Rev!Falls

— Мне просто, — Руди закурил, — приснилось кое-что. И я вспомнил о тебе. Мне стало как-то тревожно и я решил проверить. А ты и правда оказалась здесь, просто интуиция. — Приснилось? Что? — Ну, ты помнишь…

***

Несколько лет назад Солнце неистовствовало. Плавились даже золотые зубы многоуважаемого мэра Гравити Фоллз. Хотя многие были не против, чтобы расплавились не только зубы. В городском бассейне было не протолкнуться, что Венди (тогда подрабатывая там в свободное время) не выдержала и взяла отгул… в Канаду. Весь этот день Гидеон с Пасификой пробыли дома. Мисс Нортвест даже разрешила в такой аномально жаркий для августа день не закрывать дверцу холодильника. Потому что даже мощного вентилятора не хватало, чтобы не зажариться с хрустящей корочкой. — Вылезай уже, — бодрым не по погоде голосом позвала Пасифика. — Спасибо, но нет. Мне и здесь хорошо, — оповестил голос из недр холодильника. — Я только что была на улице, солнце ушло, — радостно заявила девушка. Никогда бы не подумала, что будет рада такому. Спустя несколько секунд, взвесив все «за» и «против», голова Гидеона с опаской всё-таки вылезла из морозилки. Или это был просто эффект долгого пребывания головы в холоде, но снаружи и правда было очень хорошо. Жара исчезла так же внезапно, как и появилась. Два холма и мост Гравити Фоллз. Довольно отдалённое место, но оттуда открывается до безумия восхитительный вид на сам город. Но самое прекрасное — наблюдать оттуда закат солнца. Ребята бывали там раз в неделю обязательно. Только раз, потому что туда сложновато добраться, да и долго. И на автобус деньги не всегда есть. Но сегодня был точно такой случай, когда туда просто необходимо съездить. Что и сделали. Отдышавшись от подъемов и спусков, ребята еще некоторое время сидели в молчании. — Всё-таки здесь невероятно красиво! Я давно хотела взять сюда альбом с красками и нарисовать всё это великолепие! — нежно улыбнулась Пасифика Нортвест. — Как солнце, что еще не успело зайти, отражается в реке, каким маленьким и кукольным кажется наш городок отсюда! Это прекрасно! Но потом вспоминаю… Я не умею рисовать, — засмеялась девушка. Вдруг ее лицо переменилось. Ей стало немного тревожно. — Знаешь, иногда я чувствую странную эм… энергетику внизу. Какое-то черное пятно на красочной картине. И самое печальное, что не могу понять, что это и откуда, — она удручённо выдохнула и закрыла глаза. — Да? Так ты тож… Слушай, Пас, — Гидеон резко оторвал руки от травы, на которую опирался, и положил их на плечи удивленной девушки. Он, похоже, был явно встревожен. — Что? — приоткрыв один глаз, спросила Пасифика. Свежий ветер потрепал её челку. Теперь волосы лежали как попало. — Я подумал, что, — он вдруг начал нервничать, решимость сразу куда-то пропала. — Ну, тут… красиво, да? — Конечно, — чуть приподнялась Пасифика. Поведение друга настораживало, хоть и не сильно. В принципе, он всегда был странноватым. Как и она сама. Поэтому их дружба такая крепкая. — И вообще, было бы неплохо каждый день приезжать сюда. Всё лето. Закат такой красивый, ты тут… Я тут… тоже, — отвел глаза в сторону парень и потёр шею. Вдруг его руку задела её рука. Он невольно вздрогнул. — Гидеон, что-то случилось? — её взгляд был столь серьёзен, что внутри парень весь съежился, будто перед матерью. Но ведь она не была его матерью. Он испытывал к ней другие чувства. Определенно. Поэтому… Нужно… — Ты ведь сказала, что, — Глифул отвел взгляд в сторону, — чувствуешь нечто черное, темное… Я тоже, если честно, его ощущаю. И это тревожит немного. И странновато, — он усмехнулся, — даже для этого города. Я просто хочу удостовериться, что мы с тобой всегда будем вместе и даже в таких ситуациях не бросим друг друга. Ведь мы с тобой… — Руди? — внезапно воскликнула девушка. — Прости, пожалуйста, Гидеон! Давай ты мне позже всё расскажешь? — спросила Пасифика, и, поймав «понимающий» взгляд Гидеона, вскочила с места. «Руди… Как всегда вовремя», — угрюмо подумал мальчик, вставая вслед за подругой. Он снова не смог ей сказать… Наверное, и не стоит. Где-то позади валялся синий старенький велосипед. А на холм и правда поднимался парень, укладывая рыжие волосы, что растрепались от ветра. Руди пришлось прекратить сие занятие, когда на его шею бросилась блондинистая девушка тринадцати лет. После крепких объятий, поставив чадо на землю, парень поправил волосы и сестре. — Смотрю и у тебя проблемы с ветром, котёнок. — Ветер — это послание богов! Ты ведь не знал, как сегодня было невыносимо жарко! — зажмурилась от воспоминаний девушка. — А, точно, тебя же сегодня не было в городе, — подошёл к родственникам Гидеон. — Точно так, чудик. Сегодня я был у зубодёра. А как же мне было хорошо в кабинете с кондиционером, зуб даю, — мечтательно протянул Руди, — пока вы здесь жарились… — Если собрался издеваться, то лучше уходи, — шуточно возмутилась девушка. — И без каламбуров, пожалуйста, — добавил Гидеон вполне серьёзно. — Ок, ок, ребятки, не ныть! — Руди таинственно начал рыться в карманах. Вдруг он достал колоду карт. Потасовав карты, он раскрыл их веером. — Выберите одну, запомните, мне не рассказывайте. — Нам нужно запомнить одну или каждый свою? — уточнил Гидеон, на что Руди пожал плечами. — Да всё равно. Делайте, что хотите. — Готово. — Ок. Дальше он вновь сложил карты в колоду. Положил их в карман. Закрыл этот карман. И с самодовольным видом произнес: — Туз пики, — указал он на Гидеона, — девятка буби, — на Пасифику. — Мимо. — Молоко. — Конечно же, ведь всё потому, — довольная улыбка не слезала с лица Руди. Он подошёл к друзьям и делая вид, что достает из-за уха… — Ух! — удивилась девушка и улыбнулась. — Мороженное! Как кстати, — даже ворчливый Гидеон оценил этот фокус и взял протянутое лакомство. — А я о чём говорил. Наслаждайтесь, дети мои, и ещё долго вспоминайте меня добрым словом… — Нужно постараться, чтобы тебя забыть, — засмеялась Пасифика, открывая мороженное. — А себе ты не взял? — Мне нельзя. Я был у зубодера, я ж сказал. Пасифика мельком глянула сначала на часы, потом на брата. Прищурившись, она вновь хотела что-то сказать, но лизнув холодное лакомство, немного печально посмотрела на Руди. — Ванильное? Вот ведь, не люблю ванильное… — Ты же любила его раньше, — удивился старший братец. — А теперь нет. Я пересмотрела свои взгляды на жизнь… — Даже если так, — парень положил на плечо девушки руку, — дарёному коню в зубы не смотрят. Где-то вздохнул один Гидеон. Теперь они были уже втроём. Пасифика поделилась мороженным с братом, который сначала брать его не хотел, так как: «был у зубодера», но спустя нескольких препираний, родственники уже по очереди откусывали от холодного лакомства. Руди рассказывал невероятные (это правда, в такое мало, кто верит) истории про учебу в закрытой школе. Хоть это было очевидной ложью, но слушать было довольно занятно. (если бы не каламбур на каламбуре. Гидеон каждый раз вздрагивал) — … и он мне тогда здорово помог, я ведь, не буду скрывать, не силён в точных науках. Поэтому когда эти зубры подошли к нему и начали приставать: «Зубришь, зубрила?», я подумал, что хватит, зуб за зуб. Подошёл я к ним, слегка взял за плечо и развернул, ну, чтоб общаться было удобнее, а потом деликатно так: «Тебе в зубы дать?». Ну, там понеслось… — Мне кажется, — вдруг перебила Пасифика, таинственно щурясь, — или кому-то выбили зуб мудрости? Двое засмеялись и дали друг другу пять. Один же только угрюмо помотал головой и тяжело выдохнул. — Да ладно тебе, чудик, — просмеявшись, хлопнул по спине парня Руди. Гидеон выгнулся от такого внезапного жеста. — Может, посмотришь на это более позитивно? Вздыхаешь только, как старый дед… — Да потому что хватит уже глупо шутить! — он не кричал, но слышно было весьма… — Начинает раздражать! — Гидеон лег на траву, положив под голову руки. Руди повторил за ним. — Угу, — только и сказал он. Чуть помолчав, добавил. — А ведь знаешь, девочкам нравятся парни с чувством юмора. Гидеон чуть не поперхнулся. Откашлявшись, он недоверчиво взглянул на рыжего. — Возможно, но точно не твоё. — Да ладно, — Руди подмигнул Глифулу, — обращайся, как-нибудь научу тебя парочке шутеек. Гидеон от такой невиданной щедрости и доброты открещивался, как только мог. Спас его телефонный звонок. Уже закончив разговор, парень громко хлопнул крышкой телефона. — Руди, я одолжу твой велик? Срочно нужно домой. — Без бэ, парень, — пожал плечами Руди. — Уедем с малой на последнем автобусе, — когда Гидеон уже отъехал достаточно далеко, рыжеволосый крикнул: — Если всё-таки хочешь научиться шутить, обращайся в любое время! Помогу обязательно, зуб даю! Усмехнувшись, Нортвест-старший вновь сел на траву и задумчиво посмотрел вдаль. Он почти не заметил, что рядом тихонечко устроилась на его плече белокурая макушка. — Уедешь на автобусе? А тебе плохо не станет? — Станет, наверное, — пожал плечами Руди. — Но с его родителями… Короче, чудику он нужнее. Но вот скоро у меня появится машина, — мечтательно улыбнулся парень, — покатаю вас. Синяя… Нет. Черная! Или лучше… — Розовая! — Моя машина, — Руди четко сделал ударение на «моя», — розовой не будет никогда! Они вновь замолчали. — Спасибо, что поделился с Гидеоном мороженным. — О чем это ты? — У зубодёра ты был пять или шесть часов назад. Это совсем не «отговорка». И ты ведь не знал, что он тоже тут будет. — Вы всегда вместе, — усмехнулся Руди, однако… — Не за что… — Ну и, — солнце почти зашло за горизонт. Наступающая темнота расположила к особой беседе. — Как дела с новой подружкой? Не смотри так удивлённо, я знаю, ездил ты не только ради дантиста. Парень выгнул одну бровь, уголки его губ чуть приподнялись. Как же глупо разговаривать об этом с ней. Но ведь ничего не поделаешь. Наверное… — Она, оказывается, живет в Гравити Фоллз. Когда узнал, глаза такие же были, как у тебя сейчас, — засмеялся парень. Пасифика тут же оправилась. — Нормальный дантист, оказывается, как и нормальный парикмахер в Гравити Фоллз не обитают. — Но вы же там не случайно встретились, — немного натянуто, как показалось Руди, улыбнулась его сводная сестра. — Нет. Но я не знал, что она там не живет, а только приехала на время в гости. — И как она тебе? Такая же милая кореяночка, как и на фотографиях? * — Такая же милая, — усмехнулся парень. — На вид, да. А так, роковая девушка… хочу сказать — именно то, что я и ожидал, судя по нашей переписке. — Правда? — девушка еле заметно отвернулась. — Ведь именно такие тебе и нравятся, поздравляю, — Пасифика поднялась на ноги и отошла от парня на приличное расстояние. «Ага, именно такие», — прищурившись, Руди посмотрел на сестрёнку. — Угу, спасибо, — бросил Руди и поднялся с места. Он долго и молча смотрел на силуэт Пасифики, что также молча смотрела на расположившийся внизу крошечный городок. Когда она так делает: отворачивается и надолго уходит, то явно расстроена. Догадаться несложно. А что ещё он мог ей сказать? Что Кэнди Чу ему совсем не нравится, ты в сто раз лучше? В какой-то степени это правда, в какой-то — ложь. Да и он привык врать всем. Что поделать, если вся его жизнь строится на вранье? Но видеть её такую было невыносимо грустно. Нужно что-то сказать. Лето заканчивается, если он уедет, оставив всё так, то самому будет тошно. Но как подойти? Наконец, случай подвернулся. Девушка вздрогнула от неожиданного порыва ветра. Сегодня же было очень жарко, она и не думала захватить с собой даже ветровку. Вот так всегда, никакой предприимчивости. Только Пасифика об этом подумала, как на её плечах оказалось так знакомо пахнущее худи. Девушка резко развернулась, чем и воспользовался Руди. Он поймал её за плечи, после застегнул молнию до самого конца. — Если ты заболеешь, ругать, скорее всего, будут меня, — пояснил он с необычайно серьезным видом. Именно из-за этого Пасифика вновь отвернулась. — Хей, котёнок, давай в последние деньки лета не будем ссориться… — Мы и не ссорились, — тихо пролепетала девушка, чьи руки, из-за застегнутого худи были скованы. — Наверное… Но мне не нравится, что ты не улыбаешься. — Повода нет, — пожала плечами девушка. Несколько секунд о чём-то подумав, она повернулась с ехидной улыбкой. — Ты ведь ни разу не пошутил с того момента, как ушел Гидеон. — Так вот в чём дело, — серьёзность пропала с его лица, будто её и не было. — Я знаю, что его раздражают мои божественные шутки, поэтому и говорил. А теперь, как ты и сказала, повода нет. — Ах так? Любимая сестренка теперь для тебя не повод? — Пасифика слегка толкнула Руди в плечо. Вместо ответа Нортвест-старший только обнял девушку. Она сразу притихла. «Вот так всегда», — подумали оба, тепло улыбнувшись. — Лето почти закончилось, — прошептала чуть слышно Пасифика. — Ты скоро вновь уедешь… Я знаю, это повторяется год из года, но именно в этот раз я, — она печальными глазами посмотрела на брата, — очень не хочу, чтоб ты уезжал… Руди чуть отвел глаза в сторону. У него был вид, будто он что-то понял. — Так вот почему ты всю последнюю неделю ходишь сама не своя. Как не посмотрю на тебя — грустная мордочка. Опять ж из-за ерунды. И это твоё: «Не хочу, чтобы ты уезжал», тоже, кстати, повторяется год за годом, — усмехнулся парень и потрепал сестру по голове. — Да! Но в этот раз всё намного серьёзнее! — Да ладно, — засмеялся Руди. — У меня предчувствие, что, — «Что ты не вернёшься». Девушка прервалась на полуслове. Этого так не хотелось слышать! Но это глупое чувство, оно раз за разом повторялось в голове, не желая успокоиться. Почему? Почему вдруг такое предчувствие? — Когда ты уезжаешь? — Хмм, — задумался парень, — где-то на следующей неделе. — Так скоро, — ещё больше расстроилась Пасифика. — Ты ведь приедешь сюда следующим летом? — Конечно, о чём вообще речь, котёнок? — всё продолжал улыбаться Руди. Но это странное беспокойство медленно, но верно пробиралось и в его голову. — Пообещай мне! Пообещай, что не оставишь меня! — воскликнула Пасифика, глядя чуть мокрыми глазами прямо в душу. — Обещаю, — шепотом ответил парень и прижал от чего-то всхлипывающую девушку к себе. Он не придал этому обещанию никакого значения. В тот момент. Только спустя несколько часов, он в полной мере начал понимать Пасифику. И это не радовало.

***

— Что? Но босс, почему именно сейчас? У меня ведь есть ещё неделя! Я не могу всё бросить и… — Руди напряженно дышал в трубку, выслушивая неприятные указания. — Да, я знаю, мне пятнадцать. Я готов проходить этот чёртов экзамен! — крикнул он в трубку. — Но почему не подождать до сентября? … Да знаю я! — жалобно протянул парень. — Понял. Буду. Обязательно. Руди злобно ткнул на кнопку сброса. Рука бессильно опустилась. Завтра. Завтра уже нужно быть на месте. Он так долго ждал этого дня. Дня, когда он станет официальным сотрудником мистера МакГакета. Так иронично хотеть отодвинуть этот день. Но что поделать? Отец и Присцилла поймут, куда он и зачем. Но вот Пасифика… А ведь недавно он обещал ей… Паршиво… Лучше уехать рано утром, чтоб не было никаких долгих прощаний и объяснений. Лучше, если он не увидит её разочарованное лицо. Побег? Возможно. Но это лучший вариант. Не привыкать. «Напишу письмо с извинениями и брошу под дверь. Да, сойдёт», — всё ещё злясь на весь мир, подумал Руди. Но письмо он тогда так и не успел написать.

***

Самое идиотски-противное было то, что ему сказали, что домой он больше не вернётся. Это был удар ниже пояса. Предчувствие Пасифики оказалось правдой. Еще несколько месяцев Руди вспоминал эти её слова и смеялся. От безвыходности. Плохой путь в жизни он выбрал всё-таки. Хотя… Какой человек, такой и путь. В свое шестнадцатилетие, 15 июня, когда он первый раз не приехал в Гравити Фоллз, Руди будто переродился. С пистолетом в руках, стреляющий по мишеням, он с каждым выстрелом вбивал себе в голову, что не виноват, все так и должно быть. И переубедил себя. Как ему казалось. Но уже через два года, вернувшись «домой», он понял, что всё-таки скучает и рана на сердце болит не только у него. И от этого становилось ещё хуже.

***

Наши дни Абонент не отвечает или временно недоступен, попробуйте позвонить позднее. Вернувшись в свою обычную форму, Билл будто оказался в домашней удобной одежде. Всё-таки человеческое тело слишком хрупкое и быстро устаёт. Как же неудобно, когда приходится спать каждую ночь, чтобы восстановиться! Наконец, достигнув определенного комфорта, уже в своей привычной форме, демон занялся любимым делом — подслушиванием чужих разговоров. И своих «подопечных» просто необходимо контролировать. Небось, натворят ещё дел…

***

— Да? Незнакомый номер… Интересно, кто это? — Судя по твоему тону ты прекрасно знаешь, кто это. — Возможно. Но я ведь не могла точно знать: позвонишь или нет. И… Как же ты узнал мой номер, незнакомец? — Знаешь, во-первых, я польщён… Ты правда ждала моего звонка. Во-вторых, я всегда выполняю свои обещания. В-третьих, пусть это будет моим секретом. Хотя, опять же твой ехидный голосок выдает, что ты и это знаешь. — Возможно… — Твой телефон был выключен. А через три минуты ты взяла трубку. И что у вас случилось, миледи? И прошу, без ваших «всё прекрасно». Я же видел ваше состояние. Давайте, расскажите мне. Сегодня я буду вашим персональным психологом. — Спасибо, что не психиатром. И… Если бы я и хотела, то не смогла бы рассказать. Ты ведь работаешь на нашего, эм… думаю, что всё-таки врага. Было бы очень печально, если бы потом это обернулось против меня. — Мисс Пайнс, вы мыслите очень здраво. Это проблема, конечно же. Хотя я и разделяю личную жизнь с работой, но верить этому естественно никто не будет. Тогда можно сделать и так: спросите меня что-то такое же личное. Тогда это будет равноценный обмен. — Это… Всё равно рискованно. Вдруг ты соврешь? — Не думаю… Ты же видела меня сегодня, я пьяный… сейчас уже гораздо сильнее. Именно поэтому я и решился звонить. — То есть без алкоголя ты бы мне не позвонил? — Что за разочарованный тон? Но если честно, то да. Я бы не позвонил. Очень рискованно связываться с вами, мисс Пайнс. Да и со всеми Пайнсами в принципе. А когда я пьяный — я смелый. — Но ты говорил: «Это мое обычное состояние». — Я соврал, чтобы казаться пафоснее. Я даже зачем-то тебе это сейчас рассказал. Я точно не смогу сейчас врать. … Эй, ты смеёшься! — Неправда! — Ты всё ещё смеёшься. Ну, этого я и добивался. Тебе совсем не идёт быть мрачной. Так ты успокоилась? — Не совсем, но чем-то ты мне помог. Наш равноценный обмен ещё в силе? — Возможно. Но ты ведь мне всё равно не веришь. — Я хочу смотреть прямо в глаза, когда ты будешь говорить. Тогда я точно буду знать, что ты не соврал. — От этого тебе станет легче? — Определенно. — Давай тогда через пол часа в парке? — Что? То есть прямо сейчас? — Конечно. Зачем откладывать? Да и я потом, возможно, не смогу прийти… — Я не… Да, хорошо. Я буду там.**