Чтобы колокол был слышен далеко

Лишь кожа да кости Остались у бедных людей. На высохшем теле Последнего мяса не станет.

© Ли Гюбо              На протяжении долгих лет человечество стремилось продлить своё биологическое существование. Как результат: средняя продолжительность жизни увеличилась в два-три раза, были побеждены некоторые болезни, а в тех, что остались неподвластны, облегчены страдания. Высшие умы изучили механизм разрушения клеток; разработали технологию, позволяющую законсервировать живой организм при низкой температуре, — крионику; открыли стволовые клетки, способные самообновляться, — регенерацию. А более трети века назад своё начало нашла иммортология, делающая упор на клонирование человека и создание искусственных хромосом.       Но единственное, чего люди добились, — армия больных пенсионеров, живущих за счёт молодых. И никакого индивидуального физического бессмертия.       Ситуация изменилась в 2009 году, когда состоялся первый в странах Азии Всемирный геронтологический конгресс под громким названием «Наука против старения». Международный форум был проведён в Сеульском национальном университете, и в список затрагиваемых тем входил вопрос бессмертия.       Именно тогда возникли первые предпосылки для создания вируса «Архат», включающего в себя набор изменённых генов и набор генов из уже существующих вирусов. Именно тогда зародилась идея, признанная воскресить работоспособность мозга после смерти.       Именно тогда человечество заигралось с огнём, забыв о том, что никакой вирус не способен сделать своего носителя по-настоящему бессмертным.

23.08.2017, 08:34. Вирусологическая лаборатория при Сеульском национальном университете, р-н Кванак.

      Намджун знает об этом парне всё. Имя, возраст, рост, вес, место проживания, род деятельности. Хон Ван — тридцативосьмилетний менеджер отеля «Мугунхва», умерший от ножевого ранения и оставленный на попечение государства ввиду отсутствия каких-либо родственников. Намджун делил с этим парнем одну лестничную клетку.       Когда-то Хон был жизнерадостным человеком, любящим проводить каждый пятничный вечер с друзьями в пивном баре через дорогу. Сейчас же он представляет из себя труп, лежащий на столе Намджуна. Сто двадцать шестая попытка запустить механизм бессмертия.       В этот раз они подкорректировали состав, взяв другой генетический материал возбудителя. Однако после множественных провалов прежнего воодушевления никто не испытывал. В том числе и Намджун. Он ждёт минут двадцать после введения вируса и, удостоверившись, что показатели на экранах остаются без изменений, отправляется в третий отсек.       Когда ситуация выходит из-под контроля, Намджун покачивается на стуле в своём кабинете и пишет отчёт для шефа, который собирается навестить их скромную лабораторию, чтобы увеличить либо сократить — всё зависит от результатов — финансирование. Порадовать начальство категорически нечем, поэтому Намджун с помощью непонятных для далёких от науки людей слов пытается скрасить их сто двадцать шесть неудач. И, когда в голову приходят нужные фразы, его наглым образом прерывают.       В кабинет врывается лаборантка. Глаза девушки широко раскрыты, волосы растрёпаны, дыхание частое, сиплое. На белом халате в районе груди созвездие из брызг чей-то крови. Девушка пытается что-то сказать, но вместо слов наружу вылетают лишь невнятные звуки.       — Почему вы здесь да ещё и в таком виде? — раздражённо спрашивает Намджун, поднимаясь со стула. Кровь в этом месте — обычное дело, но с ней всегда следует быть аккуратным. Мало ли чем можно заразиться…       — Мистер Ким, всё пропало! — наконец отчетливо произносит девушка. — Всё пропало, мистер Ким! Пожалуйста, пойдёмте со мной, нам нужно… Эвакуация…       — Да что, чёрт возьми, происходит?! — не на шутку пугается Намджун и стремительно направляется к выходу, чтобы самому обо всём узнать. Но внезапно раздавшийся из динамика механический голос, призывающий сохранять спокойствие при чрезвычайных ситуациях, заставляет его замереть на месте.       — Они включат усыпляющий газ, — всхлипывает лаборантка, неловко опираясь о стену. — Чтобы усыпить его!       — Кого — его?       — Испытуемого…       Лаборантка резко замолкает и поднимает голову к потолку. Она спешно закрывает ладонями нос и рот, но поздно — газ попадает в дыхательные пути, и девушка тяжёлым грузом падает на пол. Намджун кидается к ней, неуклюже спотыкается и теряет равновесие. Он чувствует, как мутнеет рассудок, но не может противиться этому. В считанные секунды комната заполняется бесцветным газом, окончательно лишая Намджуна связи с реальностью.

12:15. Главный офис «KVtS», р-н Йонсан.

      Жужжание принтера действовало похлеще любого снотворного. Сидя за столом секретарши отца, Тэхён отчаянно пытается не заснуть и не проворонить момент, когда нужно будет поменять бумагу в принтере. Наверное, стоит прекратить сидеть в интернете по ночам, иначе рано или поздно кто-нибудь доложит отцу, что он не справляется со своей работой. Хотя какая это работа для сына директора компании — разносить бумажки и обзванивать поставщиков? Конечно, Тэхён благодарен отцу, который, несмотря на все их разногласия, помог с местом для прохождения практики. Но можно же было дать сыну что-то более серьёзное, чем обязанности секретаря…       Принтер мерзко гудит, требуя новую порцию макулатуры. Тэхён суёт в лоток чистые листы, скрепляет напечатанные степлером и вновь устраивается на компьютерном кресле, которое нещадно скрипит. Что касается офисной мебели, отец тот ещё скупердяй. И дома он точно такой же. Трясётся над каждой монетой, словно деньги для него — не средство платежа, а нечто ценное.       Тэхён не глядя тянется к остывшему кофе и неловко опрокидывает чашку, когда в приёмную залетает разъярённый отец. Коричневая жидкость мгновенно расползается по столу, грозя повредить важные документы.       — Вот же дерьмо, — сокрушённо бормочет Тэхён, протирая стол бумагой для принтера. — Сон Ми меня убьёт…       — Что ты тут делаешь? — спрашивает отец, зло сверкая глазами.       Сначала Тэхён тушуется, но быстро понимает, что не он стал причиной гнева отца.       — Почему ты так странно выглядишь?       Порванный воротник, галстук, небрежно торчащий из кармана пиджака, испачканные в чём-то брюки. Всегда опрятный отец казался незнакомцем в таком виде.       — Какой-то сумасшедший напал на меня прямо посреди улицы, — рычит Ким-старший, стремительно пересекая приёмную. — Сраный ублюдок. Из-за него я опаздываю на совещание! Где Сон Ми?       — Ушла на обед.       — Тогда ты, свари мне кофе! И воду принеси. И что-нибудь от головы, похоже, я заразился от этого придурка чем-то! Ну, живо!       Громкий хлопок двери заставляет Тэхёна вздрогнуть и размазать кофейную жидкость там, где её изначально не было. «Я тебе не служанка», — мысленно огрызается он, однако вслух ничего не произносит — мало ли.       До окончания практики остаётся дней пять, не больше, но Тэхён сомневается, что доживёт до этого момента. Хотелось быстрее вернуться к учёбе, хотя он терпеть не мог учиться. Просто ходить на пары не так отвратительно, как быть на побегушках у подчинённых отца. Из двух зол…       Кофемашина тоже давно просит, чтобы её отправили на утилизацию. Звуки она издаёт более пугающие, чем принтер. Будто выдыхает предсмертный хрип.       — Хэй, привет! — отвлекает от нерадужных мыслей Лу Хань, парень из отдела кадров. Настоящий мастер бесшумных появлений и, стыдно признать, Тэхён первое время всерьёз полагал, что этот мужчина — не человек. — Мистер Ким у себя?       — Да, но не советую туда идти. Он сегодня не в духе.       — Мне срочно, — отмахивается Лу.       Тэхён делает вид, что всеми силами пытался остановить отважного безумца, и возвращает внимание кофемашине. Работает та ужасно медленно. Куда быстрее было бы притащить стаканчик кофе из автомата с первого этажа и перелить в чашку. Отец не такой ярый знаток кофе, чтобы заметить разницу. К тому же всегда можно списать отвратительный вкус на врождённую криворукость, и тогда Тэхёна точно больше не попросят приготовить кофе. Гениальное просто.       Тэхён кладёт аптечку на поднос рядом с кофе и водой — пусть отец сам ищет таблетки. Не успевает он отнести всё это в кабинет директора, как оттуда доносится жуткий грохот. А ведь Лу Ханя предупреждали, что мистер Ким сегодня не в духе. Пару минут Тэхён неловко топчется возле двери, но всё же заставляет себя войти.       Жалюзи задёрнуты и практически не пропускают дневной свет — видимо, отец переодевался. Но, что странно, людей в кабинете не обнаруживается. Тэхён щёлкает выключателем и только тогда замечает шевеление по другую сторону массивного стола.       — Эм… Всё хорошо? — неуверенно спрашивает он, пытаясь понять, какого чёрта его гетеросексуальный отец валяется на полу с другим мужчиной. В ответ раздаётся неоднозначное чавканье. Тэхён мысленно вздыхает, готовясь увидеть самое худшее, и осторожно обходит стол.       Поднос выпадает из внезапно ослабших рук и с грохотом бьётся об пол, но Тэхён не замечает этого. Всё его внимание сосредоточено на отце. Отце, который с упоением вгрызается в шею мёртвого Лу Ханя.       — Папа?

12:10. Полицейский участок, р-н Каннам.

      — Я ещё раз вам повторяю, старшего офицера Ли нет на месте. Все сотрудники полиции разъехались по срочным вызовам, участок пуст, — устало бормочет Чонгук. Гражданский начинал откровенно бесить. — В городе объявлено чрезвычайное положение, будьте добры, идите домой и не высовывайтесь на улицу ради собственного же блага.       — Но вы же здесь! — обвиняющее тычет пальцем мужчина в стекло, что отделяет его от бестолкового полицейского.       — Я — дежурный, — коротко поясняет Чон, бездумно рисуя звёзды в журнале регистрации посетителей. За что ему обязательно влетит, но это позже. Конкретно сейчас Чонгук как никогда нуждается в антистрессе, и кто виноват, что журнал попался под руку?       Когда мужчина, скрипя зубами, покидает участок, Чонгук бросает бесполезное занятие и включает новости.       В городе действительно творится чёрт-те что. Если верить журналюгам, интенсивно распространяется эпидемия неизвестного инфекционного заболевания, по многим признакам схожее с бешенством. Но Чонгук не торопится делать выводы, пока не услышит официальное подтверждение от представителей власти.       Руки сами находят телефон и набирают выученный наизусть номер. В этот момент Чонгук жалеет, что когда-то удалил его из списка контактов.       — Люди проявляют повышенную агрессию по отношению друг к другу, следуют массовые нападения и убийства, — тараторит репортёрша с центрального телевидения. Из-за сильного ветра волосы лезут ей прямо в лицо, закрывая обзор и размазывая помаду по щекам. Но куда занимательнее задний план: оставленные посреди дороги машины, бегущие туда-сюда люди, крики, плач, ругань. Словно объявили о начале войны.       Тэхён не отвечает. Чонгук нервно кусает губы и ищет в списке контактов друзей, чтобы обзвонить каждого, удостовериться, всё ли в порядке. Узнать, не с ними ли Тэхён…       Он резко подаётся вперёд, когда на репортёршу кидается пожилая женщина. Кожа на лице странного серого цвета, носа нет, во взгляде — чистое безумие. Репортёрша визжит, человеческие зубы вгрызаются в её горло, и камера с глухим стуком падает на асфальт. В кадр попадают чьи-то ноги, возможно, оператора. Возможно, он пытается спасти девушку. Возможно — судя по сдавленному хрипу — у него ничего не вышло.       Экран заходится рябью, и дежурную часть заполняет гнетущее шипение.

11:35. Сеульский госпиталь Святой Марии, р-н Каннам.

      Сокджин покачивает бёдрами в такт wang chung — space junk, игравшей в наушниках, и кружит между горшков с цветами. Он единственный, кто регулярно опрыскивает растения из мелкого пульверизатора и протирает листья от пыли. Никто не заботится о них так, как это делает Сокджин. Даже санитарки, в чьи обязанности входит слежение за чистотой и порядком.       Музыка играет настолько громко, что Сокджин не замечает присутствия другого лица в ординаторской. Он совершенно не по-мужски кричит, когда чувствует чужие пальцы на плечах. Наушники вылетают из ушных раковин, пропев напоследок: «Welcome to my only world».       — Какого чёрта?! — орёт Сокджин, хватаясь за сердце.       — Прости.       Чимин нервно теребит край заляпанной чем-то рубашки, но виноватым точно не выглядит.       — Как ты тут оказался? Сюда нельзя посторонним… — Сокджин прерывается, замечая книжный шкаф, приставленный к двери. — А это ещё зачем?       И Пак не выдерживает. Он крепко обнимает Сокджина и утыкается лицом ему в грудь. И плачет — громко, надрывно, так, как за всё их давнее знакомство не было ни разу. Ким растерянно прижимает Чимина к себе, не догоняя, что вообще происходит. Но одно он знает точно: Пак не из тех людей, кто впадает в истерику из-за пустяков. Значит, произошло что-то действительно серьёзное.       Сокджин собирается спросить, в чём дело, но не успевает. Кто-то настойчиво ломится в забаррикадированную Чимином дверь.

11:57. Автомастерская «У Хосока», р-н Сочхо.

      — Да иду я, иду, — шипит Хосок, выкатываясь из-под машины. Телефон, лежащий на тележке с инструментами, нещадно орёт. — Кому там приспичило?       Он снимает перчатки, вытирает руки о рабочий комбинезон, но они по-прежнему грязные. Приходится облить их водой из бутылки, найти чистую тряпку из кучи грязных, и всё ради того, чтобы ответить на один звонок.       — Да?       — Хосок, блять, немедленно заводи свою тарахтелку, собирай всех наших и поезжай к Юнги!       — Намджун, ты совсем ебанулся? — морщится Хосок, отодвигая телефон от уха. — Чего орёшь?       — Слушай меня внимательно! — Голос Намджуна звучит так взволнованно, что Хосок невольно подчиняется и не пытается больше его перебить. — Включи телевизор, посмотри новости, оцени обстановку и бегом за ребятами! Я свяжусь с вами позже. Только будь осторожен и не давай себя укусить! Наплюй на всех, кто попадётся тебе навстречу, спасай только наших, уяснил? Ты слышишь?!       — Эм, да-да, я тебя слышу…       — Всё! Давай, приятель, не подведи меня.       Намджун сбрасывает звонок, не давая возможности что-либо ответить. Сначала Хосок думает, что это какой-то розыгрыш — вдруг его друзьям в задницу детство ударило? Но сомнения заставляют его всё же включить старенький, знавший лучшие времена телевизор, что пылится в углу гаража. Включить и охренеть.

11:49. Лаборатория физико-химического анализа при Научно-исследовательском институте, р-н Йондынпхо.

      — Да, я тебя понял… Давай, удачи.       Юнги бросает телефон на стол и зарывается пальцами в волосы. Он глубоко дышит, как учила в детстве мама, и пытается успокоиться. Но мозг блокирует все его старания, готовясь взорваться от вылившейся на него информации, и всё это какая-то невъебическая хрень. Мин начинает соображать только тогда, когда напарник даёт ему звонкую оплеуху.       — Ты блять охуел? — отталкивает его от себя Юнги, растирая пострадавшую щёку.       — Чувак, я не хочу умереть от твоей тормознутости, — смеётся Ко Шин, которому на самом деле ни разу не смешно. — Я слышал, о чём вы говорили — ты и твой дружок. Что-то про подвал в твоём доме. Так вот, я отправляюсь с тобой, если там реально безопасно.       Шин нагло вытягивает сигареты из кармана Юнги и суёт одну себе в рот. Его пальцы лихорадочно дрожат, когда он пытается выбить огонь из зажигалки.       — Нельзя курить в лаборатории, — на автомате делает замечание Мин и отбирает пачку. Он тоже нуждается в успокоительном.       — Плевать, — отмахивается Шин. — Судя по тому, что происходит в интернете, твой дружбан прав. Город накрыла эпидемия, какой-то штамм бешенства. Грёбаный конец света. Мы так его ждали, вот он и пришёл.       Юнги видит, что Ко сдерживается из последних сил, чтобы не впасть в истерику, но не пытается его утешить. Потому что ему самому нужна поддержка. Ему самому страшно.       К счастью, Юнги не успел перевезти семью из Тэгу в Сеул — Намджун сказал, зараза распространяется только в пределах города. Но что, если… Нет, лучше об этом не думать.       — Хватай шмотьё и пошли, — приказывает он, чувствуя, как просыпается решительность, а паника отступает. — Нам нужно преодолеть два чёртовых квартала, чтобы добраться до моего дома. И… возьми что-нибудь тяжёлое.