Комната без номера

      До самого вечера Чимин ходил тихий. Из комнаты ни на шаг. То ли боялся столкнуться с Юнги, то ли изучал моё поведение. А может, ждал от меня какой-то особенной реакции или подлости? Постоянно ловил на себе его любопытные осторожные взгляды и делал вид, что не замечаю. Пусть понервничает.       В предвкушении первой общажной вечеринки я долго рылся в вещах и ломал голову, чем удивить местный «бомонд». Чтобы и на неприятности не нарваться, и не выглядеть слишком скучно, сразить окружающих, а самое главное — впечатлить Чимина. Не то чтобы я был на всё сто уверен в своей неотразимости, но я не так уж и плох. Тем более меня утомило творящееся вокруг мрачное дерьмо, хочу расслабиться и сотворить нечто безумное, как бы глупо это ни звучало. Устал от уныния и ежедневных депрессивных мотивов.       Позже позвонил мой любимый хён и поделился последними новостями, они не то чтобы плохие, но всё равно прозвучали неутешительно. Моя опекунша потихоньку устраняет все препятствия, отстранила хёна от всех дел, и теперь он не может напрямую контролировать происходящее в компании. К счастью, там осталось достаточно верных моему отцу людей, которые саботируют работу выскочки.       В то время, пока торчал в коридоре у окна с телефоном, заметил, как мимо прошмыгнул Чимин. На его плече висело полосатое полотенце, а карман шорт оттягивала баночка с гелем для душа. Идёт купаться, засранец. Меня, как обычно, не ждёт.       Через минуту вижу Юнги и Намджуна, спускающихся вниз по лестнице, тоже с полотенцами на плечах. Чувствую, сейчас у Чимина будет культурный шок. Или некультурный. Парни весело болтали, точнее тараторил староста, а Шуга ему лениво кивал, держа в зубах сигарету и щуря глаза от дыма. Меня они не заметили, зато поймал недовольные взгляды шестёрок Юнги, которые от своего босса не отставали, словно прилипшие. Один из них до сих пор прихрамывал. Видать, падение в душе всё же не прошло бесследно. У второго «светился» новый синяк на челюсти. Зато моё ранение меня не беспокоило. Почти зажило, оставив после себя лишь тонкую розовую, постоянно чешущуюся полоску.       Хён обругал меня, что я невнимателен к разговору, но мне почти не стыдно. Снова интересуюсь состоянием отца, узнаю, что ничего нового не произошло. Состояние стабильно, но никаких обнадёживающих прогнозов. Замешкавшись, хён доложил, что в мою комнату дома заселился мой сводный братец. Там сделали новый ремонт, а мои вещи переполовинили, забрав лучшее и самое дорогое. С удивлением отметил, что не так уж сильно меня это бесит. Пусть подавятся. Когда вернусь, выброшу всё, к чему они прикасались.       Хён поразился моей спокойной реакции, но тему не стал развивать. Потом спросил, нуждаюсь ли в чём. Мне ничего не нужно. По крайней мере, он не может дать то, что я хочу: свободу я не получу, Чимин в меня не влюбится по щелчку пальцев, а проклятая опекунша не сдохнет страшной смертью…       — Хён, у меня лишь одна просьба, — после некоторых раздумий я озвучил ранее невысказанную мысль, — узнай, как можно избавиться от этой школы. Законно или не очень.       — Ты же знаешь, это невозможно! — воскликнул он. — Ты сделаешь только хуже и подтвердишь все обвинения. Ты на испытательном сроке и должен закончить школу безупречно. После того, что ты натворил… Надеюсь, ты больше ни во что не вляпался?       — Здесь не то место, где можно спокойно жить, ни во что не ввязываясь, но я пока справляюсь. Кстати, ты не думал, что мне могут помочь нажить себе проблем?       — Она не посмеет!       Как я понял, мой хён даже наивней, чем я до катастрофы с отцом, толку от его помощи — ноль. Продолжать разговор можно было ещё долго, но мы потихоньку свернули тему и закончили на позитивной ноте, договорившись встретиться в следующем месяце, в день посещений.       Не успел я захлопнуть дверь в комнату, как заявился Чимин, пышущий жаром после приёма горячего душа и источающий приятный грейпфрутовый аромат.       Вид у него был озадаченный, и я догадываюсь почему. Не выдержав, я принюхался, и он шарахнулся от меня, покраснев.       — Отлично пахнешь, — похвалил я, и в животе вдруг громко заурчало. Словно намёк… Как там японцы говорят, намекая на желание заняться сексом? Я хочу тебя съесть? Я бы Чимина съел, вот прямо всего, без остатка.       — Ты голоден?.. — пролепетал Чимин, чтобы хоть как-то замять неловкость, но запнулся на полуслове и покраснел сильнее, поняв, что это прозвучало ещё более двусмысленно.       «Да, Чиминни, я пиздец голоден. Во всех смыслах…» — промелькнуло в голове, хотя вслух сказал лишь:       — Немного. Но в столовку не пойду, там одна овсянка и йогурт остались. А от них ещё больше жрать хочется.       — Шуга вроде мясо обещал, — с радостью подхватил новую тему сосед, довольный, что я не стал заострять внимание на другом. В животе заурчало снова. Я засмеялся, вжав голову в плечи, Чимин легко улыбнулся, отчего моё сердце ёкнуло, и снова, мимо воли, я стал думать не о том.       — У меня есть сникерс. Хочешь?       Бля. Да он издевается?       — Давай… — согласился я, чтобы хоть чем-то себя отвлечь.       Пока жевал, Чимин в растерянности стоял перед шкафом и смотрел на свои скромные пожитки.       — Значит, ты всё-таки идёшь на вечеринку?       — А у меня есть выбор?       — Вообще-то, нет. Впрочем, разве так плохо прийти на халявную выпивку и мясо?       Он пожал плечами.       — У этих ребят ничего не бывает просто так. За всё придётся платить. Боюсь, мне нечем. А Шуга не любит, когда ему должны.       Я оценил Чимина снисходительным взглядом, он ответил мне задумчивым.       — Пусть тебя это не беспокоит. Я в душ, а ты пока поищи среди своего барахла что-нибудь сексуальное. Или развратное. Иначе Сахарок будет недоволен и лишит гостей бесплатной жрачки.       Чимин нахмурился и с грустью посмотрел на полосатую рубашку, которую собирался надеть. Я наморщил нос и, отрицательно помахав головой, взял полотенце и вышел, поймав напоследок полный отчаяния взгляд.       Ох, Чимин, я намерен сегодня всем показать, что ты — мой. Все должны видеть, насколько ты хорош, и понять, что место рядом с тобой занято. Но как это сделать без твоего ведома?       В душевой оказалось внезапно многолюдно. Все активно готовились продуктивно провести выходные, потому начищали до блеска свои причиндалы, в надежде хорошо оторваться. Уверен, большинству так ничего и не обломится, а некоторые наутро сильно пожалеют, что вообще вышли из комнаты. Но позор за свои опрометчивые поступки не смогут смыть ещё долго.       Как оказалось, вечеринки здесь дело обычное, правда, непосредственно к Шуге приглашена была только местная «элита». Да и собирал движняк он обычно не чаще раза в месяц, чтобы не обесценивать событие. Признаю, такое внимание довольно приятно, хотя я раньше по жизни был элитой… Но сейчас не время и не место этим кичиться. Я ещё не всё потерял, но очень близок к краху. Да и никогда не имел привычку насмехаться над теми, кто имел меньше.       Поразмышлять под горячими струями воды мне не дали. Там стоял такой галдёж, что у меня разболелась голова. Поскорее закончив с водными процедурами, рванул в комнату. Все вечеринки, по закону жанра, начинаются в полночь, оставалось чуть больше трёх часов времени на сборы, но по общежитию уже бродили пьяненькие студенты, отчего уровень шума возрастал каждую минуту.       Прошмыгнув мимо кабинета коменданта, увидел, что он пьёт в компании третьекурсников, сидя в обнимку с миловидной блондинистой студенткой. Видимо, следить за порядком сегодня никто не будет. А может, эти ребята «дежурные» по отвлечению. Поражаюсь беспечности руководства, собрали кучу неблагополучных детишек с бьющими в голову гормонами в одном тесном месте, дали им возможность творить, что заблагорассудится, словно специально провоцируя на необдуманные поступки. Покинув эту школу, многие вскоре попадают в колонии или тюрьмы, так как не приспособлены к нормальной жизни. Ужасное место, хотя официально считается, будто тут оказывают психологическую помощь трудным подросткам и помогают адаптироваться после нервных срывов, нехороших поступков и вернуться в общество законопослушным гражданином. А на деле… Блять! Если я выберусь отсюда, то обязательно прикрою этот притон! Мечты-мечты…       Хотя говорят, этот учебный год начался довольно спокойно, Может, мне повезёт?       Чимин сидел в окружении потрёпанных маек, футболок и пары рваных джинсов. Синих и чёрных. Вздыхал. Гардероб у него был до безобразия скуден.       — Не определился ещё?       — С сексуально-развратным? И вообще, я похож на человека, у которого есть нечто подобное? Не нравится мне эта идея, ох, не нравится.       К моему удивлению, выглядел он расстроенным отнюдь не потому, что нужно идти в адский притон разврата, а потому, что ему банально нечего надеть. Вот оно как… Чимин, оказывается, шмоточник. Но, как я уже понял, у него нет денег на нечто лишнее и непрактичное. Весь его гардероб состоял только из простой и удобной одежды. Но красивые вещи он любил. Пару раз замечал, как он рассматривал мои шмотки или гладил руками ткань дорогой рубашки, когда думал, что я не вижу. Отлично, сыграю на этом.       Да, я отвратителен. Я чувствовал это и почему-то заводился. Сейчас я буду соблазнять Чимина нарядами…       Перебрав с десяток вариантов — спасибо хёну, что обеспечил меня всем необходимым и даже сверх того, — я остановил выбор на белой безрукавке со стоячим воротничком и натянул чёрные узкие джинсы с кучей разрезов. Любимые ботинки со шнуровкой, кожаные браслеты, пара колец и дополнительных серёжек — я готов. Расстегнув три верхние пуговицы на безрукавке, дёрнул за воротник, поправляя его. Идеально. Хотя подкачаться не помешало бы. Да и набрать пару кило, а то от местных харчей только ещё больше жрать хочется.       Небрежно, лёгким, едва заметным штрихом подвёл глаза. Не столько заметно, сколько подчёркивает их, в темноте, может, никто и не увидит…       — Ну, как тебе? — повернулся я к притихшему Чимину и подмигнул. Вид у него стал слегка прихуевший.       — Ты так выйдешь из дома? — наконец выдавил он из себя.       — Я плохо выгляжу? — наигранно удивился я. — Может, стоит немного блеска на губы добавить? — Я мазнул кисточкой по губам и повернулся к нему, похабно облизнувшись.       — Ну, это… Как тебе сказать… Думаю, это немного… — парень выглядел смущённым и теребил край своей футболки. Он тоже подвёл глаза, причём как-то хитро, от чего взгляд у него стал томным, словно с поволокой, и внизу живота у меня словно тугой узел образовался, стоило Чимину хоть мельком посмотреть в мою сторону. А ещё эта его мимика… Он то на щеночка смахивал, когда смущался, то на профессионального соблазнителя, когда злился и ёрничал.       — Ясно. Больше ни слова, — я сделал вид, что меня ничего не торкает, самовнушение едва помогало справиться с волнением. Чёрт, и это только глаза… Что будет, если он оденется в нечто менее приличное? — У тебя нет слов, значит я достиг нужного эффекта. А вот ты — совсем провалился. Что это за вид? Ты в приют для животных собрался? Или в церковь с бабушкой?       — Пиздец, Тэхён. Ты только что втоптал мою самооценку в землю, а она и так была не на самой вершине. Мне не из чего выбрать. Это всё, что есть…       Ну всё, парень, ты сам это сказал. Я даже заранее приготовился, притащив полутораметровое зеркало из комнаты Чонгука, потому что от нашего разбитого я избавился на второй день после заселения. А Чонгук любил развлекаться и смотреть в отражение, потому зеркало у него чуть ли не самый главный предмет интерьера в комнате. После кровати, конечно.       Честное слово, Чимин очень пытался отказаться от всего, что я предлагал. А предлагал я много… Отец отпускал меня в клубы и на тусовки с четырнадцати лет, ничего не запрещая. Он считал, что я сам должен понимать, когда стоит остановиться, и сам должен осознавать, что можно делать, а что нет. И я за все годы ни разу его не подвёл, не создал проблем и не дал повода усомниться в своей адекватности. В общем, я не приносил неприятностей. Зато вещей для вечеринок у меня скопилось много, а так как часто после ночных гуляний я ночевал у хёна, то большинство шмоток у него и хранилось. Теперь он мне это барахло привёз. Вещи не особо практичные, но что поделаешь. Часть из них я планировал выменивать по необходимости на другие вещи или услуги.       В общем, подсовывал я Чимину с каждым разом всё более откровенное и яркое, в итоге бедняга сдался и согласился на первый, наименее развратный, по его мнению, вариант. То есть остановился именно на том, что я хотел изначально. Я был в абсолютном восторге. Чимин — в абсолютном шоке.       Часы давно пробили полночь, и Золушка превратилась… в сексуальную штучку. Но я не мог вытащить его из комнаты. Он, кажется, забыл, что недавно бычился на меня, считал своим врагом и тыкал своими колючками, но сейчас внезапно превратился в капризного ребёнка. Дул пухлые губы, нервно смеялся и бросал испуганные, но при этом полные восторга взгляды на своё отражение в зеркале.       Попытка выпихнуть его из комнаты превратилась в игру, я толкал его к выходу, стараясь меньше касаться, потому что от одного вида этого парня кровь в моих жилах превращалась в расплавленный металл, а от прикосновений и вовсе сносило крышу. Чимин внезапно заполнил всю комнату, грейпфрутовый аромат стал ощущаться сильнее, вытесняя воздух из лёгких, и мне стало мало места. Во рту пересохло.       Пак, сука, Чимин, ты играешь с огнём! Едва я хотел заявить это вслух, как он внезапно сдался, посмирнел и согласился идти.       Мы опоздали почти на сорок минут. Шуга стоял в другом конце зала, держа в руках бутылку с пивом и сморщил нос, когда увидел меня. Бросив свою компанию, он вразвалочку пошёл навстречу, весь его вид выражал крайнее недовольство.