Комната без номера

      Мясо не впечатлило нас ни изысканным вкусом, ни оригинальностью приготовления, но для бедных изголодавшихся студентов было вполне съедобным. На голодный желудок, даже жёсткое и пережаренное, а местами недожаренное и пересоленное, показалось очень даже ничего. В столовке мясные блюда подавали редко, да и небольшими порциями, так что мы были почти счастливы.       Держа в руках тарелки с едой, мы подсели к Шуге и Намджуну. Чимин выразился категорически против такой компании, но деваться ему было некуда — я уже потащил его к нужному столику. Раз пошла такая пьянка, стоило держаться поближе к сильным мира сего и показать всем, что мы тут не просто мимо пробегали, а лучшие друзья этих очень важных и страшных ребят. Врагов у нас добавится, но сторониться нас станут чаще, чем донимать.       За столиком сидело ещё несколько незнакомых парней, среди которых ярким пятном выделялся смутно знакомый старшекурсник. Кажется, именно на него пялился староста в окно в тот злополучный день. Кусочки мозаики окончательно сложились.       Намджун был совсем немного пьян и неожиданно весел. Он явно выпендривался перед парнем с розовыми волосами. И в розовой майке. Ещё и с розовым ошейником… У меня зарябило перед глазами.       — А мяско-то не очень, жестковато, — пробурчал я, осторожно, чтобы не сломать зубы, срывая кусочки с тоненьких деревянных шампуров.       Намджун открыл рот, но не успел ничего сказать.       — Вот-вот! А я говорил, что не стоит поручать готовку людям с кривыми руками, — заявил розововолосый, ткнув смешным и, какое совпадение, кривеньким пальцем в спину стоявшего метрах в пяти от нас Хосока. Тот явно не слышал разговора, но вздрогнул и обернулся, будто почувствовал укол. Улыбнулся во все зубы и изобразил шаманский танец, размахивая руками и ногами. Друг Намджуна покачал головой. — Идиота кусок. А я мог приготовить так, что гости проглотили бы мяско с шампурами.       — Не, с шампурами не надо. У меня от дерева несварение, — попытался пошутить Намджун и улыбнулся своей легендарной улыбкой с ямочками. Товарищ его проигнорировал, и староста заметно скис.       — Я Джин, кстати. То есть Сокджин. Но все меня зовут просто Джин, — он протянул руку.       «Джин и Джун. Как миленько», — подумал я, пожимая протянутую ладонь.       — Тэхён.       — Оу. Это твой парень? — мило поинтересовался он. — Как тебя зовут, прекрасное создание? — Джин хитро улыбнулся, впился взглядом в Чимина, протягивая руку и ему. Проигнорировать было бы слишком грубо, поэтому тот ответил на рукопожатие.       — Я Чимин. И я совсем не милое создание, — огрызнулся Чимин, отчего все рассмеялись, включая меня, а парень зарделся и надулся. — А Тэхён просто мой сосед по комнате.       — Оу. Просто сосед… — протянул Джин. — Значит, ты ничейный?       — Я свой собственный, — возмутился мой сосед, все снова заулыбались, как обычно делают взрослые, когда милый маленький ребёнок серьёзно утверждает о чём-то, в чём совершенно не разбирается. С ним все соглашаются, но никто не воспринимает всерьёз. Чимин это понял, обиженно поджал губы, но оправдываться перестал, чтобы не вызывать ещё больше смеха.       — Ах, ты такой милый. Нехорошо быть одному, — деланно повздыхал Джин. — Но раз уж ты свой собственный, и у тебя нет парня, то если захочешь подзаработать, приходи ко мне. Мы отснимем отличное видео…       — Какое видео? Видео-блог ведёте? — наивно переспросил Чимин, а я почувствовал, как закипаю, пока Джин объяснял этому идиоту, какие классные видео они снимают. Тоже мне, будущая звезда порноютуба.       — …у тебя такое лицо, что будет очень хороший спрос, — Джин сложил указательные и большие пальцы квадратом, изображая объектив камеры, и хитро посмотрел на меня.       — Оу, — он опять изрёк это странное слово. — Чимини, кажется, у твоего не-парня-соседа сейчас пар с ушей повалит. Всё-всё, не кипи, Тэхён, я отвалил.       Он поднял руки в примирительном жесте и, смеясь, повернулся к ухмыляющемуся старосте. До Чимина наконец дошло, о каком видео шла речь, он хотел возмутиться, но виновник уже отвернулся, а со мной он говорить не захотел. Жаль…       Шуга сидел рядом, кислый и молчаливый. Его даже не веселили разговоры и уже совсем не радовали наши сексуальные прикиды. Он неторопливо пил ярко-зелёную бурду, которая и оказалась «особым угощением». На вкус пойло было просто офигенное и не казалось крепким. Мы с Чимином уже приговорили несколько бокалов и сейчас налегали на третий.       — Чё-то я заебался, — глубокомысленно выдал Шуга, глядя в свой стакан и снова замолчал.       Я только хмыкнул.       — Вы только посмотрите на этого влюблённого идиота, — кивнул он на Намджуна. — Нет чтобы подойти, прямо сказать: «Чувак, мне нравится вся твоя розовая поебень и ты вместе с ней. Давай потрахаемся?». Так нет же, он ходит и страдает!       — Любовь странная штука, — неосторожно заметил я.       — Серьёзно? Любовь? Да ты романтик, Тэхён. Всё это, — он небрежно махнул рукой на людей вокруг, — обычные гормоны. Сначала кажется, что они бьют в голову, а на самом деле просто приливают к члену, и башка отключается. Ты немного теребишь своего малыша, и вот вся твоя любовь выстреливает белковым коктейлем. Терзания заканчиваются, когда нигде ничего не жмёт.       — Хён, хули ты тогда страдаешь? Завали первое попавшееся тело и расслабься. Вон, смотри, какая симпатюля, — я ткнул в извивающуюся на импровизированном танцполе миловидную девчонку в коротеньком прозрачном платьице. — Или, если хочется экстрима, смотри какой пуська, — теперь я указал на танцующего совсем недалеко от нас Чонгука. Его тело соблазнительно блестело от пота, или… это он блёстками натёрся? Недавно их не было! Мышцы красиво перекатывались под кожей, завораживая, и только мы с Чимином знали, почему он вертит своей мускулистой задницей здесь, а не чуть дальше, где тусуется вся основная толпа.       Танцевал он непрофессионально, но в нём чувствовалась особая сила и энергия, казалось, если немного прищурить глаза, то станет заметна яркая аура. Аура альфача. Наивного такого по-детски и немного глуповатого, но альфача. Поэтому в округе не было ни одного танцующего парня. Зато тёлки к нему липли, как мухи на тестостерон.       — Ты сейчас что, прикололся с меня? — скривился Юнги так, будто я ему предложил дерьма лизнуть. — Ты его бицухи видишь? Да это вообще какой-то мутант-переросток, не люблю таких.       Хм. Да неужели?       — Ой, брось. Он секси. У него очень милая улыбка, и он такой дурашка. — Шуга смерил меня максимально презрительным взглядом, а я подкинул ему идею для размышления: — Кстати, вообще странно, что он тут трётся. Подцепить кого-то хочет?       Сахарок повернулся в сторону парня, и его брезгливость медленно сменилась задумчивостью. Склонив голову набок, он рассматривал Чонгука, и фиг его знает, что себе там накручивал в мыслях. Но он совсем не дурак. Мои слова отложились, оставив ему неплохую пищу для размышлений. Я почувствовал себя свахой и уже мысленно потирал руки. Шуга словно понял ход моих мыслей, поэтому месть не заставила себя ждать:       — Вы, парни, не налегайте сильно на коктейли, а то домой вас никто тащить не будет.       — Ты о чём, хён? Он как вода. Я пока абсолютно трезвый.       Он покачал у нас перед носом зелёным пойлом в стакане.       — Я о секретном ингредиенте, — мстительно заявил он, и уголок его рта злодейски искривился. — Ты ведь не думал, что с моей вечеринки кто-то уйдёт трезвым? Нажрёшься, оставишь свою задницу без присмотра и наутро проснёшься уже не девственником.       «Блять», — подумал я. Отличный ход: дать гостям непонятно что, которое почти не вставляет, все увлечённо это поглощают в неограниченном количестве, в надежде поскорее напиться, а потом, раз, и нихуя не помню.       — Ну ты и засранец, хён, — бросил я, отставляя бокал.       — Зато будет весело, — он пожал плечами. — И никто не посмеет сказать, что Шуга жлоб и вечеринки у него отстойные и незапоминающиеся. Хотя, как раз последнее вполне возможно. Ставлю десятку, что завтра ты и половины не вспомнишь!       — Ставлю сотку, что у тебя завтра будет болеть очко! — выпалил я, не подумав.       Шуга заржал, будто я действительно смешно, но очень-очень тупо пошутил. И на самом деле именно такая судьба ждёт меня, или… Вот же ж…       Гадкий Сахарок. Моя задница мне дорога́, но я выпил не так уж и много, зато некто рядом усиленно налегал на коктейль, пиво, и вообще всё, что попадало под руку и хоть немного горело. И я сам его сунул в пасть ко львам. Если вдруг стану невменяемым, то защитить Чимина будет некому. Уверен, желающих присунуть Чимину целая очередь, и, судя по похотливым взглядам вокруг, это очень длинная очередь.       Бросив парней, я направился в туалет. Нужно было хорошенько проблеваться, пока зелёная бурда полностью не всосалась в кровь, и я не стал невменяемым. Легко, но с сожалением избавившись от излишков алкоголя, я сразу почувствовал себя лучше. Действительно, «секретный ингредиент» действовал очень мягко и незаметно, и только сейчас я заметил разницу — меня стало меньше штормить, перед глазами расступилась какая-то пелена, а мозги стали работать быстрее. Черт подери! Хоть бы Чимин был в порядке!       Прихватив новый шампур с мясом, я принялся утолять вновь возникший голод и параллельно искать Чимина. Весь вечер я старательно избегал близкого контакта с ним, вроде присматривая за ним, но не оказывая давления. Но стоило на минуту отвернуться и всё, нет его. Долбаный ниндзя. Надеюсь, от алкоголя у него не добавится парочка новых, неучтённых ранее, трюков. Я затравленно оглядывался в поисках знакомой мордашки, но его нигде не было видно. Запаниковав, двинулся в сторону выхода, может, он тоже в туалет пошёл?       По дороге меня привлекла галдящая толпа. И… это было неожиданно. В центре импровизированного танцпола отжигал Чимин. Народ даже немного раздался в стороны, чтобы дать ему больше простора для движения. У меня мимо воли отпала челюсть.       Чимин танцевал с полуприкрытыми глазами, на лице играла живая улыбка, капельки пота блестели на его ключицах. Кто-то порвал ему футболку, и она полностью сползла с плеча, обнажив грудь и лопатку. Чимин был пьян просто в хлам. Но как он танцевал! Каждое движение наполнено изящной грацией, он как ртуть перетекал из одной формы в другую, ни на миг не оставаясь в одной позе. Он не совершал ни одного неверного или рваного жеста. Воображение посылало мне горячий образ, где Чимин сидит на моих бёдрах и плавно, тягуче медленно двигается. Какое превосходное владение своим телом! В отличие от меня…       Чимин приоткрыл затуманенные алкоголем глаза, безразлично, даже как-то отрешённо скользнул взглядом по толпе: он наверняка сейчас уже ничего не соображал и никого не видел; провёл кончиком языка по губам, явно думая о чём-то своём. Он полностью расслабился. Меня бросало в жар, потом в холод, и снова в жар. Внизу живота появилось щекочущее, как при падении с большой высоты чувство. Ощущение падения разбавлялось тянущей болью, хотелось расстегнуть брюки и избавиться от давления прямо здесь, прямо сейчас… Я впился пальцами в свой ремень, сцепил до скрипа зубы, но это не помогло, потому опустил руку ниже, схватил себя и сделал больно. На глаза навернулись слезы — получив вместо желаемого удовольствия боль, я немного пришёл в себя. Вот он — мой «особый ингредиент». От такого не избавишься, засунув два пальца в рот. Его нечем заменить, и он сразу вызывает зависимость…       Я не хотел смотреть на Чимина и не мог отвести взгляда. Мне нужно было схватить его и бежать, пока вся эта разгорячённая толпа не разорвала его на части, но не мог сдвинуться с места. Он так великолепен, каждое его движение сливалось со звуками играющего трека, и они словно дополняли друг друга. Чимин — музыка, музыка — это Чимин. Его руки скользили по телу, брюки подобно второй коже обтягивали рельефные бёдра и, казалось, сейчас треснут по швам.       Трек сменился чем-то заунывным, отчего звезда танцпола в недоумении замерла, растерянно огляделась, а толпа начала недовольно галдеть, обещая муки ада хреновому ди-джею. Я наконец вернулся на землю, снова начал дышать, а потом схватил Чимина за руку и побежал к выходу.