Клин Аквилании

      Пока заговорщики готовились нанести новый удар, Флавиан прятался в маленькой квартирке на окраине Лютендии – большого и депрессивного города Френской республики, славящейся свободными нравами и разнообразными пошлыми развлечениями.       Омега лежал на жесткой, скрипучей кровати с грубым, застиранным бельем, в щели комнаты задувал холодный ветер, от которого не было спасения. Принц отчаянно кутался, но ему было холодно и плохо, его нежные пальцы окоченели, и он не знал, что делать и как избавиться от этого кошмара.       Напротив него, на плохо сколоченном дешевом стуле сиделДжес, с жалостью взиравший на своего повелителя.       - Вам надо вернуться в Аквиланию, ваше высочество, - ворчал слуга. – Это просто неслыханно, чтобы принц жил в такой ужасной дыре. Вы не приспособлены для такой жизни, вы же нежный цветок оранжереи, который погибает, если его вдруг выносят на улицу!       Флавиан грустно улыбнулся.       - Джес, иногда принцам приходится жить как простые смертные, просто чтобы выжить, - пробормотал он. – А цветам оранжереи рано или поздно предстоит быть срезанными и погибнуть.       - Вернитесь в Аквиланию, ваше высочество! – с жаром воскликнул слуга. – Ваши подданные ждут вас, к вашим услугам ваши прекрасные дворцы и замки, не для такой ли жизни вы рождены? Что вам делать здесь, в этом убогом кошмаре?       - Я вернусь, Джес, - побледневшие от холода губы омеги изогнулись в грустной усмешке. – Я вернусь, обязательно. Я дам Аквитании наследника трона и умру. Ведь именно этого ждут от меня мои добрые подданные, не так ли?       Новый порыв ветра, залетевший в убогую квартирку, казалось, был угрюмым подтверждением правоты принца.       - Посмотри, Джес, нет ли еще пледа, - пролепетал омега, тельце которого била непрерывная дрожь. – Здесь так холодно…       Слуга стянул с себя куртку и укрыл ею принца.       - Нет, Джес, не надо! Тебе же тоже холодно! Мне нужен еще плед…       - Здесь нет больше пледов! Я могу сходить в магазин и купить…        - Нет… - прошептал омега. – Как только моя карточка будет вставлена в банковскую систему, империя тут же зафиксирует мое местопребывание в Лютендии и сразу найдет. Я не хочу, чтобы император знал, где я. Джес, я хочу бежать, бежать как можно дальше – и от императора, и от Аквилании. Пойми, я просто хочу пожить… прежде чем умереть при родах. Ты меня понимаешь?       Слуга сделал то, что ни осмелился бы никогда прежде. Он прикоснулся к белокурой голове юного принца и отечески погладил ее.       - Я вас понимаю, ваше высочество, - тихо сказал он.        - Джес… Джес… - шептал омега. – Я так хочу жить! Но почему, почему меня окружает смерть? Я мечтал жить в Аквилании, любить своих подданных и наслаждаться их любовью… Глупец! Ведь моим подданным я совершенно не нужен. Им нужна лишь сильная династия, с ней они чувствуют себя в безопасности. Они хотят, чтобы я родил им принца-альфу, который потом произведет на свет кучу детей… А то, что я не выдержу родов, что я умру – это никого не интересует. Ты – принц, это твой долг, вот все что я слышу.       - Поймите и своих подданных, принц, они же хотят определенности, хотят сильной династии, - в голосе Джеса сквозила неуверенность.        - И во имя этой определенности они готовы, не задумываясь, принести в жертву какого-то омежку, именующегося принцем Аквиланским, - в голосе Флавиана звучала горечь.       - Ваше высочество! – воскликнул Джес. – Зачем вы так говорите?        - Укрой меня еще хоть чем-нибудь,- жалобно пискнул омега. – Мне холодно.       - Больше нечем, ваше высочество, - вздохнул Джес, опускаясь на стул. – Больше нечем. Но… но, послушайте! Вы сами говорили, что император – ваш истинный альфа! Разве это не спасение для вас? Вы же знаете: предание гласит…       - …что принц-омега Аквиланский не умрет при родах, если рядом с ним будет отец его ребенка – истинный альфа принца-омеги, - с горечью завершил Флавиан. – Джес, я очень хочу верить в эту легенду, но, честно скажу, у меня нет веры в нее. И, что самое плохое и страшное, мой истинный альфа оказался садистом. Если уж говорить прямо и без обиняков. Император Алтеан - мой истинный, мой единственный альфа! - испытывает наслаждение от чужой боли. И он жаждет моей боли, я читал это в его глазах! А для меня боль смертельна. Я теряю сознание от малейшего укола. Я… я не могу представить себе, как альфа проникает в мое естество, это же такая боль, это так невыносимо, мучительно, ужасно! А он – садист, он хочет этой боли и сделает все, чтобы я мучился от боли! Омега как будто задохнулся, его синие глаза наполнились отчаянием.       - Ты видишь, Джес, я проклят, - прошептал он. – Я проклят небесами! Мое спасение - в моем истинном альфе, но именно мой истинный альфа несет мне смерть, мучительную и жестокую! И нет выхода. Ну, укрой же меня, закутай в то что есть, в любое тряпье, мне так холодно. Да… вот так… Так лучше. А теперь уходи. Уходи, прошу! Мне нужно остаться одному.       Джес вышел, погасив ночник и оставив принца одного в убогой, неуютной комнатке, в которую залетал ветер, а хрупкий, измученный омега, привыкший к тонкому белью и роскошным постелям, теперь дрожал под грубыми, вытертыми покрывалами, понемногу погружаясь в тревожный, нервный сон… Сон ли это был?       Флавиан вдруг увидел Алтеана. Как будто убогая комнатка раздвинулась, расширилась до размеров великолепной императорской спальни. Это был сон, всего лишь сон… Но почему такой яркий, такой отчетливый, как будто это была самая что ни на есть явь?       Алтеан лежал на роскошном ложе, укрытый затканными золотом покрывалами, огромный балдахин был украшен величественными имперскими гербами, вокруг толпились встревоженные люди…       Тело молодого императора содрогалось. Он кричал. Кричал от невыносимой боли, которая раскаленными обручами схватывала его молодое, сильное тело и, казалось, пронзала насквозь.       Омега тоже испустил отчаянный крик. Это была не его боль, но это была боль его истинного альфы, и эта боль пронизывала не только его тело, но и его душу.       Его альфа умирал. Умирал в мучениях, и омега чувствовал это. Он слышал полный боли зов своего альфы – такого молодого, сильного, которого он привык видеть безжалостным и жестоким, всемогущим, но теперь альфа – его истинный альфа! – был беспомощным и беззащитным. На него накатывали волны агонии, а из темной страны забвения к нему приближались угрюмые тени тех, кто жаждал отмщения.       Омеге захотелось спрятаться от этих пугающих видений, ничего не знать, ни о чем не думать… Но альфа снова издал зов - пронзительный, умоляющий, полный силы и в то же время младенческой беспомощности.       Омега вскочил как подброшенный пружиной.       - Джес! – закричал он. – Джес!!!