Клин Аквилании

      Император действительно умирал. Он это понимал. Нечто чужеродное, темное, смолистое расползалось по его молодому телу, безжалостно пожирая его жизненные силы. Как странно, как быстро это случилось! Возращение в родовой дворец, ванна с успокаивающим составом, избиение плетью двух слуг, которое помогло несколько успокоить расшалившиеся нервы молодого властолюбивого альфы, затем массаж, когда два опытных молодых омеги втирали в тело императора приятные, живительные мази, одновременно подставляя свои выхоленные тела под ленивые удары плетки погружавшегося в блаженную негу повелителя.       И – внезапно – боль. Острая, режущая, как пила. Это было нечто невообразимое, то, чего не могло быть вообще! Молодой император испытывал наслаждение от чужой боли, но не допускал и мысли, что кто-то осмелится причинить боль ему. Его тело было создано самими богами, чтобы причинять боль другим, но ни в коем случае не испытывать боль самому!       Поэтому молодой повелитель испытал шок, почувствовав эту резкую, безжалостную боль. Но боль не оставляла. Новыми и новыми приступами она проникала в его тело, все глубже и глубже. Алтеан чувствовал себя беспомощным и бессильным. И тут в его сознание острым клином вонзилась мысль: «Отравлен!» Да, это могло быть. У молодого императора было много врагов, даже слишком много.       С отчаянным воплем Алтеан потребовал к себе врачей. И шефа службы безопасности.       Врачи суетились, мерили пульс, подключали всевозможные приборы, брали на исследование драгоценную императорскую мочу, а повелителя империи между тем снова и снова схватывали жестокие приступы раскаленной боли, от которой нельзя было спрятаться.       Шеф службы безопасности был, как обычно, невозмутим, деловито отдавая какие-то приказы как врачам, так и своим подчиненным, незаметно входившим в императорские покои.       Императору делали уколы, давали лекарства, равных которым, как уверяли доктора, не было в мире, его подключали к каким-то аппаратам, в его вены вливались непонятные растворы… Лица врачей становились все испуганнее и мрачнее. Лицо шефа имперской службы безопасности оставалось невозмутимым.       А император чувствовал, как его заглатывает всепоглощающая боль. Он привык, что всё и все в этом мире подчиняются его приказам, он знал, что является властелином решительно надо всем, что могло дышать и двигаться. Но теперь он с ужасом осознал, что над ним нависла сила, перед которой он ничто. Молодое мускулистое тело содрогалось от мучений, красивые, сильные руки конвульсивно сжимались и разжимались, прежде неизменно властное и надменное лицо теперь было искажено страданием и выражало муку и беспомощность.       - Император умирает, - донеслись до него холодные и спокойные слова.       Умирает? Алтеан с воплем, полным боли, подскочил на своем роскошном ложе. Нет, он не собирался, он не желал умирать! Он готов умертвить тысячи и миллионы жизней, но сам он умирать не хотел. Потому что это было неправильно, несправедливо! Он молод, и он император!        - Он скоро умрет,- снова донесся до него спокойный, холодный голос. – Постарайтесь облегчить его страдания. Если это возможно, конечно.       В этом холодном голосе звучали неизбежность и неотвратимость.       Алтеан открыл воспаленные от боли глаза. И увидел спокойный взгляд графа фра Ингольта.       - Кузен, - прошептал император с понимающей усмешкой. – Кузен… Вы мой ближайший наследник, не так ли? Вы наследуете трон Империи, когда я умру.       - У вас нет других наследников, - спокойно проговорил шеф секретной службы, почему-то забыв в этот раз добавить обязательное «ваше императорское величество». – Но я буду служить вам до последнего вашего вздоха.       - И вздох этот, как вы надеетесь, случится очень скоро, - простонал император .       И тут его тело пронзила новая стрела боли - раскаленная, беспощадная, невыносимая.       Уже теряя сознание, он увидел, как в спальню вошел какой-то неприметный человек и что-то сообщил фра Ингольту. Тот на мгновение нахмурился, а затем кивнул.       Император между тем погружался в рваный сон. И в этом сне он видел, как к нему приближаются черные силуэты. С ужасом он узнал в них всех тех, кого мучил, пытал – заслуженно и незаслуженно, кого приказывал казнить, над кем жестоко издевался. Эти силуэты толпились теперь вокруг его роскошной кровати и требовали отмщения за свои страдания.       Гордость оставила умирающего. Он пытался выдавить из себя мольбу о прощении, хотя прекрасно осознавал, что никакого прощения не заслуживает, что неумолимо надвигается час расплаты и его ожидают вечные мучения…       И тут тоненький лучик света ворвался в темное царство боли и смерти. Алтеан увидел своего истинного омегу. Тот лежал в какой-то комнатушке, закутавшись в жалкое тряпье, и дрожал от холода. Император вдруг понял, что этот хрупкий омега – единственный, кто может спасти его. Почему – Алтеан сам не знал, но зато знал, что это именно так. И он воззвал к своему омеге, и тот услышал его, вскочив со своей убогой кровати в каком-то далеком холодном городе. Императору вдруг стало легче, боль немного отступила, он стал погружаться в забытье…       Он сам не знал, сколько времени провел без сознания. Когда он очнулся, то услышал голоса возле своей постели. Разговаривали личный врач императора и шеф имперской службы безопасности.       - Императору как будто стало лучше, - голос фра Ингольта звучал как всегда невозмутимо. – Может быть, ваши лекарства подействовали? Будем надеяться, что его величество выживет.       - Признаюсь, граф, я не столь оптимистичен. Это экварус сидонис – яд, от которого не существует противоядия, увы.       При этих словах врача император похолодел. Неужели и впрямь нет никакой надежды?       -Экварус сидонис? – повторил между тем фра Ингольт. – Что это за яд?       - О, его секрет известен лишь в Аквилании, - сказал врач. – Аквиланцы умеют производить этот яд, но даже они не знают от него противоядия.       - Императору втерли этот яд в тело во время массажа, - озабоченно проговорил фра Ингольт. – Двое омег, которые делали императору массаж, уже мертвы.       - Яд подействовал на них так быстро? - удивленно спросил врач.       - Нет, они найдены заколотыми. Кто-то спешно заметает следы, - невозмутимо пояснил шеф секретной службы. – И надо признать, делает это весьма ловко. Но вы говорите, что следы ведут в Аквиланию? Неужели за покушением стоит принц Флавиан?       - Это ваше дело расследовать покушение, - проворчал врач. – Хотя мне непонятно, с какой стати принцу аквиланскому убивать императора ведь принц только что сам спас его в Герцинии!       - Да, не сходится, - вздохнул фра Ингольт. – Но аквиланский след будет проверен.       - Это ваше дело, - повторил врач. – А мое дело попытаться хотя бы облегчить страдания его величества, раз на спасение нет надежды.       - Вообще никакой?       - Мы будем бороться за жизнь императора, но медицина здесь бессильна, - развел руками врач. – Есть, возможно, только одно средство. Чисто теоретическое…       - Что за средство? – живо спросил шеф секретной службы.       - Не раз фиксировались случаи, когда человек выживал, если рядом с ним в этот момент находилась его истинная, биологическая пара.       - Вот как? Все тот же принц Аквиланский!       - Принц Аквиланский? – удивленно переспросил врач.       - Молчите! Это тайна императора. Вы ничего не слышали.       - О, разумеется! Я лишь хотел сказать, что между двумя истинными, то есть между альфой и омегой, биологически идеально подходящими друг другу, всегда присутствует связь, в том числе и телепатическая. Наука пока не в состоянии этого объяснить, она лишь фиксирует этот феномен. Таким образом, истинный омега императора уже должен знать, что его величество умирает.       - И он знает! – уверенно произнес фра Ингольт. – Он знает!       - Откуда вам это может быть известно?       - Мои агенты пару часов назад сообщили мне, что принц Аквиланский сел в Лютендии в самолет, направляющийся сюда.       - Он летит? – донеслось с императорского ложа.       Алтеан, осунувшийся, мертвенно бледный, приподнялся на кровати и полубезумными глазами смотрел на врача и шефа имперской службы безопасности.       - Ваше величество, вам нельзя двигаться! – засуетился врач.       - Принц летит сюда? – не слушая врача, повторил император, впившись взглядом в растерявшегося фра Ингольта.       - Да, государь, - неохотно произнес тот. – Принц Флавиан зарегистрировался в числе пассажиров регулярного авиарейса, направляющегося сюда из Френской республики.       - Где он сейчас? – прохрипел император.       - На борту самолета, разумеется!       - Я спрашиваю, где самолет?       - По данным моей службы, несколько минут назад лайнер уже вошел в воздушное пространство империи.       Глаза императора загорелись.       - Граф, отдайте немедленные распоряжения, - заговорил он с трудом, но вместе с тем властно и безапелляционно. – Спрямить маршрут. Борт пропустить на максимальной скорости. Принца Аквиланского доставить сразу во дворец, сюда, ко мне! Выполняйте. Живо!       Фра Ингольт исчез. А император вдруг почувствовал новый приступ раскаленной боли, испустил душераздирающий крик и забился в конвульсиях.