Кай солнечной страны.

Яркий свет скачет по глазам, заставляя их открыть. Чертово солнце. Потерев глаза, оглядываюсь кругом. А вокруг сосновый бор. Ветер. Верхушки сосен качаются из-за него. Чувствую ветер меж своих пальцев рук, в волосах. Люблю прохладу, все, что приносит холод. Поднимаю голову к небу, прикрывая глаза, наслаждаясь. Солнце высоко в небе, не чувствуется его жара. И всё бы хорошо, но чьи-то небольшие ладони закрывают глаза и ехидный смешок над ухом. — Угадай кто, — девичий голосок. Я же ни одного шага не слышал за спиной. Стоило незнакомке прикоснуться, как прикосновение вызвало вздрог. — Откуда я могу знать? — Ну, попробуй хотя бы отгадать! — требовательно, и весьма недовольная, моим вопросом. Поднял руки к рукам, что закрывали мне глаза. Небольшие ручки. — Ты девочка маленькая. — А ещё? — А ещё, видимо ты любишь играть. Маньяк, наверное, ты. Звонкий смех разноситься по округе. Даже не знаю, что точно её развеселило, но глаза мне открыли и смог обернуться. Перед глазами стояла девочка лет семи, может шести. Зелёное платье до земли, с пояском на талии. Из-под подола выглядывали пальцы ножек. Босиком. Длинные, рыжие, как огонь, волосы. И зеленые глаза. Изучающее смотрит на меня, но довольно улыбается. — Ну, что? Похожа я на маньяка? — Знаешь. Маньяки разные бывают, — пожимаю плечами. — Прости, топор я по дороге потеряла, — разводит руками и снова улыбается, смотря на меня. — А что ты тут делаешь? Одна, босиком! Ты живёшь рядом? Привычка с нашего дома. Я привык приглядывать за младшими, как-то о них заботиться. — Ну, пусть так и будет. А я дома, хочу и бегаю босиком. Ловко в два шага обходит меня, останавливаться напротив. Минута переглядок и она касается своим пальцем моего носа. — Экий ты, холодный. Замерз? — Не сказал бы. Да и холод мне нравиться. Убирает руку и начинает обходить меня кругами, задумчиво смотрит себе под ноги, после резко останавливается позади, наклоняется и говорит на ухо. — А вдруг ты умер. Что тогда? — Ну, воображение у тебя хорошее. Я же тут сижу, вот живой, — повернул голову, серьезно смотря на девочку. А она засмеялась, отступившись от меня. — А ты вспомни последнее событие. И тут я впал в ступор. Гроза. Была гроза. Дерево. В голове ярко всплыли моменты, как я обернулся, а на меня упало дерево. Ещё, что я был не один, и мы хотели сбежать. — Нет, нет. Стой, нельзя же от одного дерево умереть! — взгляд перевожу снова на девочку, что стоит и улыбается хитро. Молчит. — Да и в принципе не существует ничего далее после смерти, — понижаю интонацию своего голоса. — А я сказала, что ты умер? — Да ты что-нибудь дельное скажи. Кто ты и где я, где мой спутник? — А ты забавный, реагируешь спокойно так. Тебе сниться это всё! — разводит ручками, после хихикает. В моей памяти нет такой девочки, я бы запомнил. К тому же место и, правда, мне незнакомо. Ещё вариант, что нас спасли из леса местные жители, одного из поселений. А это чей-то ребенок из жителей. Самое логичное. — Я снов не вижу. — Ты видишь лишь кошмары. Наступает молчание. Её слова правдивы. Вижу лишь кошмары. Но кто она такая, чтобы знать. Девочка смотрит уже без улыбки. Создавалось впечатление, что в её глазах плясали черти. Смотрим глаза в глаза. Было такое чувство, пусть она и ребёнок, но не врёт и очень много знает. Таких убивают. Меньше знаешь, крепче спишь. — Дай руку свою, — нарушает тишину. — Зачем? — спрашиваю я, но руку подаю. — Погадаю, — усмехается. — Шутка. Берёт за руку, а смотрит в глаза. Самое странное начинается, когда с её плеча ползёт рыжая змейка. Очередной вздрог проходит по телу, но руку не убираю. Змея ползет, тихо шипя, обвивает наше с незнакомкой рукопожатие и ползет по моей руке. Становиться горячо и в конец уже жжет руку, терплю. Чешуйчатое повернулось и поползло обратно, но я не выдержал горячих «следов», и отдернул руку от девочки, в надежде скинуть змею. Только эта верёвка меня укусила у большого пальца и как исчезла. Пока я стал осматривать укус, девочка засмеялась. — Холодный, терпящий жар. Укус от змеи оказался ожогом. Пора отсюда выбираться. Поднялся на ноги, серьёзно посмотрев на девочку. — Очень смешно. В какой стороне поселение? Резко смех замолкает, кажется, она сейчас заплачет. — А тебе решать. Пока-пока. И срывается с места, убегая в совершенно другую сторону. — Эй! Стой! — дернулся с места за ней, да тут же остановился, как током снова пробило. Слышу какой-то шум. Голоса. Бор вокруг меня стал таять на глазах. Всё пропадало, пропал и я. Сознание вернулось быстрее, чем я открыл глаза снова. Где-то рядом знакомый голос и неизвестный. — А где их нашли? — Сказали, что в лесу. Вот, что привезли без сознания, он был деревом придавлен. Второй страшно перепуган. — А как его состояние? — Да нормально, быстро отойдет. Ему повезло, как таких царапин и серьёзных повреждений нет. В рубашке родился, — слышен смешок. — Спасибо доктор. Чьи-то шаги, звук закрывшейся двери и кто-то сел рядом. — Вот придурок. В грозу, в лес. Вот проснись мне, — ворчал знакомый мне голос. Угроза мне не страшна и глаза приоткрыл, щурясь немного. Слишком много света. Недовольное мычание и перед глазами, надо мной возникает Ричард. Голос был его. — Ты как? Болит где? — Чертово солнце. Открываю глаза полностью, потянувшись. И друг усмехается, садясь на край кровати. — Где я? Моя комната не настолько светлая. — В больнице ты, Серебрянка. Мгновенно сажусь с раскрытыми глазами. Терпимо отношусь к больницам, но находиться тут не люблю. Очень. Ровным счетом, что мне, обнять кошку. Аллергия на них. — Успокойся. Сегодня и отпустят. — Ах, черт меня не пощадил, — спиной упал обратно на кровать, рукой прикрывая лицо. — Думаю, что пощадил. Ты живой, после такого. — Какого? — Ты не помнишь? — А. Точно. Дерево. Стоп. А Питер где? — убрал руку. — А его уже забрали, увезли. Он такой перепуганный был. Зачем ты его в грозу потащил куда-то? — Он сам пошел. Его проблемы. — Ты как всегда. Лишь киваю в ответ.