Глава третья. Мой выбор
12 октября 2017 г., 23:06
Примечания:
Большое спасибо Endo за мотивацию ,)
Прошу прощение, что так долго.
— Как же жарко… Как я вообще согласилась на все это?
Момои, тяжело дыша и обливаясь потом, стояла на рынке, обмахиваясь шляпой и оглядываясь по сторонам. Народу на рынке было так много, что вся общая энергетика на нее давила, а из-за шума в висках так сдавливало, что она шипела сквозь зубы, не в силах сдерживать больше свое раздражение, из-за которого она выглядела малость агрессивной.
Продавец хлеба, что стоял к ней ближе всего, лишь сочувственно улыбался, мягко бормоча себе под нос, что она приезжая и потому ей так тяжело.
— Просто невозможно, — буркнула она, а после уже спокойно улыбнулась мужчине.
Этот человек, хоть и выглядел грозным, но был очень добрым к ней. Он протянул ей зонтик, а еще угостил самыми вкусными пирожными, которые она только пробовала в своей жизни. И он предложил ей сделку, от которой было очень сложно отказаться. Честно говоря, сначала Момои хотела отказаться от сотрудничества, а после подумала, что проще согласиться. В конце концов, от этого больше прибыли будет.
— Люди вместе с хлебом всегда покупают молоко, потому что так вкуснее, — с улыбкой сказал он ей, а после опустил голову, чтобы видеть ее лицо более четко. У него были какие-то проблемы со зрением, но он почему-то не носил очки. Странный человек, но кто без странностей по земле ходит? — Пока я готовлю — ты продавай. А то пока я продаю, у меня булочки и хлеб подгорают.
— А подгоревший хлеб никто не покупает, — кивнула она серьезно, а после кивнула еще раз, соглашаясь с ним.
— Заходи, там будет проще, хотя там и очень жарко. Зато народу меньше.
Марко, так звали мужчину, скрылся в своей лавке, а она смело зашла следом, расставляя молоко на прилавке и красиво раскладывая выпечку. Неповоротливый мужчина, бормоча что-то себе под нос, скрылся за дверью, что вела на… кухню? Она не знала, как назвать то, помещение, где он готовил хлеб.
«Я прибыла в прошлое, чтобы продавать молоко и булочки, просто потрясающе…»
Впрочем, ко всему этому она пришла сама, когда появилась у Филиппы на пороге после разговора с Примо (Сложно то назвать разговором, они поговорили десять минут, которые больше прошли, как допрос). Женщина сидела на стуле и вздыхала. Кажется, она не очень хорошо себя чувствовала и не могла пойти на рынок продавать продукты. Момои, что и так злоупотребляла добротой женщиной, вызвалась помочь.
И вот, она здесь.
В лавке пекаря, продает и булочки, и молоко.
«К слову, если так подумать, то где Филиппа держит коров? — Момои посыпала пудрой кексы, как ее и попросил Марко. — И когда она успела их подоить?»
Наверное, лучше ей об этом не думать, так как возникает слишком много вопросов. Но она обязательно спросит, где Филиппа держит коров. Ей было бы интересно посмотреть на этих животных, может, она даже вспомнит прошлое и порисует немного. Что может быть более вдохновляющим, чем животные и природа? Она уже даже придумала название этой картине: «В уютном мире природы».
— Можно купить кексы? — Арджент перегнулась через прилавок, смотря на маленькую девочку, что в руках считала монетки.
«Лиры… Валюта Италии до 2002 года. Погоди, а сколько я должна?..»
Момои посмотрела на бумажку, где была написана цена и взяла у девчушки пару монеток.
— Не хочешь молока к кексу? Так вкуснее будет, — с улыбкой сказала Момои, возясь с кассой. Та немного заедала. — У тебя хватает, — сразу же добавила она, когда девочка бросила расстроенный взгляд на свои деньги.
— Если так будет вкуснее, то хочу!
Арджент качнула головой, протянув ей бутылку молока и взяв деньги.
— Справляешься? — Марко держал в руках поднос, на котором была выпечка. Момои глубоко вдохнула приятный аромат. Пахло сладко и совершенно умопомрачительно. Облизнув губы, она посмотрела на прилавок. — Первый покупатель? — он слегка прищурился, разглядывая девчушку.
— Да, она купила кексы. Мне кажется, что не стоит сразу все выставлять. Пока же еще не купили это, — нахмурившись, она закрыла кассу и принимая поднос из его рук.
— Пока слишком рано, обычно большой наплыв ближе к обеду, — объяснил мужчина, расставляя выпечку и благодарно кивая, пока она держала поднос. — Не переживай, сейчас потянутся. У нас очень хороший зазывала.
Он, вероятно, говорил о том темноволосом мужчине, с которым она столкнулась прямо перед входом. Кажется, он назвал его Фабио. И Марко громко смеялся, когда Момои спросила, тот ли это Фабио, который держит в страхе гостиницу у моря. Оказалось, что это совершенно другой Фабио, хотя и тоже печально известный. Мать этого человека была больна, и он работал везде, где его брали, лишь бы покупать для нее лекарства и самую лучшую еду, которую только можно было купить на рынке.
У Фабио было тонкое лицо, очень печальное и уставшее, тонкие губы, прямой нос и черные тени под глазами, словно этот человек не высыпается. Он был худым, но у него явно было крепкое и натренированное тело. Голубые глаза смотрели пронзительно, даже немного строго, но человеком он был приятным. Особенно его голос, Момои обращает всегда внимание именно на голос.
— Марко? Мне нужно отойти на пару минут, — Фабио заглянул в лавку и кивнул девушке, которая стояла за прилавком.
— Конечно, мы справимся.
И справлялся со своей работой только Марко. У Момои возникла куча проблем, потому что наплыв людей был слишком большим. Она просто не успевала со всеми работать. Все кричали, громко смеялись, в какой-то момент ей показалось, что весь рынок решил переместиться к ним в лавку, чтобы раздражать ее.
Она бегала туда-сюда, продавая и заворачивая хлеб. Красиво оформляла выпечку на прилавке и, если нужно было, посыпала пудрой.
— Марко, кексы кончились!
Марко что-то пропыхтел ей в ответ, но Арджент так и не разобрала, что именно, потому что к ней уже подошел новый покупатель.
Она замерла, пристально разглядывая мужчину.
— Можно мне булочку с шоколадом и молоко? — Примо широко улыбнулся, подходя ближе и протягивая ей купюру. Момои пожала плечами, собирая заказ мужчины, который слишком пристально смотрел на нее. — Не думал, что ты работаешь.
Это с чего он взял? Из-за того, что у нее драные штаны? Так это модно, не в этом веке, конечно, но модно. Впрочем, как штаны вообще можно связать с нежеланием работать? В этом веке это должно только мотивировать. А в драных она ходит, потому что, например, копит себе на красивое бальное платье, в котором она влюбит в себя принца, а после в нем же выскочит за него замуж и будет счастлива.
От жары у нее мозги уже потекли, кажется.
— Я помогаю своей знакомой, — с улыбкой ответила она ему, а после протянула пакет, в котором уже было все собрано.
Примо покачал головой.
— Это тебе, ты ведь с самого утра работаешь, а скоро уже вечер, — Джотто оглядел помещение. Сейчас в зале сидело несколько человек, они мирно разговаривали, кушая булочки и запивая молоком. — Ты хорошо поработала.
— И совершенно не заметила, как наступил вечер, — пробормотала она, доставая булочку и надкусывая ее. Вот об этом она мечтала! Тихо застонав, она прижала пальцы к губам, довольно зажмурившись. — Ты хотел поговорить?
— Нет, я хотел тебя проведать и узнать, как ты поступишь дальше, — Джотто качнул головой, наблюдая за тем, как жадно пьет девушка. Она усердно работала, так что не было ничего удивительного в том, что она сейчас с такой жадностью пьет и ест. Он внимательно осмотрел ее, длинные рыжие волосы растрепались, а еще она очаровательно раскраснелась из-за жара и из-за того, что активно бегала, оформляя каждому его заказ.
— Спасибо, — она облизнула губы. — Я не знаю, что делать дальше, наверное, приму твое предложение, чтобы не стеснять свою знакомую, у которой остановилась.
Филиппа уже была ей гораздо ближе, чем обычная знакомая, ведь она столько сделала для нее. Но, если Вонгола решит кого-нибудь использовать против нее, то лучше, если они будут думать, что у нее никого нет. Да, так куда проще. Впрочем, она сомневалась, что Примо сможет поступить так.
— Если не секрет, то у кого ты остановилась?
Джотто облокотился на прилавок, широко улыбаясь Марко, который уже практически закончил свою работу.
Мужчина кивнул Примо, крепко пожав ему руку.
— Джотто, какими судьбами? — Марко перевел взгляд с Примо на Момои, которая решила прикинуться мебелью. — К трудолюбивой птичке заглянул?
— Птичке? — Вонгола мягко улыбнулся.
— Как есть птичка, — Марко кивнул головой, заставляя девушку смутиться. — Так порхала сегодня, все успевала сделать. Всю выпечку продала, прилавок практически пуст.
Ну, с этим Момои могла поспорить. Можно было бы и лучше работать, остались булочки с черникой и корицей, что очень обидно. Она бы с большим удовольствием съела еще, но есть товар, пусть и пару булочек, было как-то стыдно. А кушать все еще хочется, она только похлебку Филиппы с утра и ела. Вкусно было, конечно, но энергия начала кончаться. Момои вообще была поражена, как смогла так долго ланью скакать в лавке, это же противоречит ее характеру лентяя!
— Скажешь тоже, Марко! — Арджент отмахнулась, не понимая, краснеет от похвалы или же от жары. — Продавать не так сложно, как готовить все это.
Мужчины переглянулись и расхохотались.
— Она еще и очень скромная! — громкий смех Марко заставил всех покупателей тут же посмотреть на них. Люди здесь были очень любопытные и любили сплетни, как успела заметить путешественница во времени. — Вот кому-то жена хорошая будет.
Момои слегка прищурилась.
— Не на себя ли намекаете, сеньор? — она хитро улыбнулась, слегка даже лукаво, радуясь тому, что смогла заставить огромного мужчину смущенно покраснеть. Впрочем, она уже успела узнать от двух очаровательных пожилых дам, что Марко счастлив в браке и имеет ораву детишек. Тихо хихикнув, она повернулась к Примо, что пристально наблюдал за ними. — Я зайду вечером.
Наверное, это было не самым лучшим решением — говорить об этом так при всех. Все же есть же какие-то там правила, этикет, что-то вроде: «Нельзя незамужней девушке ходить к неженатому молодому мужчине», но ей всегда было все равно на этикет. На правила, кстати, тоже.
Сейчас большую важность имело лишь ее задание. Защитить Джотто. Это важнее всего. Леонардо долго спать не будет, пока он, скорее всего, как и она, укрепляет свое положение в обществе, общается с людьми и ищет поддержку. Недовольных Вонголой во все времена хватало, а уж в начале тернистого пути их было и вовсе не счесть.
«История Вонголы строилась на крови». Это она помнила очень хорошо. Это были слова Савады Тсунаеши, который унаследовал волю Первого. Похоже, что Примо был не в восторге от идеи убивать, раз согласился с желанием Савады уничтожить Вонголу, если…
— Хорошо, тебе нужна будет помощь?
«О какого рода помощи идет речь?» — Момои удивленно моргнула, а после уставилась на людей, что старательно делали вид, что не слушают разговор. Хоть какое-то чувство такта. Кажется, что поползут новее сплетни.
— Нет, у меня практически ничего и нет, — она зевнула, игнорируя сочувствующий взгляд Примо и Марко. — Налегке даже проще, — но поменять гардероб не помешает. Она нахмурилась, опуская взгляд вниз и разглядывая себя. Да, штаны в этом веке на женщине — это как очень злой Савада Тсунаеши, явление очень неожиданное, страшное и совершенно нереальное.
Арджент испытала снова болезненное удушливое ощущение одиночества из-за того, что вспомнила о друзьях, которых оставила далеко за собой. А ведь если она не справится со своей миссией, то Тсунаеши и остальные не родятся.
Подумав об этом, девушка побледнела. На кону не просто существование Вонголы, а жизни ее друзей, людей, которые ей дороги.
— Момои?
Собственное имя, произнесенное с небольшим трудом голосом Примо, отвлекло ее от пугающих мыслей. Она натянуто улыбнулась, замечая обеспокоенное лицо Марко и внимательный взгляд Джотто.
— Птичка, все в порядке? — Марко насильно усадил ее на стул. — Ты побледнела.
— Все никогда не бывает хорошо, Марко, — она потерла пальцами виски, задевая локон, выбившийся из прически. Недовольно нахмурившись, девушка позволила волосам упасть на плечи, а после собрала волосы в высокий хвост. — Я немного устала, не беспокойся за меня.
Пожалуйста, не трогайте меня.
— Точно все хорошо? — теперь уже Примо склонился к ее лицу, заглядывая в глаза.
Нет.
— Конечно, — ответила она.
Момои просто подумать не могла, что она так могла сглупить! Отправилась в прошлое, а ведь даже не подумала о важных вещах. Сейчас, когда она поняла, что происходит, то уже не была уверена, что справится со своей миссией. С одной стороны были жизни ее друзей, а с другой ее собственная. Она ведь не боец, даже не мафиози. Всего лишь дочка ученых, которые работают иногда на Вонголу.
Как она может противостоять кому-то вроде Леонардо?
Арджент порывисто вздохнула, потирая кончиками пальцев виски и думая о том, как ей быть дальше. Теперь, когда она осознала, в какую игру вступила, она обязана создать план. Должна разработать план защиты Примо и остальных. Леонардо наверняка не будет нападать сам, предпочтет сделать все чужими руками. Леонардо умен и это его основное оружие.
И еще она не знала, какое оружие с собой из будущего принес Леонардо. И принес ли вообще хоть что-то. У нее же с собой из оружия был пистолет, нож и шокер. Момои качнула головой, у нее еще есть кольцо и коробочка, которую ей подарил отец. Возможно, что ими пользоваться даже эффективнее, чем остальным оружием. Шокер и пистолет она может держать при себе, но пускать их в ход лучше в самый последний момент.
Момои уставилась на Джотто, который зашел за прилавок, сев перед ней на корточки и сжав ее руки своими. А ладони у него большие и теплые. Момои слабо улыбается, когда он большими пальцами мягко поглаживает ее запястья.
— Ты расскажешь мне после, что случилось? — и голос у Примо такой, что отказать невозможно. Возможно, что дело было в глазах. В янтарных глазах плескалось такое завораживающее пламя, что она просто не смогла сопротивляться, завороженно кивнув.
И в помещении внезапно стало тихо. Краешком сознания она уловила иронию происходящего. Объект, который она должна охранять, заставляет весь мир искриться и делать окружающее пространство блеклым и бессмысленным. Она видела Марко, что нервно топтался сзади, слышала шепотки женщин, слышала звон колокольчика, но все это не имело смысла, так как она этого не замечала. Видела, но не замечала.
И она была готова сейчас захлебнуться в слезах, вывалив на Примо всю правду. Сказав ему, кто она и для чего она здесь.
— Филиппа, тебе уже лучше?
Громкий бас Марко заставил Момои вздрогнуть и с сожалением отстраниться от мужчины, что сейчас мягко улыбался. По щекам расползся румянец, а губы недовольно поджались. Девушка отвела взгляд, ощущая, как что-то внутри змеей шипит, противившись мужским чарам.
Мужским чарам…
«Какой ужас!» — подумала она, опуская подбородок, наблюдая за тем, как Филиппа заходит в лавку и мягко ей улыбается. Кажется, женщина даже что-то сказала, но Момои как-то потеряла ниточку разговора, все еще ощущая тепло чужой кожи и слыша сердце, колотящееся где-то под горлом. Эта аномальная реакция выбила почву у нее из-под ног.
Арджент следила за тем, как Марко и Филиппа вежливо беседуют, то улыбаясь друг другу, то весело смеясь. Кажется, эти двое были хорошими друзьями, раз так хорошо друг с другом общались.
— Момои, — Филиппа, слегка прихрамывая, подошла ближе. Она тепло улыбалась, словно благодаря за помощь. — Ты меня сильно выручила.
— Ты меня тоже, — кивнула девушка, поднимаясь и игнорируя руку Джотто, которую тот протянул ей, чтобы помочь встать. Лучше не рисковать, прикасаясь к нему, кто знает, что еще с ней случится, если она будет касаться его.
— Думаю, что я тоже должен сказать спасибо, все же ты облегчила мне работу, — Марко улыбнулся, разминая ладонью шею. Филиппа непонимающе посмотрела сначала на мужчину, а после на Момои, удивленно приподнимая брови. — Птичка продавала булочки и молоко, пока я готовил, сэкономила мне время и не дала булочкам подгореть, — объяснил он женщине.
Филиппа прикусила губу.
— А…
— Прибыль делим пополам, мы так договорились, — кивнул пекарь, поняв, о чем его хотели спросить.
Честно говоря, это было даже странно, что прибыль они делили пополам, потому что Момои явно работала не так много, как Марко. Да и выгоду она получала из того, что продавала булочки вместе с молоком. И еще можно умолчать про то, что молоко даже не являлось товаром мужчины. В общем, было это странно, но, наверное, Марко просто не сильно нуждался в деньгах? Или были еще какие-то причины, которые она не знает.
«В будущем мне бы уже в горло вгрызлись бы из-за этого», — с унынием подумала девушка, припомнив свой опыт.
Она качнула головой, когда Марко протянул ей деньги, а после указала на Филиппу. Конечно, сначала женщина пыталась ей пихнуть деньги, но Момои одернула ее, сказав, что и так должна ей за то, что ела ее еду.
— Считай это платой за аренду твоей кровати, — с улыбкой сказала Арджент, а после посмотрела на Примо. Тот в разговор не вмешивался и предпочитал наблюдать за всем со стороны. Выпал из беседы, как обычно говорила Момои. Иногда и Савада так выпадал из беседы. А после появлялись проблемы. Поежившись, она дернула мужчину за рукав, привлекая к себе внимание блондина. — Я захвачу вещи и приду к вам, подождешь меня?
— Конечно, — Примо улыбнулся, кивая.
Самым сложным было объяснять Филиппе, что она уходит. Женщина как-то сомневалась в решении девушки, даже когда Момои сказала, что это необходимо. Правда, после Филиппа вдруг хитро сверкнула глазами в сторону Примо и покачала головой, попросив лишь иногда заходить, чтобы навещать ее. Момои же в свою очередь пообещала женщине помогать с работой, да и Марко явно был не против того, чтобы девушка работала у него в пекарне. Он даже сказал, что она сильно ему поможет.
В общем, разошлись они довольные друг другом.
— Будь осторожна, девочка, — Филиппа, мягко потрепав девушку по щеке, закрыла за ней дверь.
Теперь Момои полностью осталась на попечении Вонголы. И Примо, который отобрал у нее рюкзак, закинув себе на плечи и удивленно моргая. Тяжелый, она прямо чувствовала на себе его удивленный взгляд, оглядывающий достаточно хрупкую фигурку.
— Нормально ли меня примут твои хранители? — Момои пнула камешек, попавшийся под ногу, и поглядела на спокойного мужчину. Она не переставала удивляться тому, с какой легкостью он принял ее. Примо был не от мира сего, это точно. И ей было немного стыдно, что она посчитала слова, что Вонгола защищает всех нуждающихся, шуткой. Испытав на себе это, она потеряла скептицизм.
Джотто мягко поддержал девушку за руку, когда она оступилась.
— Возможно, что возникнут проблемы с некоторыми, — а именно с Алауди, который слишком ревностно охранял семью. Может, это даже и хорошо, но иногда его недоверие доходило до абсурдного. — Но я решу этот вопрос.
Момои кивнула, снова опуская взгляд под ноги и стараясь не спотыкаться.
— Прости, что я так вас всех беспокою, — она слабо улыбнулась самой себе. — Обещаю, что много проблем от меня не будет.
По иронии судьбы именно она и принесла проблемы с собой из другого времени.
— Я буду много работать и всячески помогать по дому, чтобы не быть обузой.
Здесь она поморщилась, потому что прекрасно знала какой «хороший» из нее работник. Один день не показатель ее трудолюбия, она была и остается жуткой лентяйкой. И была уверена, что завтра даже не подумает встать рано, просто поднимется к обеду. Если повезет. Здесь-то ее сон не будут нарушать.
— И ты был прав, — наконец сказала она, поймав удивленный взгляд Джотто. — Я на самом деле была там. Услышала, как несколько людей говорили о том, чтобы напасть. И пошла за ними.
— Чтобы помочь?
— Да, но не только, — она глубоко вздохнула. — Я не знала, где находится особняк Вонголы. А еще я посчитала подлым нападать среди ночи. Я знала, что вы достаточно сильны, чтобы справиться, но мне не хотелось, чтобы кто-то другой пострадал, а кто-нибудь бы обязательно пострадал, — Арджент не боялась говорить сейчас, во всяком случае, она знала, что Примо услышит правду в ее словах.
Мужчина недолго молчал, думая о чем-то своем.
— Спасибо, — голос у него был мягкий, ласкающий слух. — Ответишь на один вопрос?
«Смотря какой», — мысленно подумала она, напрягаясь всем телом, как гепард перед прыжком. Вопросы могут быть опасны, особенно, когда их задают правильно. А Примо умел спрашивать правильно.
— Один из нападающих умер от пулевого ранения, но никто не слышал выстрела. Как ты это сделала?
— Это как раз тот вопрос, на который я бы не хотела отвечать в ближайшие лет двадцать, — пробормотала она, игнорируя внимательный взгляд золотых глаз. — Давай я отвечу так: это была не иллюзия.
Это не полный ответ, но хоть как-то. На самом деле она была уверена, что Примо понимает, что она просто не может ему ответить. Не потому что не хочет, а просто не может. И вот это мужчину заинтересовало. Слишком много вопросов, которые требуют ответов. Она просила поверить ей, Джотто поверил. Но ему было интересно.
— Деймон будет рад, — хмыкнул итальянец, останавливаясь перед особняком и протягивая девушке руку, помогая подняться по ступенькам. — Он…
— …не почувствовал пламени тумана, — закончила за него девушка и, поняв, что сказала, прижала палец к губам, прося молчать. — Пусть это будет нашим маленьким секретом, — и сейчас она решила не думать, была ли это ловушка Примо или же он просто решил завести разговор о пламени.
В особняке было очень светло, как и днем. Только вот было пусто. Ни хранителей, ни слуг, бегающих туда-сюда, занимающихся своими делами. Она слегка зажмурилась, разглядывая красивую хрустальную люстру в холе, а после скользнула взглядом по картинам, висящим на стенах. В целом, обставлено было все со вкусом, богато. Особенно ей понравилась массивная лестница, ведущая на второй этаж.
«Интересно, удобно ли скатываться на перилах?» — Момои хихикнула, сдерживая желание сделать так, как хотелось.
— Не стоит этого делать, пока все в доме, — с усмешкой сказал Примо, заставив девушку покраснеть от смущения.
«Поймана с поличным», — подумала она, потянувшись к своему рюкзаку. Правда, забрать его ей не позволили, Примо просто покачал головой.
— Я отнесу его к тебе в комнату.
— Комнату? — она удивленно уставилась на него. — У меня будет комната?! Своя?!
Теперь уже настала очередь Джотто удивляться. Неужели она думала, что они не дадут ей комнату и заставят жить на улице? Какой тогда вообще был смысл ей уходить от ее знакомой? Впрочем, возможно, что девушка рассчитывала на то, что они скажут ей спать в комнате слуг.
— Конечно, я попросил Розанну подготовить тебе комнату и помогать тебе, пока ты будешь здесь, — он внимательно осмотрел девушку. — Думаю, что тебе понадобится ее помощь, когда ты будешь надевать платья.
Момои удивленно моргнула. «Он что, на полном серьезе сказал платья?»
— Джотто, я не ношу платья, сарафаны — это одно, но платья! — она вскинула руки, позволяя негодования выплеснуться наружу. — Платье не позволит мне двигаться свободно, понимаешь? А если на меня нападут? Я же просто умру. Но зато красивая, в платье. Я предпочитаю жить страшной, определенно.
— Мы сможем защитить тебя, — в глазах Джотто появилась та же стальная решимость, которую она услышала и в его голосе.
«Да, только это я должна защищать тебя».
И она не была уверена, сможет ли это сделать, если будет в платье. Конечно, под тканью можно будет спрятать оружие, но пока она сквозь складки доберется до него, то уже может быть поздно. Определенно, лучше ей остановится на штанах. И ей плевать на приемы и как это будет выглядеть в глазах других. Если совсем уж прижмет, то она будет играть парня, но она не позволит Леонардо получить еще одно преимущество.
— Момои, тебе не нужно бояться, — мягко улыбнулся ей Примо, заставив стать еще серьезнее.
«Да, но тебе стоит хоть капельку поволноваться», — она прикрыла глаза, подавляя желание вздохнуть.
— Знаешь, тебе не следует впускать в свой дом кого попало. Некоторые люди могут быть опасны, — заметила она, направляясь к лестнице и надеясь, что идет в верном направлении. Забавно, что она чувствовала себя здесь так спокойно. Впрочем, это же ее второй дом. Она часто бывала в особняке Десятого, знала каждый тайный ход и каждый коридор. Конечно, время сделало свое время, и кое-что изменили, появилась пристройка, но в главном крыле ничего не меняли.
— Так ты опасна?
Момои определенно нравится усмешка Примо, а еще ее определенно раздражают насмешливые нотки в его голосе. Особенно, когда насмехаются над ней, когда она дает дельные советы.
— Я нет, — буркнула она, осматриваясь.
Определенно, кое-то не вписывалось в интерьер. Например, маленькие деревья бонсай. Они выглядели экзотично, стоя рядом с дорогими вазами на изящных столиках, сделанных вручную. Это касалось и боксерских перчаток, что лежали позабытые на полу у одной из дверей. Там, скорее всего, была комната Кнакла. Наверное, каждый из хранителей вложился в обустройство особняка.
— Не удивлюсь, если здесь будет и оружейная комната, — она остановилась вместе с Примо у одной из дверей. В сердце болезненно кольнуло, потому что эта комната…
— Я надеюсь, что тебе понравится, — Джотто позволил девушке забрать рюкзак и вгляделся в ее лицо. Влажные глаза и слегка дрожащие губы было сложно не заметить, но он не решился спрашивать, что случилось. — Обычно мы собираемся все во время приема пищи. Скоро будет ужин, за тобой зайти?
Девушка качнула головой, подумав, что они это делают совсем как семья. Нет, Вонгола и была семьей, большой и очень шумной, приносящей проблемы, но при этом дарящей тепло. И она была частью этой семьи, пусть и не в это время. Пусть и с другими, но была.
И ради них, той семьи из Десятого поколения, она стоит здесь.
— Я не голодна, спасибо, — тихо прошептала она, открывая дверь, но не решаясь войти.
— Тебе не нравится?
Арджент не знала, что ему ответить. А самому Джотто становилось все сложнее сдерживать желание расспросить девушку о том, что с ней происходит. Он помнил ее обещание в пекарне рассказать ему, что с ней происходит. Хотя сам он чувствовал, что она этого не сделает, если ее не подтолкнуть к этому. Джотто не был уверен, хочет ли подталкивать ее к этому решению.
— Нравится, — Арджент была горда тем, что смогла выдавить улыбку. Кивнув еще раз, она вежливо попрощалась с Примо, с некоторой заминкой переступая через порог и закрывая дверь.
Момои скинула рюкзак на пол, осматривая комнату. Некоторые предметы стояли не на своих местах, но были теми же. Она подошла к тумбочке, стоящей у кровати, и провела ладонью по гладкой и ровной поверхности, наслаждаясь прохладой. Если ее передвинуть к противоположной стене, где сейчас стоял шкаф, то она будет на своем месте. Ну, конечно, еще не хватало бутылок с газировкой, которые обычно она держала на тумбочке. Письменный стол находился на своем месте, рядом с окном, напротив него и стояла кровать, которая в будущем стояла в углу, плотно прижатая к стене. В будущем у нее не было ковра, но сейчас она была не против, так как имела привычку спать на полу.
Девушка открыла дверцы шкафа, разглядывая зеркало с внутренней стороны одной из дверцы шкафа. Вещей у нее было мало, так что смысла держать их в шкафу она не видела, хотя бы потому, что все ее вещи уместятся и в тумбочке.
Она бросила взгляд на письменный стол, решив, что и его можно заставить. Она собиралась побывать в библиотеке и взять пару книжек, которые положит на стол, спрятав среди них тетрадь, в которой будет писать обо всем, что она заметила. Нужно было составить план действий и составить список людей, которые проникли в особняк Вонголы. Они ведь наверняка живы, ей нужно было узнать, приложил ли Леонардо к этому руку.
— До чего же мерзкий тип, — пробормотала она, доставая из рюкзака вещи и раскладывая на кровати. Чистую тетрадь она положила на стол, потому что ей просто необходимо было заполнить это помещение собой. Показать, что оно принадлежит ей. А еще ее раздражало, когда горизонтальные поверхности пусты.
Арджент прикусила губу, доставая пенал, в котором были ручки. Она, когда собирала ручки с карандашами, совсем не подумала о цвете чернил. Жесткое палево. В девятнадцатом веке были изобретены ализариновые чернила, которые становились черными при нанесении на бумагу. А ее чернила были синего цвета. И еще ручки сильно отличаются от перышек, которыми писали.
И бумага, которая была использована при создании ее тетради, сильно отличалась от бумаги в этом веке. Поджав недовольно губы, она сунула тетрадь в первый ящик стола, решив, что разобраться с этим вполне сможет и в любое другое время.
Сейчас большую роль играла машина времени. Куда положить коробочку с машиной времени, чтобы ее не нашли? И куда положить оружие? Впрочем, с оружием все ясно, она ни в коем случае не станет его убирать далеко, оно должно быть под рукой. Всегда.
«Легче подумать об этом, чем сделать…»
Спрятала она нож с пистолетом под одной из подушек, посчитав это классикой. Шокер с помощью скотча прилепила к столику, благодаря его форме это было незаметно. Немного подумав, девушка взяла в руки свою коробочку и кольцо.
Разглядывая красивый голубой огонек, она вставила в отверстие кольцо, а после слегка вздрогнула.
Пантера дождя по имени Момо была очень любвеобильной и любила громко рычать, так что девушка моментально оказалась рядом с ней, закрыв ее пасть руками и качая головой. Умное животное быстро село на задние лапы, щуря голубые глаза, когда тонкие пальчики девушки погладили ее между ушами.
— Момо, тихо, — шепнула она огромной кошке. Голубое пламя горело на кончиках ушек, а глаза довольно прищурились. — Ты помнишь свое место в комнате? — хвост пантеры хлестнул ее по щиколотке, а девушка вздохнула. — Момо, охраняй, — дважды давать команду не пришлось, кошка растянулась на ковре, тихо мурлыкая.
Арджент вдруг подумала, что это даже будет удобно, Момо будет предупреждать ее заранее о том, что кто-то приближается, а еще сможет охранять ее секреты. Незаметно сложно будет пройти, к тому же Момо различала запахи. Мимо нее пройдет лишь иллюзионист вроде Деймона.
— Заранее, наверное, надо придумать ответ на вопрос, что в моей комнате делает огромная кошка, — пробормотала она, бросая взгляд на свое животное из коробочки. Момо демонстративно выпустила когти, слегка прихватывая ткань ковра.
Качнув головой, девушка принялась распихивать вещи по тумбочке, оставив лишь некоторые средства для гигиены на столе. Например, крем. На ночь она всегда мазала лицо, так что смысла убирать его не видела. Оттолкнув рукой любопытнуюморду пантеры, она опустилась на корочки, думая о том, стоит ли прятать косметичку или нет. В итоге спрятала ее под вещами, наконец, задвигая ящик и смотря на кошку, которая задумчиво вертела ушами, прислушиваясь к чему-то своему.
— Если услышишь что-то, то предупреди меня, ладно? — Момо склонила голову в сторону. — Если кто-то будет за дверью, — уточнила девушка, припоминая, как как-то раз ее будили из-за каждого шороха. И ведь не проигнорировать. Сложно игнорировать, когда к тебе на грудь опускается тяжелая морда, а шершавый язык вылизывает лицо.
На самом деле, ей было приятно, что в этом времени у нее есть что-то, что будет напоминать о будущем. Момо стала своеобразным ключиком к спокойствию, в котором так нуждалась Арджент.
Открыв окно, она высунулась наполовину наружу, вдыхая прохладный вечерний воздух. Опустив взгляд вниз, девушка слабо улыбнулась, когда заметила кусты каких-то необычных цветов, названия которых сейчас и не вспомнит. Слегка запрокинув голову, она уставилась на выступ, задаваясь вопросом, сможет ли забраться на крышу, как делала в будущем. Она любила поседеть на крыше, рассматривая звезды. Иногда вместе с ней рассматривал звезды Тсунаеши, через балкон которого ей приходилось перелезать. Она ногами упиралась в ограждение и цеплялась пальцами за выступ, ловко забираясь на крышу. А Тсуна всегда ее замечал. Иногда он даже помогал ей забраться на крышу, поддерживая ее.
Момои стянула с запястья резинку, туго стягивая свои волосы и радуясь, что сейчас на ней бриджи и легка кофта, которая позволит ей проделать такой трюк. Запрыгнув на подоконник, она качнула головой, когда Момо поднялась на лапах, собираясь следовать за ней, мол, как это я тут без хозяйки останусь?!
— Охраняй, — тихо приказала девушка и зацепилась за оконную раму, переступая через подоконник, ногой упираясь в ограждения балкона соседней комнаты. Было немного интересно, кто в ней жил сейчас. Впрочем, ответ она прекрасно сама знала, что даже мотивировало ее сделать все максимально тихо. — Вот так, — пробормотала совсем тихо она себе под нос, отталкиваясь от ограждения ногами и ловко, почти по кошачьи, оказываясь на краю крыши.
Крыша, пожалуй, была ее любимым местом благодаря плющу, что украшал здание. Ей нравилось лежать на крыше, положив голову на растение, словно это была мягка подушка. В будущем крышу практически полностью захватило это растение, делая особняк похожим на домик из сказки.
Развалившись на своем любимом месте, она уставилась на небо, усыпанное песчинками звезд, сверкающими прекраснее, чем все бриллианты мира.
— Как же долго я буду здесь? — тихо спросила она себя, прикрывая глаза.
Она одновременно хотела и не хотела сражаться с Леонардо. Во-первых, пока она не была готова к нападению, ей явно требовались какие-то минимальные тренировки. Момои прекрасно понимала, что полагаться лишь на Момо во время сражения глупо. Пантеру она использовала больше как защитницу. Если отпустит далеко, то станет открытой мишенью. Вместе они сила.
Оружием тоже она владеет не очень хорошо. Стреляет из пистолета сносно, конечно, но вот для использования шокера придется подпустить противника ближе, а это слишком большой риск. Момои предпочитает не рисковать. Хоть Реборн недолго и учил ее, а она явно все еще остается на уровне начинающего бойца.
«Как же отец мог отправить меня в прошлое?» — этот вопрос она задает себе без устали, просто не понимая. Они ведь семья ученых, они слабые. Мозги их оружие, но против силы мало что можно сделать, особенно, когда противник достаточно умен.
А еще ей не дает покоя мысль, что, если она не вмешается, то Десятое поколение Вонголы перестанет существовать. Они просто исчезнут. Это давило на нее, напрягало и не давало ей свободно дышать. Она просто захлебывалась ответственностью за жизнь друзей. Как бы ей хотелось, чтобы все они были с ней. Они ведь гораздо сильнее нее, это даже сомнению не подлежит. Скольких сильных противников они одолели! Занзас, Бьякуран, Бермуда, а ведь после было тоже очень много сильных людей, желающих уничтожить Вонголу или захватить ее. И, конечно же, у этих людей было очень много последователей, с которыми тоже приходилось считаться.
И со всеми ними ребята справились.
А почему-то в прошлое отправили ее. Может, это была очередная тайна ее семьи. Кто знает? У ее семьи много тайн, многие из которых неизвестны даже ей самой. Многие из них передавались из поколения в поколение. Например, тайна соулмейтов. Об этом ведь до сих пор не распространяются и посвящают лишь тогда, когда соулмейт был избран пламенем. Возможно, что такая секретность является памятью о том, как в прошлом убивали из-за этих знаний. Как держать в узде слабых ученых еще? Только угрозами жизни их избранных. А убийство избранного — это убийство тебя самого. Многие оступались, пытаясь избежать смерти, а после был введен запрет на распространение данной информации.
Печальная история, которая до сих пор влияет на их жизни. Делает все сложнее или же упрощает — на этот вопрос каждый отвечает сам.
— Я снова думаю не о том, — пробормотала она, закрывая лицо руками.
Ей срочно нужно было понять, как двигаться дальше, что делать. Она уже на полном серьезе думала о том, чтобы выложить Примо все, что знала, но как он поступит с пришельцами из будущего? Поверит ли он ей вообще? Доказательств было предостаточно и не это было главной проблемой. Проблема доверия. Будет ли Примо доверять ей после? Конечно, она пришла, чтобы спасти его и остальных. Но ведь из-за ее семьи случилось все это. Леонардо часть ее семьи. Будет ли он ей доверять, зная об этом? Она ведь обманула его и остальных.
Момои резко поднялась, неожиданно понимая, что никого она и не обманывала.
Она просто ничего не сказала, сыграв на его доверии. Воспользовалась его неспособностью отказать человеку, нуждающемуся в помощи. Знала его слабое место и надавила на него, а еще попросила защиты от других хранителей, которые будут стоять против нее. И Примо, черт бы его побрал, сказал, что поможет ей, убедит их.
«Манипулировала им…» — подумала она, обхватывая колени руками и прикрывая глаза. На душе было мерзко от того, что сделала, а еще от того, что сейчас она хотела сбежать, думая, что первое поколение справится с Леонардо и без нее.
— А о чем ты думаешь? — мужской голос, раздавшийся совсем близко, заставил девушку подпрыгнуть, резко повернувшись к говорившему. — Осторожно, — чужая рука мягко обхватила ее запястье, когда нога Момои соскользнула и сама она чуть кубарем не покатилась с крыши.
— Джотто? — девушка удивленно моргнула, разглядывая Первого, который сейчас сидел рядом, криво улыбаясь. Ему было неприятна ее реакция? — Ты меня напугал.
— Прости, я звал тебя, но ты не отвечала и я начал беспокоиться, — она слегка подвинулась, позволяя мужчине сесть рядом. — Я видел, как ты забиралась на крышу. Это было очень опасно.
Она кивнула, косо разглядывая мужчину, который сейчас был одет в простые штаны и белую рубаху, расстегнутую на груди. Примо улыбался чему-то своему, смотря на небо. Она вдруг вспомнила, что Джотто любил небо, поэтому так и было названо пламя, которое он использовал.
— Здесь очень красиво, люблю это место, — она опустила руку на растение, пальчиками играя с листочком. — Люблю сидеть на крышах ночью, кажется, что так ты ближе к небесам, созвучен с пением мира, — Момои позволила себе расслабиться и опуститься назад, закидывая ногу на ногу и складывая руки на животе. — И в такие моменты думается проще… Намного проще.
Примо улыбнулся, наблюдая за девушкой. Он понимал, о чем она говорит. Ему иногда нравилось, сидя на крыше, разговаривать, думая, что кто-то наверху его услышит. Примо приходил сюда, когда ему было тяжело. И ему вдруг стало интересно, было ли тяжело Момои или же она просто пришла посмотреть на небо?
— Ты так и не ответила на вопрос, — напомнил он ей, ложась рядом и поворачивая голову, наблюдая за лицом девушки. Она слегка повернула голову, но, увидев, что он на нее смотрит, повернула ее в другую сторону. Столь невинная реакция была забавной, учитывая, с какой легкостью она носит мужские вещи и открывает ноги.
— Я не могу тебе сказать, — тихо прошептала она, убирая челку, упавшую на глаза.
— Почему?
— Потому что… ты не поймешь.
Она была уверена, что Джотто попытается понять ее, но не сможет. Она боялась его реакции, боялась того, что он после попытается сделать. А еще боялась того, как это повлияет на будущее. Изменять будущее — это то, чего она делать не хочет, как и портить отношения с Первым и его хранителями.
«Их сходство с Десятым поколением играет злую шутку со мной», — подумала она, недовольно поджимая губы.
В голове вдруг неожиданно прояснилось, когда она вспомнила еще кое о чем.
— Что вы сделали с теми нападающими?
«Чем раньше я узнаю, был ли это ход Леонардо — тем легче мне будет житься дальше», — подумала она, недовольно поджимая губы. Это ведь был первый пункт ее плана, верно? Плану лучше следовать, иначе смысла в нем вообще не будет.
— Джи их допрашивал, сейчас они находятся в особняке, — она почувствовала благодарность, когда Примо ответил на ее вопрос, не спрашивая ее, почему она интересуется этой информацией. Сейчас ей вдруг подумалось, что Примо вполне мог посчитать, что она беспокоится о соратниках. Момои дернула головой, отказываясь от этой мысли. Она стала параноиком, переживая из-за того, что о ней подумают другие. Чем хуже о ней будут думать, тем сложнее ей будет работать.
Повернув голову к лицу мужчины, она внимательно вгляделась в его лицо.
— Они что-нибудь сказали? Почему они напали?
Джотто отрицательно покачал головой.
— Плохо, — пробормотала она, не зная, что делать. Вряд ли ей удастся разговорить этих ребят, она не умела пытать людей. И вообще не любила причинять боль людям. — А Деймон пытался? Иллюзии — мощное средство, кого угодно можно разговорить, погружая в иллюзии. И никакого насилия.
Никакого насилия — только недееспособный человек, который на всю оставшуюся жизнь овощ. Ну, во всяком случае, если сделано неаккуратно. На самом деле, воздействие на человека иллюзией — это самое противное, что может быть. Момоипитает искреннюю неприязнь к иллюзионистам, особенно после того, как в ее голове побывала Хром во время тренировки. Не то, чтобы Момои не знала, что будет, она просто думала, что сможет противостоять, сопротивляться. В реальности это оказалось невероятно сложно. Это был ценный урок: никогда быть уверенным в своих силах.
Это было отвратительное липкое чувство. Она была уверенна, что вокруг нее сгустилась тьма, из которой появлялись ужасные образы. Она пыталась от них отмахнуться, убежать так далеко, как только могла, но в реальности она стояла перед Хром и просто смотрела ей в глаза. После она сочувствовала тем, чье сознание захватывал РокудоМукуро. Каким бы отвратительным человек ни был, никто не заслуживает такой участи. Хорошо, когда ты ничего не понимаешь, а когда ты своими руками убиваешь близких людей и можешь видеть это?
Пожалуй, после этого девушка и стала относиться с подозрением к иллюзионистам. Даже Хром не вызывала особого доверия, так как была тесно связана с Мукуро, который появлялся каждый раз, когда заблагорассудится.
— Не думаю, что он согласится на это, — криво усмехнулся Джотто. Не совсем так, Деймон на самом деле попытался, но эти ребята говорили о чем-то странном, что было сложно понять. — В любом случае, мы работаем над этим. Это лишь вопрос времени, когда они заговорят.
Момои вздохнула, прикрывая глаза. Снова она в тупике. Хотя, конечно, можно воспользоваться старой схемой, когда отпускаешь крысу и она приводит тебя к кукловоду, но вопрос о существование кукловода все еще был открыт.
«Слишком сложно. Это не для меня…»
— Хочу сбежать, — пробормотала она, стушевавшись под внимательным взглядом мужчины. — Знаешь, я не похожа на вас, я ненавижу трудности и постоянно убегаю, предпочитаю спокойную жизнь. Я слабый и безвольный человек.
И Момои признавала свою слабость, так проще.
— Я не думаю, что это так, — Джотто улыбнулся, разглядывая ошарашенное лицо девушки. — Ты ведь здесь, ты вполне могла сбежать, но ты попросила помощи, решив бороться с обстоятельствами.
Это не было полной правдой. Просто у нее не было выбора. Впрочем, она на самом деле могла ничего не делать. Она могла сбежать, сделать вид, что не получила письмо от отца, но Момои не сделала этого. Не важны причины. Это можно было считать выбором.
Ее выбор.
Забавно, но когда-то давно она уже слышала нечто подобное.
***
— Момои, дыши через нос, — у Тсунаеши сталь сквозит в голосе, но девушка все равно знает, что парень в панике. И она в панике. — Момои, ты слышишь меня? Девушка сдавленно всхлипывает и кивает. Руки в крови. Своей или чужой — разницы для нее уже не было. К счастью, ран серьезных она не успела получить, но этого опыта хватит ей до самой старости. Она дышит тяжело, опуская голову куда-то между коленей. Холодные руки Тсунаеши касаются голых плеч, заставляя дрожать лишь сильнее. Он мягко давит на плечи, слегка поглаживает. — Тсуна, — они вздрагивают одновременно, услышав голос Реборна. Шатен внимательно смотрит на мужчину и тот качает в ответ головой, прекрасно понимая, что хочет узнать парень. — Выживших нет. Арджент скулит, словно побитая собака, цепляясь доверчиво за пиджак Тсунаеши. Она все еще помнит, как грубые мужские ладони трогали ее колени, рвали платье на ней. Помнит, как выстрелила, а после чувствовала тяжесть чужого тела. Помнила, как горело то здание. Помнила крики людей, помнила выстрелы. Помнила, как парнишка, еще молодой, лишился головы прямо у нее на глазах. Помнила, как скользили ноги в туфлях из-за крови, разлитой на полу. И крови было столько, что можно было заполнить бассейн. А ведь она могла им помочь, будь она сильнее. Умей она больше, чем просто стрелять из пистолета. Будь она сильной, как другие, то все было бы иначе. Она это прекрасно понимала, как и то, что все это ее вина. Это было слишком, она не могла это выдержать. — Момои, дыши, вдох и выдох, давай, — голос у Тсунаеши успокаивающий, она прекрасно знает, что сейчас парень жалеет о том, что отправил ее на переговоры одну. Жалеет о том, что вообще уговорил ее на это. Она знает, что Тсунаеши точно будет винить себя, но у нее нет сил успокоить его. Ни его, ни себя. — Арджент, черт возьми, возьми себя в руки, — неожиданно рявкает он, заставляя девушку поднять заплаканное лицо, чтобы посмотреть на него. — Все будет хорошо, поняла? Кивни, если поняла. Момои медленно кивает, позволяя парню передать ее на руки Реборну. — Отвези ее домой, — Тсуна закусывает губу и стягивает пиджак, набрасывая его сверху на девушку. Она цепляется пальцами за пиджак, вспоминая, что на ней лишь порванное платье. И одна туфля, вторую она потеряла, когда убегала… Девушка не в силах унять дрожь, она кладет голову на плечо мужчины и подавляет желание зарыдать. Реборн не из тех, кто умеет успокаивать. И он не оценит такое проявление слабости. Все, чего хочется, это оказаться дома, смыть с себя всю эту грязь и зарыться в одеяле, проплакав пару дней. Она против проявления слабостей, но, когда Реборн пытается посадить ее на заднее сидение в машине, она цепляется за него в панике, что он уйдет. Мужчине приходится садиться на переднее сидение вместе с ней, потому что никакие уговоры не помогают. Девушка перебрасывает ноги на сидение рядом и, поняв, что ее не отпустят, кладет голову на чужое плечо. Момои кутается в пиджак, стараясь спрятать руки, испачканные в крови. Чужой крови. Крови людей, которым можно было еще помочь. В крови людей, которым она не помогла. — Ты ранена? — голос Реборна кажется ей оглушительно громким в тишине. Она счастлива, что рядом сейчас есть хоть кто-то. А еще ей очень хочется спросить у Реборна, каково это, спать, зная, что из-за тебя было убито так много людей? Зная, что на твоих руках кровь? Что ты убил, пусть и для того, чтобы выжить. — Не к Шамалу, — тихо говорит она, а после смотрит на сосредоточенное лицо мужчины. — Реборн, прости меня… Ей очень хочется снова заскулить, захлебнуться в слезах. Но у Реборна дорогой пиджак, а ей, как наследнице уважаемой семьи, нельзя плакать при других. Впрочем, ей и сидеть на коленях у малознакомого мужчины нельзя. И убивать тоже. — Из-за меня случилось все это… Если бы я была сильнее, то… Мне было так страшно и я не знала, что делать, все было так быстро, что я даже не успела понять… Аркобалено кладет ладонь на ее затылок, прижимая ее голову к своему плечу. В конце концов, он прекрасно понимал, что методы, с помощью которых он успокаивает Тсунаеши, не сработают с девушкой. А ей нужна помощь, которую, по иронии судьбы, он оказать не в силах. — Ты учил меня, что нужно быть… холоднее, но я… — Все в порядке, Момои, — выдыхает он, сжимая рукой руль и думая о том, что этот день был чертовски сложным и длинным. — Ты сделала все, что могла. «Но этого было недостаточно», — думает она, сжимаясь в комочек. — Если тебе так тяжело даются эти слезы, то стань еще сильнее, чем сейчас, — мужчина выворачивает руль, а после усмехается, когда девушка перебирается на соседнее сидение, надевая пиджак Тсунаеши, а после обнимая колени руками. — Рад, что тебе стало легче. — Тебе срочно нужен репетитор по успокоению других, ты совершенно не умеешь это делать, — тихо ворчит она, смотрясь в зеркало и нервно растирая тушь по щекам пальцами. — Но ты ведь успокоилась, — парирует Реборн, а после останавливает машину у особняка Вонголы. — Момои, по-моему, ты достаточно сильная, раз тебе хватило смелости сделать выбор и идти по тому пути, который выбрала. Девушка прикусила губу, открывая дверцу машины и опуская ноги на асфальт. — Не в твоем характере говорить такие вещи. — Никто не может делать все в одиночку, даже Тсуна, для этого у него есть семья, пора бы и тебе это понять. После этих слов на некоторые вещи она стала смотреть иначе, но кошмары все равно ее преследовали еще долгое время.***
Арджент слегка вздрогнула, прикрывая глаза и стараясь дышать через раз. Если контролировать дыхание, полностью сосредоточиться на нем, то становится легче. Мысли проясняются, а страх исчезает. Становится легче. Пока не накрывает второй волной. А вторая волна всегда накрывает, потому что она неожиданно приходит. Может быть через минуту или через час, а может накрыть ночью. Забавно, что она вспомнила об этом именно сейчас. Она уже очень давно не вспоминала события тех лет. Ее самое первое дело, первое убийство. То, о чем лучше не вспоминать. И это было тем, что не давало ей спать. — Уже поздно, давай вернемся в дом, — она повернула голову к Джотто, который внезапно заговорил. Мужчина слегка улыбнулся, спускаясь вниз и помогая девушке тоже подобраться к краю. — Знаешь, я был удивлен, когда увидел ноги за окном. Это было очень опасно, поэтому не делай так самостоятельно. «Самостоятельно? То есть если я буду это делать с кем-то, то можно?» Она сдавленно хихикнула, смотря вниз и думая о том, как бы ей спрыгнуть на балкон. Джотто решил все за нее, обхватив ее руки своими, он мягко улыбнулся, помогая ей спустится. Он с легкостью держал ее на весу, пока она ногами не коснулась перил и не спрыгнула на пол балкона. — Я тут подумала кое о чем, — задумчиво сказала Момои, наблюдая за тем, как проворно и изящно двигается мужчина, спускаясь так же, как и она. Оглядев Примо, что стоял рядом, она слабо улыбнулась. — Почему меня поселили именно в этой комнате? Она не похожа на гостевую. Это на самом деле был интересный вопрос. Она ведь прекрасно знала, что на первом этаже есть свободные комнаты, в которых обычно размещали гостей. Даже если предположить, что слуг так много, что они занимают достаточное количество комнат, те комнаты все равно останутся пустыми. А на втором этаже находятся комнаты хозяев, хранителей и самого Примо. Так почему именно на втором этаже? — Может, я решил последовать твоему совету и не впускать в дом «кого попало», — улыбнулся мужчина, а Момои нахмурилась. «Я помню, что говорила это, но это не ответ на мой вопрос. Или он хотел этим сказать, что держит друзей близко, а врагов еще ближе? Или что уже доверяет мне?» — Не понимаю тебя, Вонгола, странный ты, — она качнула головой, забираясь на свой подоконник и махая ему рукой. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — тихо ответили ей. Арджент закрыла окно, отмахиваясь от пантеры, которая смотрела удивительно понимающе. Большая кошка растянулась прямо на ее кровати, положив голову на подушку. — Все в порядке, просто общалась, — ответила она, стараясь не смотреть в зеркало, прекрасно понимая, что все ее лицо красное. Это было даже не странно для нее, все же Джотто был достаточно привлекательным, чтобы вызывать такие реакции. Забравшись на кровать, она закрыла глаза, даже не замечая, как провалилась в сон. Она еще не знала, что следующий день принесет еще больше проблем.
