и невинным. И от мысли, что его прекрасный ребенок станет заключённым как и его отец, ярость раздирала его вены, отравляя кровь самым черным ядом.       — Не бойся, я позабочусь о нем и спасу от судьбы твоего первенца, — усмехнулась Фиона. — Ты не причинишь ему вред, а я научу мальчика управлять твоей силой. С ним у меня будет второй шанс. Тот, что я потеряла с тобой, уже не вернешь, а Гидеон сможет меня полюбить и будет очень полезен. Мы будем счастливой семьей, Румпельштильцхен.       — Ты не представляешь, на что я способен. Не трогай моего сына, мама, — глаза мага вспыхнули как языки пламени.       Теперь уже палец Румпеля угрожающе указывал на мать. Если бы он мог, то испепелил ее на месте. Фиона откровенно издевалась над беспомощностью сына.       — Может быть не стоило тогда Белль оставлять его одного? — спросила она, оказываясь по другую сторону решетки.       Румпельштильцхен застонал от бессилия. Как бы и он хотел также легко покинуть свою тюрьму. Но мать очевидно не стремилась ему помогать. Поэтому он лишь припал к острым кольям и зашипел так злобно, как только мог. Пытаясь хоть как-то уколоть Фиону.       — Она никогда его не оставит. Он в замке под надёжной защитой и ты не сможешь больше туда проникнуть.       — Разве? А кто же идёт сюда? Я слышу их шаги.       Смех Фионы растаял в воздухе, а до Румпеля донесся торопливый стук каблучков. Белль и Регина подошли к нему и, первое время, он считал, что это лишь наваждение, оставленное его матерью. Фиона не могла долго оставаться в этом мире, но и того времени, что она провела здесь, хватило, чтобы ещё больше повернуть Румпеля ко тьме. Изменения отразились на его внешности и Белль, с сожалением, опять видела черты проклятья у того, кто был ей так дорог: всклокоченные длинные волосы уже успели завиться в кольца, лицо и тело покрылось чешуйками золота. Он смотрел на нее из угла клетки как затравленный зверёк. Потом, отважившись, Румпельштильцхен сделал быстрый шаг, ещё один и подошёл к кольям, скрывающим выход на свободу.       — Румпельштильцхин! Ты не узнаешь меня? — Белль протянула свою руку, пытаясь дотронуться до мужа. Она повернулась к Реджине, стоявшей в стороне, и недоумевающе спросила: — Что с ним? Он сам не свой.       — Не знаю, что с ним, но чувствую, что здесь только что побывала Черная фея. — Реджина потянула носом воздух и поморщилась. — Надо поскорее освободить Румпеля и возвращаться в замок к твоему сыну.       Услышав это, Румпельштильцхин вздрогнул, выйдя из оцепенения, и схватил Белль за руку.       — Зачем ты пришла? Она заберёт Гидеона!       — Румпель, ты узнал меня! — обрадовалась Красавица. — Мы сейчас освободим тебя и вернёмся домой, — в ответ ее муж горько покачал головой.       — Вы не сможете. Никто, кроме Черной феи не выпустит меня отсюда. Она создала это проклятье и только из-за нее я попал сюда. Опять.       — И зачем ты прикоснулся к этим чернилам, позволь спросить? — резко произнесла Реджина.       — Мне был необходим последний ингредиент для зелья. Я должен был забрать власть и силу Темного у Гидеона. Он невинный ребенок с чистой душой. Если бы не моя мать, на него никогда не пало бы проклятье. Но ей нужно было завладеть моей силой. Она боится, что я выберу свою власть над семьёй и поэтому сделала так, чтобы я был далеко от вас и не мог вернуть свою магию.       — Вернуть? — Белль нахмурилась. — Но ты же не… Нет, ты не можешь, она не могла договорить страшную догадку и Реджина продолжила за нее:       — Да, если он убьет сына, то опять станет Темным. И тогда чернила ему будут не нужны. Он бы не сидел в этой тюрьме, если бы вонзил кинжал в грудь Гидеона, — Белль не могла поверить тому, что слышала.       — Но он же сделал другой выбор. Ты видишь, Реджина! Румпель не предал бы своего ребенка, ради того, чтобы остаться Темным.       — Я уже сделал это однажды, с Бэем. Я не заслуживаю доверия, — пробормотал Румпель. Он до сих пор не простил себя за поступок, совершенный несколько веков назад. Черная фея знала, что делает, когда сказала, что защитит Гидеона от него. Эти слова снова толкали Румпеля в пропасть отчаяния и безумия.       — Надо поскорее его освободить, — поторапливала Белль Реджину. — Твоего светлого волшебства должно хватить, чтобы открыть решетку.       Румпельштильцхен едва заметно покачал головой и пристально посмотрел на Реджину, словно пытаясь ей что-то сказать. Та повела плечами, ежась от мурашек, побежавших по телу, и Темный отступил в угол своей камеры.       — Торопитесь! Когда фея вернётся в следующий раз, она заберёт Гидеона и получит его силу. И тогда все мы будем обречены на веки страданий и мрака, — мрачно возвестил Темный.       Глаза королевы потемнели. Она опустила голову вниз и подошла к Белль, не решаясь смотреть ей в глаза. Видимо, найденный выход из положения был слишком ужасен даже для Реджины.       — Теперь ты понимаешь, как уязвим Гидеон, — медленно произнесла королева. — Я отправлю тебя и ребенка в свой замок, а сама останусь здесь и вытащу Румпеля. Защита, наложенная феями, очень сильна. Это займет какое-то время, а его у нас как раз и нет. Темный прав, надо спешить. Понимаешь? Ты понимаешь, Белль?       Красавица вздрогнула, когда услышала о месте, которое ей предлагали в качестве укрытия. Столько долгих лет проведенных в башне Злой королевы в одиночестве и отчаянии, могли свести с ума кого угодно. Белль все ещё помнила, какими удушающими были серые каменные стены вокруг нее. Неужели ради спасения сына, она должна была снова пройти этот ад? Да ещё и обречь его на ту же судьбу.       — Да-да, — судорожно кивнула девушка, — Я не дам Черной фее убить Гидеона. Но что, если она найдет нас и там? — спросила Белль, — Разве Темный замок не более надёжное пристанище?       — Белль, когда я заключила тебя в башню прошлый раз, я защитила ее от самого Темного, — Реджина сочувственно вздохнула и стала говорить преувеличенно спокойным голосом. — Поверь мне, башня намного меньше Темного замка и там достаточно магии, чтобы скрыться от поисков его матушки. Даже он сам не смог тебя найти и оплакивал твою смерть.       Румпельштильцхен зарычал, сотрясая прутья. Кажется сбывался его худший кошмар. Он был бессилен, а Белль и его ребенок должны были остаться заключенными Злой королевы. Но решение было принято. Нельзя было позволить эмоциям взять верх и лишиться последнего шанса на спасение. Торопливо взмахнув рукой, Реджина перенеслась в Темный замок. Белль была так напугана, что даже не сделала попытку приблизиться к клетке Румпеля. Он подумал, что она его ненавидит.       — Прости меня, Бель, это все из-за меня. Если бы я не был таким трусом, я сумел бы защитить вас, — говорил Румпель, заикаясь и с трудом сдерживая слезы. Она проглотила комок в горле и нашла силы посмотреть в его глаза.       — Я все равно всегда буду любить тебя, Румпель. И буду ждать, когда ты придешь за нами и заберёшь домой навсегда, — её сердце разрывалось от боли. Она так же сильно верила в Темного и прошлый раз, но он так и не освободил ее тогда.       Через пару мгновений Реджина стояла напротив Белль с ребенком в руках. Она не удивилась, увидев слезы на глазах Белль. Сочувственно посмотрев на несчастную миссис Голд, Реджина передала ей сына. Девушка взяла малютку на руки и прижала к сердцу. Он был испуган и, почуяв материнское тепло, начал плакать, словно жалуясь.       — Тише-тише, Гидеон. Ты очень храбрый мальчик. Мы будем вместе, я рядом, — Белль обернулась в сторону Румпеля, стоявшего так близко от них и не имевшего возможности обнять своего сына.       — Пока нельзя позволить им соединить силу, не подноси Гидеона к решетке, — предупредила Реджина. — Это может только навредить. И главным образом, ребенку. Вам лучше поскорее уйти отсюда, — Белль кивнула головой, соглашаясь со словами Реджины. У нее остался последний вопрос.       — Что сказал мой отец?       — Он спит, дорогая, — уверенно ответила Реджина. — Ему тоже ничего не грозит. Пока сэр Морис в замке, Фея будет думать, что и наш малютка тоже там.       Румпельштильцхен не отрывал глаз от маленького свёртка. Если бы он мог, то прижал бы его к груди. Белль виновато посмотрела на мужа.       — Я верю, что мы скоро увидимся. Будь сильным, Румпельштильцхен, не сдавайся. А я просто сделаю храброе дело, с нами все будет хорошо.       Реджина взмахнула рукой и отправила их в башню. Когда фиолетовый дым растаял, слезы полились из глаз Темного. Он сжал зубами свой язык так сильно, что едва не прокусил его насквозь.       — Уходи, — наконец прохрипел он Реджине. — Я знаю, что другого выхода не было, но теперь оставь меня и попытайся спасти их. Ищи Эмму, ищи Глинду. Да хоть самого Мерлина. Но это ваш единственный шанс, чтобы выжить. А находиться со мной слишком опасно. Уходи, вон!       — Может стоит попробовать? — Реджина выслушала его ужасные, насквозь пропитанные горечью, слова и упрямо сдвинула брови. Она вызвала магию и ее ладони засияли светлым волшебством.       — Ты же знаешь, что этого недостаточно, — злобно прошипел Румпельштильцхен. — Мы не справимся с волшебством фей. Слишком много тьмы в моей душе. А твоя душа отравлена ядом мести. Белль вернула тебе память? — Реджина кивнула в ответ.       — Ну вот, ты же не простишь мне смерть Зелены. Я всегда знал, что ты никогда не сможешь отречься от темной стороны. Ты дочь Коры и всегда ею останешься, — язвительно заметил Румпельштильцхен. — Не надо обманывать себя, — королева обиженно нахмурилась.       — Я не злая. Это ты меня такой сделал, — возразила она. — Но теперь всё изменилось. У меня светлое волшебство.       — Морис крепко спит? — неожиданно спросил Румпель, ухмыляясь. — Ты же понимаешь, что он не должен вернуться в Авонлею. Замок защищает тех, в ком моя кровь и кровь Белль.       — Да, ты знаешь. Столетний сон, — ответила Реджина. Темный довольно кивнул.       — Ты и в самом деле лучшая моя ученица. Мне есть, чем гордиться, дорогуша. Ты с такой лёгкостью использовала темную магию, даже не задумавшись. А значит здесь ты мне не поможешь. Никто не спасет меня, пока проклятье не будет разрушено. Я бы никогда не доверил тебе жизнь своей семьи, но сейчас ты будешь спасать не Белль и Гидеона. Заметь, в отличии от прошлого раза, я не требую смерти Генри.       Румпельштильцхен расхохотался своим ужасным смехом при имени сына Реджины, названного ею в честь погибшего от ее же рук отца.       — Так вот в этот раз ты спасёшь того, кто дорог тебе больше всего, и чем раньше ты это сделаешь, тем лучше. Когда моя мать вернётся и найдет способ разбить защитные заклинания, то кроме спящего Мориса она встретит в замке нашего славного Генри Миллса. Так что поторопись, Реджина.       Женщина с возмущением выслушала эту длинную тираду. Она не понимала, почему он не доверял ей и продолжал видеть в ней врага.       — Но зачем ты предложил мне стать крестной твоего сына, если совсем мне не доверяешь? Это ещё какой-то извращённый план, Румпель? — спросила Реджина.       — Дорогуша, я был очень слаб тогда. Мне надо было защитить семью любой ценой. Я знал, что ты не устоишь перед соблазном увидеть Темного мага своим учеником. Тебе так польстила смена ролей. Думаю, ты действительно могла бы научить чему-нибудь Гидеона.       — А я думала, что в твоём сердце нашлось место для меня, — не сдержалась Реджина, — Что я дорога тебе и все твои слова о том, что ты сделаешь меня счастливой стали сбываться.       — О, не уподобляйся своей сестре. От этого одни мучения. Умоляю! — взвизгнул Румпельштильцхен.       Дочери бессердечной Коры были чересчур навязчивы. Он не нуждался в их любви. Слишком дорогой ценой приходилось расплачиваться за их чувства, теряя при этом самых близких и любимых. Заключение Белль, смерть Бэя. Он никогда не сможет забыть и простить это. Реджина неожиданно улыбнулась. Черты ее лица смягчились и в них больше не было ненависти и обиды.       — Но ты ошибаешься Румпель. Я встретила Робина. Судьба дала мне ещё один шанс. Он вернулся и моя истинная любовь поможет мне открыть эту клетку. Я докажу тебе…       Реджина остановилась на полуслове. По каменному полу отчётливо раздавался звук шагов. В подземелье были гости.