Комната без номера

      Сердце колотилось как сумасшедшее. Нужно было срочно что-то предпринять, ведь в первую очередь должно было быть приятно ему.       Толкнув Чимина в грудь, я опрокинул его на кровать, устроился на его бёдрах и провёл рукой по животу, медленно очертил все мышцы, спустился ниже, положил руку на пах и легонько надавил сквозь ткань домашних шортов. Он нервно провёл языком по нижней губе, оставляя глянцевый след. Мне хотелось большего.       Вспомнив недавний опыт, я нежно поцеловал его ключицы. Сжав запястья, поиграл языком с сосками, пока они не затвердели полностью, и снова вернулся к ключицам.       Переключился на живот, уделяя внимание каждой напряжённой мышце, обвёл языком пупок, спустился ниже, оставляя влажные дорожки. И снова погладил его через ткань шортов, потом медленно, боясь спугнуть, приспустил их вместе с бельём, и пока ни он, ни я не передумали, обхватил головку члена губами.       Чимин возмущённо прогнулся и сразу же откинулся обратно, что-то пробормотал, и слегка посопротивлялся, вроде как отталкивая меня ладонями, но я вцепился в его бёдра пальцами и старательно работал ртом, чувствуя, как наливается твердостью его плоть. У меня не было особого опыта в этом деле, точнее, он отсутствовал полностью — я в принципе никогда не думал, что отсосу парню.       Но я точно знал, что нравится мне, и старался сделать то же самое для Чимина. Сопротивление сменилось стонами, неловкие попытки оттолкнуть — такими же неловкими попытками вцепиться в мои плечи ногтями и притянуть ближе. Один его выдох получился особенно громким, и Чимин дёрнулся, закусил костяшки пальцев, а потом и вовсе закрыл лицо ладонями, стараясь удержать тяжёлое дыхание. Я отстранился на мгновение, чтобы отдышаться, и он распахнул глаза, приподнял бёдра, требуя продолжения, и тут же смутился собственного порыва, опять попытался отстраниться. Ему было неловко, и в то же время он не хотел, чтобы удовольствие заканчивалось.       Взяв его руки в свои, поцеловал ладони, и начал нашептывать ему всякие глупости, от которых он, и так до нельзя смущённый, покраснел ещё больше.       А потом он прижался ко мне, выпрашивая ещё ласки, и я словно свихнулся.       Я смотрел на него, такого вот смущённого и раскрытого, такого доверчивого, и мне до одури хотелось сделать для него что-то приятное, нечто такое, на что никто бы не пошёл.       У меня закружилась голова, а ещё стояло так, что было больно — ещё бы, когда Чимин лежит передо мной весь такой разгорячённо-сексуальный, податливый, и до него рукой подать… Он закрыл глаза и отвернулся, его ресницы дрожали, губы были искусаны, а мне так хотелось видеть его взгляд, хотелось, чтобы он смотрел только на меня. Я хотел видеть, как он кончает. Чимин провёл языком по губам, а потом прошептал:       — Сделай уже что-нибудь.       Подхватив его под колени, я прижался к нему, а его вжал в кровать. Он заёрзал подо мной, рыжая чёлка упала на глаза, и я толком не мог разглядеть его эмоции. Убрал непослушные пряди, нежно провёл по лицу и увидел застывшие слёзы. Он был возбуждён, но всё ещё дико боялся.       — Хочешь быть сверху? — спросил я и едва сдержал улыбку, глядя на то, как удивлённо вытянулось его лицо.       — В смысле?!       — Я предлагаю тебе роль актива, дурашка, — поцеловав его в подбородок, я отстранился, ожидая ответа.       — Мне? Ты с ума сошёл? Но ты ведь… — у него явно не хватало слов.       — Хочу, чтобы тебе было хорошо, и чтобы ты чувствовал себя уверенно. Поэтому давай сделаем это так, как будет комфортно тебе.       — Но ты… ты ведь… никогда… — затараторил он. — Ты реально готов на такое?!       — И что? С тобой я готов на любые эксперименты. Ну что, берёшь инициативу в свои руки? — глупо и немного смущённо захихикал я, и он покраснел ещё больше, хотя куда уж там — красными пятнами покрылись даже его шея и грудь. Он отвернулся в сторону и смущённо пробурчал:       — Даже в мыслях не было. Поэтому… не хочу…       — Ты уверен? — я был шокирован. — Ты реально настолько доверяешь мне?       — Я никому не доверяю, — Чимин оставался предельно серьёзным, и этот важный момент не портил даже его покачивающийся перед моим носом член. — Но я уже не ребёнок, и мне надоело прятаться и подозревать всех. Я могу… я должен преодолеть свой страх. А ты… это твой единственный шанс доказать… доказать… — он запнулся, не в силах подобрать слов. — Искренность.       — Тогда я докажу.       Чимин откинулся назад, на подушки, и тяжело вздохнул, будто последние слова вытянули из него все силы. Мне действительно придётся постараться. Я медленно стянул с него остатки одежды — теперь он лежал передо мной полностью обнажённый, открытый, и всё такой же напряжённый. Я подумал, что он твёрд в своём решении, но его напускной уверенности, которую он пытался мне сейчас продемонстрировать, всё же было недостаточно, чтобы я перестал осторожничать.       Глядя ему прямо в глаза, я невесомо, кончиками пальцев касался его разгорячённой кожи. Мне показалось, что у него жар. Чимин смотрел на меня с вызовом, и если бы не алые пятна смущения, я бы ему поверил.       — Ты такой красивый, — прошептал ему в губы, и когда он потянулся за поцелуем, внезапно опустился ниже, прижался ртом к мускулистому бедру, оставляя розовеющее на коже пятно. Чимин вскрикнул и немного прогнулся подо мной.       Я знал, что делать, хотя всё равно не был уверен в Чимине. И я тоже немного смущался от того, что должен был сделать дальше. Если бы подо мной был кто-то другой, я бы не заморачивался, но всё должно пройти идеально…       Лаская его, я медленно приближался к заветной точке, и Чимин закрыл глаза, не выдержав моего взгляда. Мне тоже стало немного легче, потому что я боялся увидеть в его глазах испуг или отвращение. Или разочарование. Облизав пальцы, коснулся плотно сжатого колечка мышц — Чимин стиснул зубы и отвернулся, слегка приподняв плечи, а я массировал до тех пор, пока не почувствовал, как напряжение постепенно его отпускает. Кончик пальца, всего лишь одна фаланга, с трудом проник внутрь.       — Расслабься, — прошептал как можно ласковее. Я хотел сказать ему, что «больно не будет», но в последний момент изменил фразу: — Будет приятно. Тебе понравится.       Видимо, Чимин прислушался к моему совету и изо всех сил старался не зажиматься, хотя это больше походило на совет «не думать о зелёной обезьяне». Чем сильнее пытаешься, тем больше думаешь, но вскоре у него получилось, и палец проник глубже, заскользил по гладким стенкам. Внутри Чимина было горячо и пульсировало, а ещё я понял, насколько он узкий. Чуда, как в любовных романах, не произошло, Чимин не оказался волшебным образом подготовленным и растянутым, и мне реально придётся потрудиться, чтобы свой первый раз он запомнил надолго. В наилучшем варианте.       Я решил не мучить нас обоих, вскочил с кровати и порылся у себя в шкафчике, ища тюбик со смазкой, которая так долго лежала без дела и наконец пригодилась. Чимин увидел, что я достал, опять смутился, когда я выдавил на пальцы прозрачную вязкую жидкость, и вздрогнул от холодного прикосновения.       — Прости! Надо было согреть немного. Просто я тоже… немного нервничаю, — начал оправдываться я, вызвав у него смешок.       — Заткнись… Я и так чувствую себя идиотом. Мне хочется заржать и разреветься одновременно, — выдохнул он в ответ. — Заткнись, иначе я сбегу от тебя.       Прислушавшись к угрозе, я, не жалея смазки, старательно растягивал его до тех пор, пока не почувствовал, что можно добавить второй палец. Я очень волновался, что он передумает или вздрогнет от боли, поэтому старался поскорее нащупать слегка выпирающий бугорок и неуверенно надавил. После нескольких попыток Чимин удивлённо ахнул, раскрыл глаза и выгнулся, непроизвольно насаживаясь на пальцы сильнее. Потом понял, что сделал, смутился и выругался, но не стал сопротивляться новому ощущению.       Для меня подобное тоже было в новинку, и я внимательно изучал Чимина как изнутри, так и снаружи, ловил каждый вздох, каждый взгляд, каждое его движение навстречу. Я ощущал, что Чимин уже по-настоящему расслабился, и пальцам становилось всё легче скользить внутри, а бугорок под пальцами увеличился как минимум вдвое. Громкий стон удовольствия ошарашил меня своей неожиданностью — Чимин не смог продержаться слишком долго. Он перехватил мою руку, которой я ласкал его член, сжал пальцы и выплеснулся себе на живот.       Всё произошло так быстро, что я не успел остановиться, да и третий палец… его никак не получалось протолкнуть. Чимин снова напрягся и весь пульсировал изнутри, а потом отталкивал мою руку.       — Блять… дай мне вздохнуть… Это слишком!       Хоть я и был разочарован столь быстрой развязкой, я понимал, что на его месте тоже не продержался бы дольше. Так как ранее я обещал делать лишь то, что ему нравится, я просто лёг рядом, и мы некоторое время глубоко и влажно целовались, нежно и в то же время развратно, будто хотели сожрать друг друга. Я не знал, сколько прошло времени, но Чимин сам взял меня за руку и опустил вниз, сжал мои пальцы на своей опавшей плоти, а потом согнул ногу в колене, отставил в сторону и запустил мою руку ещё ниже. Красноречивый жест, который я почему-то не сразу понял, а потом томительно медленно, пытаясь его раззадорить, опустился у него между ног и лишь тогда снова проник внутрь.       Первый палец, второй… Я боялся сделать ему больно, поэтому снова стимулировал простату, и даже немного помогал себе губами и языком, периодически облизывая и посасывая головку его члена. Чимин давно закрыл глаза и не смотрел на меня, будто один единственный взгляд был способен разрушить воцарившуюся между нами связь. Очень быстро он возбуждался снова, а я удивился, сколько неудовлетворённого желания скрывалось в этом парне.       Наконец третий палец нашёл место около остальных двух, и я закатил глаза — какой же он был раскалённый, узкий. И какой же я молодец — моя выдержка просто железная. Несмотря на это, пот катился с меня градом, низ живота сковывала тянущая боль — я почти не замечал своего возбуждения, но сейчас почувствовал, что нахожусь на пределе.       Склонившись над ним, я смахнул чёлку и протолкнул пальцы глубже — он отзывался на это движение громким и несдержанным стоном, насадился сильнее, ещё раз. Потом дёрнулся, словно сам не ожидал от себя подобной реакции, и отвернулся, прижимаясь щекой к подушке. Его дыхание было сбитое и тяжёлое. Он умолял:       — Не смотри. Не смотри так.       У меня по спине и плечам пробежали мурашки. Я разглядывал Чимина, потому что не был уверен, что увижу его таким ещё раз: возбуждённым, раскрасневшимся и надломленным. Это зрелище заводило до кругов перед глазами, головокружения и безумства, а потом он застонал снова — приглушённо и жадно — и меня просто сломало. Чимин выгнулся в спине, зажмурился и сжал мои пальцы внутри, будто требуя продолжения. Проскулил что-то очень похожее на «ещё», и я уже засомневался в том, что нахожусь в здравом уме. Торопливо стянул с себя штаны вместе с бельём, раздвинул колени Чимина в стороны, приставил головку, любуясь его настолько развратным и смущённым видом, легонько толкнулся вперёд, преодолевая лёгкое сопротивление, и едва сдержался, чтобы не сделать резкое движение.       Его глаза испуганно расширились — член всё же не пальцы. Он зашипел, схватил меня за руки, но я, проникнув всего на половину длины, замер, давая ему привыкнуть, а сам неистово целовал его, развратно, влажно, заставляя отвечать мне с тем же напором и страстью. Тем самым отвлекая его от напряжения внутри, я шептал ласковые слова на ушко и, когда он снова расслабился, подхватил его под бёдра, медленно преодолевая сопротивление непривыкшего к такому глубокому проникновению организма.       В голове проносились совсем дурацкие мысли о том, что у Чимина совершенно потрясающая задница, идеальные бёдра, за которые так здорово держаться. От него охуенно пахло, и он был восхитителен на вкус. Он вообще был идеален во всём, и на свете не существовало никого, кто бы смог составить ему конкуренцию. Сейчас мы были в самой простой позе — я сверху, он снизу, лицом к лицу, — но я уже мечтал, как возьму его сзади, как он спляшет на мне, сидя сверху, как мы опробуем поверхность нашего ученического стола и совершенно невыносимого скрипучего стула. Я подумал, что мы можем попробовать сделать это даже на подоконнике.       Кажется, я всё это говорил вслух и шептал Чимину то в губы, то в шею, то смешивал сладкие слова с покусываниями за мочку уха, а потом голова отключилась, и остались лишь нежность между нашими душами да искры между нашими телами.       Чимин цеплялся за мои плечи, словно утопающий за спасательный круг, скрёб по спине ногтями при каждом толчке, чем заводил меня ещё больше, кусал опухшие от поцелуев и постоянных укусов губы.       Если бы мне кто-то сказал, что Чимин может быть вот таким невинно-горячим, податливым, я бы точно не поверил. Но сейчас я видел это своими собственными глазами, целовал его в горячие губы, раскрасневшиеся щёки и лоб, чувствовал его возбуждённый член, зажатый между нашими животами, и толкался в него раз за разом, выбивая восхитительные стоны.       Я стонал ему в висок, и он отзывался какими-то полувсхлипами, подавался навстречу сам и запрокидывал голову на подушку, провоцируя меня впиться ему в шею поцелуями. После каждого на нежной коже оставались яркие пятна засосов — я тупо не мог сдерживаться и не думал о последствиях. Если бы было можно, я бы его съел полностью. Мне казалось, что чем сильнее мои поцелуи и чем ярче от них пятна, тем сильнее он поймёт искренность моих чувств. Бред, конечно…       Его затрясло, он заметался подо мною, поэтому я просунул руку между нашими животами и, обхватив член Чимина плотным кольцом пальцев, быстро и размашисто начал ему дрочить. Он перехватил мою руку и сильно сжал на своей плоти, будто моего касания ему было мало.       А потом он замер. Распахнув глаза и приоткрыв рот, он смотрел как-то недоуменно, словно не верил в происходящее. Я скользил в нём, и он кончал, пачкая наши животы своей спермой. Чимин несколько раз дёрнулся, втягивая живот, а потом затих, опустил веки, но тело продолжало непроизвольно дрожать от накатившего удовольствия. Внутри него пульсировало, и я почувствовал, что тоже приближался к развязке, толкался чаще и чаще, не в силах остановиться, и член Чимина, мгновение назад опустошённый, снова раз за разом выплёскивал остатки семени. Внезапно Чимин скрестил у меня на пояснице ноги, я не успел отстраниться, сжал ладони у него на бёдрах и кончил.       Уперевшись лбом в его плечо, я тяжело дышал. Постепенно в мир возвращались звуки, цвета, мысли. Мышцы устало дрожали. А потом я осознал, что кончил в Чимина. Внутрь. Я сделал это без разрешения… почему-то мы забыли это обсудить заранее, и вообще, я забыл использовать презерватив, и ещё много чего просто вылетело из головы. Мысли проносились в голове как стая испуганных птиц — я всё же напортачил. Я всё испортил! Я не имел права так поступить с Чимином, но в тот момент я просто не думал об этом. Какой же я дурак!       Я испуганно посмотрел на него, но Чимин лежал с закрытыми глазами. Его ресницы подрагивали, и я в ужасе ждал, что когда он откроет глаза, я увижу в них ненависть.       — Прости, я… — выскользнув из него, я не знал, как оправдаться. Крепко обнял, виновато поцеловал в плечо, в уголок губ, уже ни на что не надеясь.       Но его тёплая ладонь легла мне на спину, и он мягко погладил меня. Я не ощущал в этом движении злобы или раздражения.       — Думаю, я это переживу, — выдохнул он, отвечая на поцелуй. Голос звучал не то серьёзно, не то в шутку: — У меня до сих пор ощущение, будто ты внутри. Это так… возбуждает.       Я неверяще посмотрел на него.       — А ещё мне кажется, что моя задница превратилась в отбивную. Так что в следующий раз ты точно будешь снизу.       Он шутил! И, похоже, он был полностью удовлетворён случившимся. Наверное, мне стоит потерять сознание, иначе я просто лопну от переполняющих меня эмоций. Несмотря на шуточный тон Чимина, я ответил вполне серьёзно:       — Я исполню любое твоё желание, Пак Чимин.       Он наконец повернулся ко мне, недоверчиво сощурился, а потом засмеялся, запрокинул на меня ногу и, уткнувшись носом в шею, больно укусил.       — Думаю, нам обоим завтра придётся надеть водолазки…