Клин Аквилании

      Флавиан рассеянно перебирал драгоценности выхоленными, тонкими пальцами, но его светло-синие глаза ничего не замечали.       - Какие кольца угодно надеть вашему высочеству? – услужливо спросил лакей.       - Что ты сказал? – юноша вздрогнул, очнувшись от задумчивости.       - С вашим праздничным нарядом отлично будут смотреться сапфиры, - голос лакея звучал приторно-вкрадчиво, - они будут прекрасно подчеркивать белизну рук вашего высочества.       - Сапфиры? – рассеянно повторил Флавиан и устало вздохнул. – Да, пусть будут сапфиры. Мне, право, все равно...       - Ах, ваше высочество, сегодня же день вашего совершеннолетия, а вы так грустны!       - Все в порядке, Джес, - юноша поджал чуть подкрашенные губы и пристально осмотрел себя в зеркало. – Да, все в полном порядке, поверь.       Он, несомненно, был красив: светлые волнистые волосы, падавшие на хрупкие плечи, глаза в обрамлении длинных черных ресниц, то пленявшие окружающих темно-густой синевой, то становившиеся до странности светлыми, почти ледяными, прямой нос с нервными, трепетными ноздрями, губы – возможно, слишком тонкие, из-за чего лицо с ангельскими чертами временами казалось капризным, недобрым и даже злым, тонкие линии бровей, высокий чистый лоб, наконец, бархатистая, белоснежная кожа и легкий, нежно-розовый румянец на щеках. Темно-синий костюм с серебряным шитьем красиво облегал изящную фигуру омеги с чуть округлыми бедрами, а глубокий вырез на тонкой шелковой рубашке открывал гладкую белую грудь и изящную шею, на которой сверкало великолепное ожерелье с крупными бриллиантами. У принца были удивительной красоты руки, казавшиеся белыми и нежными даже в обрамлении белоснежных кружев. Флавиан имел все основания любоваться своим отражением, но в этот день, день своего 18-летия, он был мрачен и подавлен до такой степени, что оказался не в состоянии скрыть этого от окружающих.       Принц Аквиланский... Это был громкий титул, но у юноши он вызывал лишь горькую усмешку. Крохотное королевство Аквилания уже несколько веков как было поглощено могущественной Хейнанской империей и включено в состав обширных Южных имперских владений, хотя и сохранило автономию. У Аквилании оставались свои вооруженные силы, в том числе свой спецназ, но они давно были включены в структуру имперской армии. Древняя династия правителей Аквилании формально оставалась у власти, но власть эта была скорее призрачной. И теперь аквиланские правители по воле Империи не имели права именоваться королями – только принцами. Флавиан – принц-омега – был последним представителем аквиланской династии, и он знал, что если умрет бездетным, то его крохотное королевство, состоявшее из трех живописных горных долин, утратит остатки независимости и будет преобразовано в обычную имперскую провинцию, где всем будут заправлять алчные и решительные хейнанцы. Флавиану с детства внушали, что главная его цель – выжить и подарить королевству наследника престола, чтобы династия не угасла и Аквилания сохранила хоть частичную, но самостоятельность. И он постоянно убеждал себя, что в этом действительно состоит его долг, но эта мысль вызывала в нем страх, и он старался не думать о том ужасном моменте, когда...       Два года назад, когда Флавиану было 16 лет, его отец-альфа погиб. Все списали на случайную автокатастрофу, но аквиланцы шептались, что их правитель стал жертвой заговора, ибо имел неосторожность перейти дорогу могущественным вельможам, в первую очередь губернатору Южных владений Аллену фра Дорварду. И юный принц, в одночасье ставший круглым сиротой и формальным повелителем крохотного королевства, тоже нисколько не сомневался: его отца убили. Дело касалось строительства аэропорта, вплотную примыкавшего к землям Аквилании. Речь шла о миллиардных суммах...       Хуже всего было то, что по договору, навязанному Империей, если наследник аквиланского трона оставался сиротой до своего совершеннолетия, его опекуном от имени императора становился именно губернатор Южных владений. И юному принцу пришлось переехать в дом Аллена фра Дорварда –человека, который, скорее всего, и стоял за убийством его отца.       О, разумеется, в помпезном дворце опекуна изнеженный юноша утопал в роскоши, не уступавшей знаменитой роскоши аквиланских правителей, к которой он привык с пеленок. Он жил в великолепных покоях, был окружен толпой слуг, сдувавших с него пылинки и готовых выполнить любой его каприз, вокруг него всегда находились телохранители, казалось, оберегавшие юного принца от тени малейшей опасности. И тем не менее юноша каждую минуту, каждый миг чувствовал ледяное дыхание смертельной опасности, которая неотступно следовала за ним. Он ощущал эту незримую угрозу и на изысканных балах, и на светских приемах, и в прекрасных садах, и в мраморных залах губернаторского дворца, и в своих собственных покоях, щедро украшенных позолотой и великолепными фресками. Крохотное, но богатое королевство Аквилания с его высокими технологиями, намного опережавшими технологии всей империи, было слишком лакомым куском для алчных имперских вельмож, а если на пути к окончательному завладению этими богатствами стоял лишь слабый, изнеженный юноша, изолированный от аквиланских дворян, призванных его защищать, но бессильных ему помочь, то... не означало ли это, что дни этого юноши сочтены?       Да, омега знал, что в любом случае обречен на раннюю и мучительную смерть, но он до безумия, до слез любил жизнь, кроме которой у него ничего не было: любил запахи цветов и ароматы трав, вкус молока и меда, любил слушать шум ветра, прилетавшего из прекрасных долин его родной Аквилании, любил грезить, глядя в ночное небо, усыпанное крупными, яркими звездами... И каждую минуту ждал, что в его грудь или спину вонзится предательский кинжал какого-нибудь альфы-телохранителя, приставленного к нему опекуном-губернатором. И даже лежа в роскошной постели своей спальни, наполненной изысканными ароматами духов, он страшился, что в этот букет запахов будет подмешан ядовитый аромат. Самое ужасное, что к этим страхам невозможно было привыкнуть, они терзали сердце юного омеги, сводили его с ума. Он страстно мечтал найти сильного и смелого защитника, но... понимал, что и это будет означать для него смерть.       Защитник! О, юный омега знал, что граф Аллен фра Дорвард и его супруг-омега Эленций полны решимости не выпускать из своих цепких рук такую лакомую добычу как принц Аквиланский! Уже год как они день за днем методично и упорно внушали омеге, что он непременно должен выйти замуж - и ни за кого-нибудь, а за герцога Ювела фра Рандена –племянника Эленция. И не было сомнений, они сделают все, чтобы этот план сработал. Тогда Аквилания с ее богатствами окажется под полным контролем фра Дорвардов, ведь герцог фра Ранден был их младшим партнером в целом ряде предприятий и, как говорили, был по уши в долгах у своих старших компаньонов.       Да, несомненно, Ювел фра Ранден был более чем подходящей партией для такого знатного омеги как принц Аквиланский. Еще бы, герцог был одним из первых вельмож империи, приближенным к императорскому двору. Высокий, представительный, надменный, он уверенно ухаживал за юным омегой, не имея ни тени сомнений, что вскоре этот белокурый, изнеженный красавчик окажется в его роскошной постели, принеся с собой и титул принца, и богатства Аквилании, которые осядут в бездонных сундуках герцога. Ну, и в сундуках фра Дорвардов, с которыми, увы, придется изрядно поделиться, что тут поделать!       Между тем герцог вызывал у Флавия лишь отвращение. Самодовольный и самоуверенный, смотревший на юного омегу лишь как на средство получить и богатство и удовольствие, он казался принцу воплощением самых страшных кошмаров. Впрочем, юный омега понимал, что если еще и жив, то лишь потому, что фра Дорварды задались целью во что бы то ни стало выдать его замуж за фра Рандена. Иначе он был бы уже заколот кинжалом, отравлен ядом или случайно выпал из окна... Поэтому юноша, преодолевая собственное отвращение, принимал назойливые и пошлые ухаживания герцога - просто для того, чтобы остаться в живых.       Но про себя он принял твердое решение. И знал, что этот день – день его совершеннолетия – дает ему первый и последний шанс вырваться из удушающих объятий фра Дорвардов и отвратительных, потных лап их племянника.       Принц давно обдумывал свой план, в который не смел посвятить ни единую душу. И сегодня пришла пора этот план осуществить. Главное было – не поддаться предательскому страху.       - Гости уже собрались, ваше высочество, - вывел его из тревожной задумчивости голос слуги. – Все ожидают, когда ваше высочество выйдет.       - Что ж, задерживать гостей невежливо, Джес, - голос принца звучал мелодично и спокойно, даже неестественно спокойно. – Я иду.       Он в последний раз посмотрел на себя в зеркало, поправил сапфировые кольца на тонких, изящных пальцах и решительно направился в залу, где собрались гости.