Паргали и его весенняя роза

      «Я — хранитель покоев! Неужели я мог о таком мечтать, когда только начал служить Шехзаде Сулейману?» — удивлялся молодой черноволосый и кареглазый мужчина, идя по коридорам дворца Топ-капы.       Он и его господин Шехзаде Сулейман, ныне десятый султан Османской империи Султан Сулейман, только неделю назад прибыли в Константинополь. Одним из первых распоряжений султана было назначить друга Ибрагима на должность хранителя покоев. Для Паргалы это было одним из главных достижений в жизни, ведь будучи рабом очень сложно достигать высот.       Мужчина шёл в сторону своих новых покоев, которые располагались рядом с султанскими. Ибрагим распахнул двери. Войдя в комнату он удивился богатому убранству покоев. Тахты были обиты бархатом коричневого цвета. На кровать из дуба были постелены бордовые шёлковые простыни, привезенные из далекого Китая.       Возле кровати стояли сундуки с вещами Ибрагима. Среди огромных сундуков стоял один маленький, именно к нему подошёл мужчина и открыл его. Там лежал бордовый полупрозрачный платок.       На лице Ибрагима появилась тёплая улыбка, а глаза заискрились теплотой. Он поднёс платок к своему лицу и начал впитывать аромат той женщины, которая была в сотнях километрах от него. Но больнее ему было не от этого, а от того, что девушка, в которую он влюблён уже шесть лет — наложница, супруга и мать сына его господина — Султана Сулеймана.

***

      Махидевран устало улыбалась своему пятилетнему сыну Мустафе. Мальчик рассказывал матери о том, как он будет тренироваться в Константинополе со своим отцом Султаном и Ибрагимом. Юная госпожа и наследники были в пути пятый день.       Любая наложница была бы рада, что её господин стал Султаном, но не Махидевран. Что-то мучало её нежное, как цветок, сердце. Она тосковала по своему любимому. Желала увидеть его большие серые глаза, уткнуться лицом в широкую грудь Сулеймана, целовать его губы, шею, грудь, спускаться с каждой минутой всё ниже и ниже. И подарить своему возлюбленному еще одного ребенка, именно это желала Махидевран, а не титул баш-кадины.       Мысли Махидевран прервал один из стражников. — Госпожа, — сказал мужчина, постучав по двери кареты.       Махидевран быстро прикрыла своё лицо и слегка отогнула занавеску. — Да, Мехмет Ага, — ответила девушка нежным голосом.       В животе у мужчины всё сжалось. Настолько он был удивлен красоте голоса молодой госпожи. «Неудивительно, что султан так любит Махидевран Султан. Говорят, что она ещё и безумно красива.» — подумал Мехмет Ага. — Мы подъезжаем ко дворцу. Скоро вы будете дома, госпожа, — сказал мужчина и опустил голову вниз.       Махидевран поблагодарила слугу и тяжело вздохнула, боясь своей будущей судьбы. Она чувствовала, что грядёт что-то плохое.

***

— Ибрагим Ага, — окрикнул писклявым голосом Сюмбюль Ага, главный евнух гарема. — Да, Сюмбюль, — ответил Ибрагим, с серьезным взглядом. — Махидевран Султан и Шехзаде Мустафа прибыли во дворец, — поклонился евнух.       «Она здесь!» — радостно подумал Ибрагим, сдерживая улыбку. — Спасибо, Сюмбюль Ага. Пойду оповещу Повелителя.       Ибрагим вошёл в покои султана. Сулейман был всё еще в халате. Боковым зрением Ибрагим заметил зелёный женский платок на кровати Сулеймана. «Неужели господин принимал сегодняшней ночью женщину?». Ибрагим поклонился своему повелителю. — Ибрагим, брат мой! — Сулейман подошёл к своему другу и крепко обнял его. — Повелитель, у меня для вас радостная весть! Ваша любимая жена Махидевран Гюльбахар Султан и Шехзаде Мустафа прибыли в столицу! — радостно оповестил Ибрагим государя.       Сулейман сдержано улыбнулся, это насторожило хранителя покоев. — Славно. Валиде уже подготовила покои для моей жены и сына. Махидевран должна хорошо отдохнуть после долгой дороги. — Как пожелаете, повелитель. Может, сегодня стоит пригласить госпожу в покои? Вы давно не виделись. И сегодня священная ночь четверга. — Не нужно, — прервал Сулейман. — Махидевран устала. Лучше пусть ко мне сегодня придёт Хюррем Хатун.       Ибрагим на секунду широко распахнул глаза от удивления, но сразу же опомнился и вернул своему лицу маску безмятежности. — Как пожелаете, мой господин, — коротко ответил Ибрагим и удалился из покоев.       У входа всё еще стоял Сюмбюль Ага. Хранитель покоев быстро подошёл к евнуху, разузнать об этой Хюррем Хатун. — Сюмбюль Ага, повелитель желает, чтобы сегодня вечером к нему прибыла Хюррем Хатун, — тихо сказал Ибрагим, всё еще не понимая, почему Сулейман позабыл о своей любимой Махидевран.       Сюмбюль улыбнулся и кивнул Ибрагиму. — Что это ещё за Хюррем Хатун, Сюмбюль? — Рабыня славянка, с большими голубыми глазами и огненными волосами. Дочь священника. Танцевала вчера для Повелителя. Завладела им, ей Богу, как чаровница, — сказал Сюмбюль, улыбаясь своей излюбленной улыбкой. — Рабыня славянка говоришь, — сказал задумчиво Ибрагим. — Ладно, выполняй приказ повелителя. Готовь рабыню для хальвета.       Сюмбюль поклонился и начал удаляться в сторону гарема. На повороте стояла красивая рыжеволосая девушка, с улыбкой на лице. «Наверное, это и есть Хюррем Хатун» — подумал Ибрагим, всё еще не понимая, как можно было променять красавицу Махидевран на простушку Хюррем.