Бермудский треугольник

***

Резкая трель будильника вырвала Чарльза Тейлора из глубокого сна. Голова гудела после ночной вечеринки, на которую его затащил неугомонный Джереми. Вернувшись лишь в три часа ночи, он едва успел сомкнуть глаза перед ответственным полетом. "Что скажет Милли, если узнает о моих похождениях?" — промелькнула тревожная мысль. Потеря семьи была его главным страхом. Чарльз с трудом поднялся и, морщась от соприкосновения босых ног с холодным паркетом, направился в ванную. Разглядывая в зеркале свое помятое лицо и зачесывая назад темные волосы, пилот подумал: "Может, попросить Джона заменить меня сегодня?" Отношения с женой в последнее время трещали по швам. Милли упрекала его в чрезмерной преданности небу и частых отлучках. Неделями, а порой месяцами он отсутствовал дома, практически не участвуя в воспитании дочери. Супруга настаивала, чтобы он оставил службу, но как он мог предать свою мечту? С детства его душа стремилась в облака, желая парить подобно орлу над горными вершинами. Только в небе он чувствовал себя по-настоящему свободным. Небо было его доверенным собеседником, колыбелью, успокаивающей душу. Оно придавало ему смелости и веры в собственные силы. В столовой базы Чарльз присоединился к своей команде. Старательно скрывая тошноту, он сыпал шутками, стараясь не показывать слабости перед товарищами. "Проклятый Джереми! Сам выглядит как огурчик," — с досадой отметил Тейлор, бросив взгляд на приятеля. — Ну что, удалось тебе хоть за Терезин зад подержаться? — подмигнул ему Джереми, положив руку на плечо, когда они направлялись к самолетам. — Ты бы еще громче кричал, чтобы вся база слышала. И Милли заодно при случае расскажи, — процедил Чарльз сквозь зубы. — Да брось, при таком гуле никто ничего не разберет, — ухмыльнулся Джереми. — Отбомбимся и снова по девочкам, а? Тейлор лишь укоризненно покачал головой. Его неугомонный друг был холост и никому не отчитывался, а вот Чарльз дорожил семьей и боялся рисковать репутацией. После тщательного инструктажа, сверки маршрута и координации действий, командир 19-й эскадрьи принял свой бомбардировщик, ласково прозванный "Мустангом". Он скрупулезно проверил все приборы, уровень топлива и запустил двигатель. Момент взлета был для него особенным — словно отдаешь себя на милость небесам, отрываясь от надежной земной тверди. Небо в этот день расстилалось безоблачной лазурью, сливаясь на горизонте с океанской синевой. — Йоу! — воскликнул командир, мысленно пришпоривая своего "Мустанга". Его душа взмывала гораздо выше физических возможностей самолета. Учебное бомбометание прошло в штатном режиме. Бомбы были сброшены вдали от Флориды, вызвав недовольство рыбаков, промышлявших неподалеку. — Я же говорил — теперь по девочкам, — хохотнул в рацию Джереми. — Отставить засорять эфир! — с улыбкой скомандовал Тейлор. — А сейчас бы "бочку" "штопором", — мечтательно произнес Рейнолд. — Или штопором в бочку с вином, — поддержал Джереми. Войдя в облако, Чарльз поднял взгляд и замер. Над ним нависло нечто невообразимое, что не поддавалось описанию. Он потер переносицу, пытаясь понять — это переутомление или реальность? "Для кислородного голодания слишком низкая высота," — подумал он, пытаясь рационализировать увиденное. — Питер, ты отклоняешься от курса, — заметил Тейлор. — Никак нет, сэр. Мой компас показывает верный курс, — отозвался подчиненный. — Хочешь сказать, мой врет? — Чарльз снова взглянул вверх, где продолжало висеть непонятное явление. — Кто-нибудь видит что-нибудь необычное? — Странно только то, что под нами до сих пор нет суши, — ответил Джереми. "Чёрт, это не галлюцинации," — осознал командир, и холодок пробежал по спине. Все летели по показаниям своих приборов, но Тейлор чувствовал, что их уводит в открытое море. Компасы работали, но указывали в разные стороны. Он решил промолчать, чтобы не показаться пьяным или сумасшедшим. По расчетам они уже должны были видеть базу, но внизу виднелись лишь гигантские океанские волны, пробивающиеся сквозь тонкую пелену облаков. — Форт-Лодердейл! Приём! Аварийная ситуация, — доложил Тейлор, едва сдерживая панику в голосе. — Видимо, мы сбились с курса. Не видим земли... повторяю — не видим земли! Диспетчер назвал их координаты по радару, но сигнал еле улавливался, указывая на Северную Атлантику. Чарльз внимательно изучил приборы. Ни одна стрелка не отклонялась от нормы. Он крепко сжал рычаг управления вспотевшей рукой. "Приборы врут?" — пилот несколько раз переключил тумблеры, но безрезультатно. Густая мгла скрыла не только самолеты эскадрильи, но и ту странную, переливающуюся субстанцию, что парила над ним. "Ангел ты или плод моего воображения?" — в горле Тейлора пересохло. В растерянности он смотрел на приборы, не поддающиеся управлению. "Что с тобой, сволочь?" — мысленно выругался лётчик и с силой ударил кулаком по пульту. — Пытался изменить курс, но приборы словно замерли, — раздался голос Джереми. Тейлор молчал. Топлива оставалось на пару часов... При приводнении они смогут продержаться на поверхности не более трех минут. Хватит ли времени выбраться? Диспетчер с ближайшей базы пытался направить их к себе. Перед глазами Чарльза промелькнуло лицо дочери, как лучик надежды. Собрав волю в кулак, он ответил слегка дрожащим голосом: — Мы не можем определить своё местоположение. Не знаем, где находимся. Кажется... мы заблудились. — Держите курс на запад. — Мы не знаем, где запад... — обречённо ответил Тейлор. Вскоре радиосвязь прервалась. Он остался один на один с собой и неизвестностью. Приборы больше не реагировали, даже указатель топлива. Но лётчик чувствовал — скоро моторы заглохнут. За иллюминатором не было видно ничего. Сердце колотилось как у пойманной птицы. — Чарльз! — прорвалось сквозь шипение рации. — Тейлор, если у кого-то закончится топливо, будем садиться на воду вместе. — Куда садиться? — процедил он, перебирая в голове все варианты без надежды на спасение. — Передо мной пустота, подо мной — бездна. Не понимаю, где верх, где низ. Я отпускаю рычаг... — Не смей сдаваться! — рявкнул Джереми. — Если вы еще летите за мной или слышите меня, спасайтесь, — Чарльз снова увидел тот необъяснимый объект, похожий на гигантского ската. — Никто его не видит? — Кого? — Ангела, — нервно усмехнулся Чарльз. Он понимал, что его сочтут безумцем, услышав такое. — Ты не в себе, Тейлор? — голос Джереми стал таким же напряженным. — Думаю, нас уже нет, — истерически засмеялся Чарльз. — Что за бред? Мы дышим! — возмутился Боб. — Кажется, мы опускаемся в белые воды! Мы потеряны! Они выглядят как из космоса. Мы мертвы. — Лётчик зажмурился и отпустил управление, видя перед собой странную, пульсирующую субстанцию, которую невозможно было описать. Сжав зубы, он ждал смертельного удара. И вдруг все стало безразлично, даже любимая дочь. Но боли не последовало. Он просто перестал дышать.

***

Дыхание вернулось к нему без предупреждения, принеся с собой невыносимую боль, разрывающую тело. Это была не боль от удара о воду или перегрузок, а мука воскрешения под воздействием неведомых сил, явно далеких от божественных. Тейлор не мог рассуждать о происходящем. Понимание того, что он жив, пришло вместе с пронзительной болью, прошивающей спинной мозг электрическими разрядами. Тысячи иголок вонзались в каждую клетку его тела. Лётчик мысленно закричал, увидев себя в странном мире, где гротескные существа, напоминающие медуз, двигались вокруг него в вязкой пустоте. Место совершенно не походило на океанское дно. Оно напоминало кошмарный сон, где бесконечность пространства вызывала первобытный ужас. Он был зафиксирован в горизонтальном положении, неспособный пошевелиться. Тейлор понимал, что стал объектом изучения для бесформенных существ, которым его мольбы ничего не значили. Рот был склеен чем-то вязким и холодным, похожим на субстанцию самих созданий. Глаза оставались широко открытыми, выражая немой ужас от сюрреалистичной картины, словно нарисованной Сальвадором Дали, где не действовали законы физики. Существа суетились, игнорируя его беззвучные стоны. Но одно из них, казалось, заметило его сознание. Медузоподобное создание, свернувшись штопором, проникло в его ноздрю. Тейлор ощутил невыносимую боль, пронзившую череп. Однако болевой шок не наступал. Эти существа словно подключили все его нервные окончания на полную мощность, убрав естественную защиту организма. Даже спасительная кома или смерть были недоступны. Они как изощренные садисты наслаждались его мучениями. Или, вероятнее, даже не осознавали степень его страданий. Понятие боли для них не существовало. "Я попал в ад!" — осознал Чарльз. "Твоя плоть невероятно уязвима," — отозвалось нечто через его собственные нейроны, обосновавшись в районе переносицы. Пробуждение Тейлора позволило существам заинтересоваться его мозгом. Они нашли способ расшифровывать его мысли. "Сволочь, хотя бы позволь не чувствовать, как ты сжигаешь мой мозг!" — мысленно кричал Тейлор, ощущая теплую струйку крови из ноздри. И тут он понял, что больше не дышит в привычном смысле. Пронизывающая кожу боль была частью новой системы дыхания, которую они встроили в него. Существа подключили механизм, насыщающий кислородом тело без участия легких. "Проклятые каракатицы, дайте мне умереть! Вы сбили нас с курса, чтобы уничтожить ради своих экспериментов? Чёртовы извращенцы!" — безмолвно грозил Чарльз, не в силах терпеть вторжение в свой мозг.

***

В тот же день у Чарльза случился странный приступ головной боли. Врачи всполошились и предприняли все возможные меры, чтобы помочь молодому человеку, недавно потерявшему родственницу. Очнулся он на больничной кровати, зафиксированный ремнями по рукам и ногам. Доктор с профессиональным любопытством изучал его лицо. — Давно Вас мучает этот голос? — спросил профессор, делая пометки в блокноте. — Какой голос? — едва слышно произнёс Чарльз. — Тот, что у Вас в голове, мистер Тейлор. — Я сказал Вам об этом? — с ужасом осознавая, что мог натворить, пока не помнил себя от шока. — Да, Вы пытались что-то извлечь из своей головы и спорили с некой "Амёбой" — по крайней мере, так Вы её называли. А когда я запросил Ваши документы, Вы утверждали, что они истлели, и что Вы были в плену на войне с амёбоподобными существами. Я рассматриваю это как посттравматический военный синдром. Мы провели тест ДНК с образцом Вашей родственницы. Результаты подтвердили Вашу личность — Вы не самозванец. Новые документы уже оформляются. Представитель социальной опеки уже в пути. И действительно, уже через полчаса в дверях палаты появилась миловидная леди в элегантном брючном костюме, безупречно подчеркивающем её стройную фигуру. — Мистер Тейлор? — она приподняла изящно очерченные брови. — Как самочувствие? — Будто вернулся с того света, — вздохнул лётчик. — Вижу, чувство юмора при Вас, — улыбнулась девушка, но тут же стремительно сменила тон. — Паразит, обосновавшийся в Вашем мозгу, не оставит Вас добровольно. Вам повезло, что Вы не успели причинить себе непоправимый вред. — Какого чёрта?! — вырвалось у лейтенанта, но дёрнувшись, он вспомнил о своей беспомощности. — Да, данные о совпадении ДНК с образцом якобы несуществующего родственника попали к нам мгновенно. Кстати, я агент ФБР. Не Скалли из "Секретных материалов", но со своей работой справляюсь не хуже, — продолжала женщина с профессиональной усмешкой. — У Вашей жены хранился медальон с прядью Ваших волос. Вы, возможно, и не знали об этом. Эта прядь оказалась в нашем распоряжении, когда мы расследовали исчезновение Вашей эскадрильи. Стопроцентное совпадение с Чарльзом Тейлором. После стольких лет работы я разучилась удивляться. А Вы? Мой рассказ не утомляет? Он покачал головой, ошеломлённо глядя на женщину, в которой почти не было традиционных женских черт. По сути, она напоминала привлекательного, гладко выбритого мужчину с тонкими чертами лица и роскошной копной рыжих волос. — Вы феминистка? — выдавил он из себя, чем мгновенно сбил её с мысли. — Вы хотели спросить, лесбиянка ли я? Чарльз растерянно моргнул, с трудом осознавая значение этого слова. — Нет, я замужем за своей работой, — отрезала она. Чарльз кивнул, не вполне понимая смысл сказанного. — Я должна сообщить Вам, мистер Тейлор, что Вы будете изолированы. Эта сущность, — леди постучала себя по лбу, — не выживает в земной атмосфере — для неё это всё равно, что для нас солнечная плазма. Извлечь её не представляется возможным. Вас будут изучать, мистер Тейлор. Чарльз рухнул головой в подушку и зажмурился. Ад. Это был настоящий ад. Как он мог пропустить тот момент, когда ангелы должны были спросить его о грехах? Ах да... Он же убивал. Сбрасывал бомбы на чужих и своих... Стоп. Он сбрасывал бомбы на учениях, после войны. Очевидно, за это ему и прописали вечные муки без права на апелляцию. Его везли в автомобиле с затемнёнными стёклами, непроницаемая повязка закрывала глаза. А существо внутри не унималось. Оно решило показать ему всё, что произошло за годы его отсутствия. Точнее — все войны и катастрофы. Нагасаки, Хиросима, Чернобыль — с мельчайшими подробностями ощущений людей, оказавшихся в эпицентре бедствий. Череп раскалывался от боли, но поток визуальной информации не прекращался. Когда с него наконец сняли повязку, его лицо было покрыто крупными каплями холодного пота. — Вот Ваше новое жилище, — сказала куратор по ту сторону прозрачной преграды, напоминавшей стеклянную колбу, в которой ему предстояло провести остаток жизни. — Я настолько опасен? — хрипло спросил он. — Вы — нет. Ваш "попутчик" непредсказуем. — Мы ещё увидимся? — спросил Тейлор с внезапной тоской в голосе. — Я здесь не из-за Вас. А из-за того существа, что обосновалось в Вашей голове, — девушка решительно повернулась, чтобы уйти. — Как Вас зовут, агент? — спохватился лётчик. — Скарлетт Вест, — бросила она через плечо на прощание. "И унеслась она подобно "розе ветров", — подумал Чарльз, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. "Превосходный экземпляр вашего вида," — откликнулось существо, растворённое в его гипофизе. — "Неудивительно, что у тебя активизировались первичные инстинкты." "Ну ты и тварь!" — мысленно огрызнулся Чарльз. — "Продолжаешь распускать щупальца, проникая всё глубже? Ещё и насмехаешься? Она абсолютно не в моём вкусе. Больше похожа на мужчину." "В этом времени такое модно," — вибрировало в его сознании чужеродное присутствие. — "Андрогинность — признак высшей эволюции среди разумных существ." "Тебя скоро будут препарировать," — мысленно выплюнул Тейлор, вспоминая мучения, когда существо, подобно метастазам, оплетало его нервную систему, укрепляя их симбиоз. — "Они уже знают о тебе достаточно. Насмотрелась? Здесь тебе и конец." Новая волна боли швырнула тело лётчика на пол в мучительных судорогах. — Прекрати... я больше не буду сопротивляться, — прошептал он, надеясь убедить мучителя в своей покорности. Последним, что он услышал, был вой тревожной сирены, разносившийся по всему комплексу. Его "стеклянная колба" начала заполняться голубоватым газом, уносящим его сознание в далёкий 1946 год — в беззаботное время, когда его семья была рядом, когда его лётное мастерство не вызывало сомнений, когда он был счастлив и даже не подозревал, что на Земле мы не одиноки.