Чтобы колокол был слышен далеко

      — Папа… Перестань, пожалуйста!              Старший Ким усердно жуёт кусок человеческой плоти — он так увлечён процессом, что не замечает присутствия сына.              Тэхён падает на колени рядом с отцом, но не решается к нему прикоснуться. Он не верит, что это в действительности происходит. Видит, но не верит. Словно кто-то привёл его в кинотеатр, нацепил на нос 3д-очки и включил фильм ужасов. Происходящее настолько разительно отличается от привычной обыденности, что упорно не воспринимается как реальность.              Тэхён не выдерживает и хватает отца за руку. Тот со странным хрипящим звуком поворачивается к нему. Нижняя часть лица вымазана в крови, изо рта торчат ошмётки мяса. Тэхён со сдавленным всхлипом отползает назад, активно помогая себе руками и ногами, и отец вновь возвращается к мёртвому телу. От милого личика Ханя ничего не осталось. У него нет щёк — вместо них две огромные дыры, через которые видны зубы и дёсны. Веки и глазные яблоки тоже отсутствуют, отец съел их одними из первых.              Тэхён чувствует приступ тошноты и отворачивается к окну. Его рвёт кофе, только кофе, потому что он так и не сходил на обед.              Катастрофически не хватает воздуха. Металлический запах, вонь от сырого мяса, вывалившихся из разорванного живота внутренностей и испражнений Лу Ханя смешиваются в единый головокружительный коктейль, от которого дурно не меньше, чем от происходящего.              Тэхён ползёт к двери и только тогда отец реагирует на него — чует, что добыча ускользает. Он тянется всем телом, будто хочет обнять сына, но проблема в том, что Тэхён обниматься не хочет. Нет-нет-нет. Только не объятия. Тэхён мечтал об этом будучи подростком, но никак не сейчас.              Лакированные ботинки скользят по липкому полу, не давая ему подняться. Отец хватает неожиданно сильными пальцами за штанину и тащит к себе. Звериное рычание отдаётся эхом в сознании Тэхёна. Ни мыслей, ни идей, только эти устрашающие звуки, что не позволяют сориентироваться и вырвать ногу из захвата.              Вдруг голову старшего Кима пробивает что-то тяжёлое, а потом ещё раз и ещё раз — до тех пор, пока мозги и осколки кости не вылетают наружу.              — Блядство! — визжит Сон Ми и швыряет монитор от компьютера на пол.              Её выворачивает туда, где ранее вырвало Тэхёна. Прямо возле остатков кофе. Ким во все глаза смотрит на размозжённую голову отца и дышит-дышит-дышит. Закончив, Ми вытирает тыльной стороной ладони рот и требует, чтобы Тэхён поднял свою сраную задницу с пола.              — Что… происходит? Агх! — он давится слюной, когда его силой поднимают на ноги.              Сон Ми грубо выталкивает Тэхёна в приёмную. Ужас, свидетелями которого они стали, скрывается за дверью.              — Какой-то вирус, — отвечает Ми, нервно сдёргивая с вешалки сумку. — Вызывает склонность к каннибализму. Нам надо выбираться отсюда, да так, чтобы не привлечь внимание больных. Многие заразились, но не жалей их, бей со всей силы. Обязательно в голову, иначе сожрут. Как показала практика, только это их останавливает. Уяснил?              Тэхён кивает, давая знать, что понял. Он всё ещё плохо соображает, но уже не чувствует себя бессильным. Первым делом Ким хватает рюкзак и телефон. Пятнадцать пропущенных вызовов. От Хосока, Юнги, Сокджина и один неизвестный номер — Тэхён знает, что это Чонгук.              Прошёл месяц, как они расстались, но Тэхён не может совладать с собой и в первую очередь звонит ему.                     Юнги осторожно выглядывает из-за стены. Около дюжины ходячих трупов возятся рядом с машиной напарника. Юнги не видно, что конкретно они там делают, но подозревает, что жрут собаку. Или ребёнка.              — Ты уверен? — спрашивает он у стоящего позади Шина. — Твой план полный отстой, если быть откровенным.              — Придумай другой, мистер Я-знаю-всё-лучше-всех, — дразнит его Ко и пытается как можно точнее прицелиться. Самодельный коктейль Молотова в его руке, словно факел Леди Свободы. На деле же — простая бутылка с закреплённой на горлышке тряпкой, смоченной в горючем. Они соорудили этой фигни достаточно, чтобы можно было сжечь половину города.              Юнги быстро надоедает наблюдать за тем, как его напарник тренирует бросок. Он уже настроился на поражение — этот кретин не добросит. Ещё, чего доброго, подпалит машину, уж слишком она близко стоит к тем тварям.              — Ты точно докинешь?              — Не ссы, сейчас и узнаем. Если что, у меня есть страховка.              — Если что, она тебе не достанется, — обламывает Юнги. — Ладно, поджигай уже эту хрень и валим отсюда.              Ко бросает бутылку в тварей и с громким возгласом подпрыгивает на месте — он добросил! Только вот радость его длится недолго, потому что пара тупых трупаков, чьи тела окутывает пламя, наваливаются на машину и поджигают её.              — Пиздец, — констатирует Юнги. Ему одновременно смешно и хочется плакать. Мало того, что машина вот-вот сгорит, так ещё и новые твари среагировали на звук. — Мы вообще-то в тупике, если ты не забыл. — Юнги кивает на кирпичную стену позади.              — Какой же я лох, — удручённо вздыхает Шин, прикрывая глаза ладонью. Он не хочет видеть собственную смерть.              — Согласен, — даже не думает отрицать Юнги. — Так что, есть идеи, куда нам бежать?       Ситуация кажется безвыходной: пожарных лестниц и чёрных ходов в их тупике нет.              — Зачем бежать? — Шин кряхтит, стягивая со спины рюкзак. — Давай лучше потренируемся кидать Молотов? — Он вжикает молнией и выставляет на обозрение стеклянные бутылки, состряпанные по той же схеме, что и первая.              Разумнее отказаться, но на самом деле Мин только за.              — Чур, тот симпатяга с оторванной челюстью — мой, — предупреждает он, хватая сразу несколько бутылок.                     Сокджин нервно наворачивает круги в ординаторской. Они застряли на четвёртом этаже хирургического отделения, выбраться через окно не вариант. За дверью, если верить Чимину, нелюди, жрущие человечину. А Сокджин — человек. Следовательно, тоже не вариант. Другого выхода нет. Ловушка. Самовольная клетка.              — Как ты смог добраться до меня?              Пак сидит на диване, поджав ноги, и неотрывно пялится на шкаф, за которым настойчиво дёргается дверь. Слёзы давно высохли, но взгляд пугает по-прежнему — темнотой и смиренностью. Словно он готов умирать.              Чимин работает — работал — учителем английского в средней школе, что расположена в нескольких шагах от госпиталя Святой Марии. Не слишком далеко, но, увидев в телевизоре, какой беспредел творится на улице, Сокджин до сих пор не мог поверить, что Чимину удалось преодолеть этот путь.              — И почему ты не спрятался где-нибудь, а попёрся сюда? Зачем подвергать себя такой опасности?! — продолжает недоумевать Сокджин.              — Я оставил телефон дома, — шмыгает носом Пак, наконец отрывая взгляд от шкафа. — И ни одного номера не помню наизусть. Не мог связаться с вами. Они не отвечают, да?              Сокджин смотрит на айфон, зажатый в руке, и отрицательно мотает головой. Ни Намджун, ни Чонгук, ни Хосок… Никто. Все молчат, словно… их уже нет.              Чимин вздрагивает, когда Сокджин бьёт себя по лицу.              — Ты чего? — ошарашенно спрашивает он, вжимаясь в спинку дивана. — Совсем того?              Сокджин раздражённо смахивает лезущие в глаза волосы. Да, он определённо совсем того, раз допустил мысль, что с его друзьями могло что-то случиться. С кем угодно, но только не с этими придурками.              — Для профилактики. Отлично прочищает мозги, — пространно отвечает он и подходит к окну.              Брошенные на дороге машины, мёртвые тела и… странно двигающиеся люди. Витрины некоторых магазинов разбиты, тротуар усыпан осколками стекла и пятнами чей-то крови. Сокджину просто необходимо знать, что творится в других частях города, но неровный строй высоких зданий загораживает обзор на остальной Сеул.              — Выходит, мы тут застряли, — говорит Чимин. — Я сглупил, нужно было сразу уходить отсюда. Или я просто струсил. Не суть. Мы тут из-за меня.              — Ты спас мне жизнь! — не соглашается Сокджин. — Я ничего не слышал из-за музыки. Я бы погиб, не заметив. Ты меня спас.              — А толку-то! Нам отсюда не выбраться. Оно не уходит.              Оно и в правду не уходило, с завидной упорностью ломясь в дверь. Недостаточно сильно, чтобы сдвинуть шкаф, но достаточно, чтобы несколько книг посыпалось на пол. Если все книги окажутся на полу, шкаф потеряет тяжесть и Оно прорвётся в ординаторскую. Нужно что-то решать, пока этого не произошло.              — Давай дадим отпор? — предлагает Ким, соображая, что может подойти в качестве оружия. — Нет смысла чего-то ждать. Оно рано или поздно ворвётся. И могут прийти другие. Надо действовать сейчас.              Чимину идея не нравится, только вот Сокджин прав. Есть шанс справиться с одним, но что будет, когда появятся другие? Их прижмут, закроют собой вход, а отступать некуда. Напуганный этой мыслью, Пак вскакивает с дивана, чтобы найти, чем защититься. Выбор падает на металлический стул.              — Какой план? — спрашивает он, подтаскивая к Сокджину находку. Чимину всё ещё страшно, но он готов биться. Он, чёрт возьми, готов!              — Отодвигаешь шкаф — чуть-чуть, не до конца, — а я бью всё, что движется и пытается нас съесть, — выпаливает Сокджин и поудобнее перехватывает стул. Ну, хоть что-то.              Стоит им немного приблизиться к двери, как хриплое дыхание Оно заменяется протяжным рычанием.              — Сейчас обоссусь, — без шуток жалуется Чимин.              — Просто подвинь шкаф, я всё сделаю сам, — уверенно заявляет Сокджин. Пальцы, обхватывающие ножки стула, не переставая дрожат.              Чимин не просто учитель английского. Во внерабочие часы он занимался танцами, и физическая подготовка у него куда лучше, чем у кого-либо из их компании — кроме Чонгука, младшего офицера полиции. Поэтому Пак, сам того не желая, отодвигает шкаф слишком сильно, и свободного пространства для Оно оказывается слишком много, чтобы из проёма двери вывалилось целое туловище. Сначала Сокджин теряется — он видит в Оно пациента, которого оперировал на прошлой неделе, — но быстро берёт себя в руки и бьёт что есть силы, практически не целясь.              Оно протяжно воет, машет конечностями в попытке схватить, и стул попадает по одной из них. Та с громким хрустом ломается, безжизненно повисает, но пациент будто не замечает этого. Сокджин не оставляет себе времени на подумать, прицеливается и снова бьёт, теперь уже по голове. Оно дёргается, падает на пол, но всё ещё остаётся живым.              — Убей его, убей! — визжит Чимин, крутясь рядом, но не подходя слишком близко. — Убей!              Сокджин отходит назад, еле удерживая стул. Руки болезненно гудят от перенапряжения, лоб покрывается каплями пота, а Оно всё никак не успокоится. Движется в их сторону, тащит себя по полу рабочей рукой. Отвратительное зрелище. Устав бездействовать, Чимин выхватывает у Сокджина стул и неточным ударом проламывает череп пациенту. Оно хрипит, клацает челюстью возле ноги Сокджина, и тогда Чимин бьёт ещё раз, прицельно.              Оно затихает.              — Ты убил его, — неверяще выдыхает Сокджин. — О боже, у тебя получилось! — То ли радостно, то ли напугано.              Пак отбрасывает стул и, стараясь не наступить на тело, пробирается к полуоткрытой двери. Он осторожно выглядывает в коридор и замечает лежащую на полу медсестру.              — Эй, красотка, я тут! — кричит Чимин. Медсестра дёргается, хрипит и ползёт на его голос. Ноги у неё оторваны, рот вымазан красным. Девушка неплохо полакомилась перед тем, как стать лежачей.              Чимин отходит от двери и поднимает стул.              — Приготовься, тут ещё одно, — предупреждает он застывшего на месте Сокджина.              Ким недоверчиво смотрит на Чимина, а тот сосредоточенно подзывает ползущую к нему медсестру. Да так спокойно, словно приманивает кошку. И Сокджин понимает, что Они — не единственное, чего нужно бояться.                     Намджун раз за разом перематывает видеозапись двадцать первой камеры, что висит в лаборатории. На 08:35 Хон Ван спокойно лежит на столе, не двигается. На 09:15 едва заметно шевелит пальцами. На 09:48 вгрызается в руку склонившегося над ним ассистента Намджуна. Одетого лишь в медицинский халат. Если бы они действовали строго по уставу и были одеты в защитные костюмы, то этого бы не произошло. Но в костюмах жарко и некомфортно, а вирус был определён как неопасный, поэтому многие пренебрегали правилами.              То, что вирус вышел за пределы лаборатории, — результат их халатности. Намджун понимает это, но не может сдержать довольного оскала: у них получилось. Да, совершенно не так, как планировалось изначально, но всё же получилось.              И в то же время его обуревает животный страх, потому что он прекрасно осознаёт, чем выльется — уже вылилось — распространение Архата. Тотальным заражением и гибелью тысяч людей. Если не цивилизации.              Охрана не смогла подавить заражение на начальном этапе. Сотрудники уснули, а вот ожившее существо — нет и успело погрызть достаточно людей, прежде чем его уничтожили — пулей в голову. Дальше как по цепочке, от одного к другому. Пострадавшие всё ещё находились под воздействием газа или спали мертвецким сном, когда некоторые из них неожиданно встали. И началась бойня. Об этом свидетельствовали записи с камер видеонаблюдения и трупы в коридорах.              Кто-то из инфицированных выбрался наружу. Этого оказалось достаточно, чтобы запустился механизм бесконтрольного распространения. Намджун трёт лицо руками, убирая следы сонливости, и поворачивается к лаборантке. Та стоит возле мёртвого тела сотрудника службы охраны и переминается с ноги на ногу. На видеостену она упрямо не смотрит. На разорванное пополам тело — тоже.              — Как тебя зовут?              После газа ему плохо не меньше, чем от увиденного. Голова раскалывается, режет горло. Он бы принял себя за заражённого, если бы ему не приходилось раньше испытывать последствия неестественного сна.              — Ли Чунг.              От звука собственного голоса девушка съёживается, обхватывает себя тонкими руками и нервно облизывает губы.              — Новенькая? — пытается разговором отвлечь её Намджун. Изначально провальное дело. Как и их эксперимент.              Девушка молчит, но Ким и так понимает, что новенькая. Иначе он бы её запомнил. Намджун многих тут знает. Жаль, что все сдохли.              Ким стискивает пальцами контейнер с образцом вируса. Это поможет разработать вакцину, только нужно найти безопасное место, другую лабораторию. За пределами Сеула. Связаться с коллегами. До последнего избегать правительства. Идея создания вируса принадлежит государству, и оно больше всего заинтересовано в том, чтобы об этом никто не узнал. Вполне вероятно, что свидетели их самого главного провала будут устранены, а образец перейдёт в более надёжные руки, под более надёжную защиту.              Но сначала, сначала нужно к Юнги. Где его ждут друзья. Намджун костьми ляжет, но вытащит их отсюда. И Ли Чунг тоже.              Ким удаляет видеозаписи и отключает камеры — есть надежда, что его примут за погибшего или инфицированного. И выводит одеревеневшую Чунг из мониторной комнаты.              — Нам надо выбираться, пока не нагрянули спецслужбы, — коротко поясняет он.              Или пока коллеги не восстали из мёртвых.