You're so fuckin' special

Whatever makes you happy Whatever you want You're so fuckin' special I wish I was special (c) Creep. Radiohead.

Все неуловимо, но неукротимо меняется. ЧанБэки – по-прежнему шумное воплощение happy virus и от их упоротых выходок катается по полу вся группа от Криса до Сехуна, но каждую ночь, уже проваливаясь в сон, ЧанЁль слышит, как Бэк выскальзывает из комнаты, и он прекрасно знает, куда. Однажды поздним вечером он застает идиллическую картину: Бэкхён, забравшийся на колени к лидеру, сладко посапывает ему куда-то в шею. И пока Чан осознает это, почему-то логически связывая только с тем, что колыбельной сегодня, скорее всего, не будет, у него за спиной, будто из-под земли вырос, появляется Тао – долбанный ниндзя пугает до чертиков своими внезапными появлениями – и предлагает отнести вокалиста в кровать. Сухо кивает и еле слышно уточняет: «Ко мне». ЧанЁль закатывает глаза – ну, естественно, у Бэкхёна же нет собственной постели! ЦзыТао подхватывает Бэка с такой легкостью, будто тот весит не больше очередной подаренной фанатками мягкой игрушки. Чан безуспешно пытается подавить желание выхватить хрупкое тело из рук китайца, показать, что и сам в состоянии позаботиться о своем хёне. Он уже едва ли не дергается в их сторону, когда потревоженный Бэк вдруг жалобно зовет: «Джунмён-а», слепо хватаясь рукой за воздух. Лидер тут же оказывается рядом, ловя протянутую ладонь, и переплетает их пальцы. Он даже не говорит ничего, а Бэкхен облегченно вздыхает. От нахлынувших эмоций у ЧанЁля перехватывает дыхание. Он делает шаг в сторону, переваривая коктейль из досады, разочарования, непонимания и чего-то еще, что он не может идентифицировать, но оно самое сильное и неприятное, похожее на раздражение, поднимающееся откуда-то из-под коленных чашечек. Оно медленно ползет вверх, оплетая ноги, скользит по позвоночнику, а, достигая солнечного сплетения, взрывается, оседая искрами в глубине глаз, и оставляет после себя усталость и недовольство собой и окружающими. А потом его, кажется, накрывает волной какого-то тотального невезения во всем, что касается Бэкхёна. ЧанЁль чувствует себя то ли перманентно обдолбанным, то ли просто тормозом, потому что он ничего не успевает и ничего не может сделать вовремя. С того самого вечера, когда Цзытао предложил свою помощь раньше, Чан все время опаздывает, все время на шаг позади Сухо или того же Тао. Ему хочется побиться своей кудрявой тупой головой о стену в надежде, что в образовавшиеся трещины надует хоть немного мозга и смекалки, чтобы успевать, например, принести кофе: мысль приходит ровно за секунду до того, как лидер сует стаканчик в руки Бэка. Помочь с багажом: в тот момент, когда он открывает рот, господин Хвостик-Хёна-Вездесущий-Ушуист молча закидывает чужую сумку на плечо. ЧанЁль начинает думать, что его вытесняют из жизни Бэкхёна. Впрочем, Цзытао всегда таскался за вокалистом по пятам, поэтому вряд ли стал бы осознанно разделять их. А вот повышенное внимание лидера настораживало, озадачивало и выводило из себя. Последней каплей становится очередной перелет и давка в аэропорту. Потому что Чан знает, что Бэка это немного пугает. Потому что он сам всегда боится за него, такого маленького и хрупкого, что затопчут и не заметят. ЧанЁль от души благодарит природу, Бога и родителей за свой рост, высматривая впереди себя каштановую макушку, а увидев, как танк прет сквозь толпу уставших и почти не реагирующих на него одногруппников. Потому что Бэк чуть взволнованно озирается, вызывая у рэпера чуть ли не потребность прижать это беззащитное создание спиной к груди и обнять за плечи, шепча на ухо: «Все в порядке, Бэкки-хён, я здесь». Почувствовать, как тот расслабляется в его руках и знать, что на тонких губах появилась легкая улыбка. Он протягивает руку, и перед его носом возникает затылок лидера. ЧанЁль останавливается, как вкопанный, а мир вокруг переходит в беззвучный режим slow motion. Он видит, как Сухо притягивает Бэка к себе, как тот мимолетно касается его пальцев на своем плече, как людской поток уносит их вперед. Потом появляется нарастающий визг сотен девчонок вокруг, а через два вдоха яркая вспышка фотоаппарата прямо перед его глазами обрушивает на него реальность. ЧанЁль понимает, что в его собственной жизни становится катастрофически мало Бэкхёна. Поздней ночью, когда вокалист снова собирается покинуть их спальню, думая, что Чан уже спит, тот успевает поймать его за руку и попросить: - Бэкки-хён, не уходи, – его голос тихий и хриплый. Бэкхён вздрагивает от неожиданности, рефлекторно выдергивая ладонь из чужих пальцев. - Чанни, – ахает он, потом, спохватившись, присаживается на край его кровати прямо рядом с подушкой и осторожно гладит по волосам. – Хочешь, чтобы я побыл с тобой, пока ты не уснешь? ЧанЁль утыкается носом ему в бедро, обхватывая руками, и еле слышно бормочет о том, что хотел бы, чтобы Бэк просто остался. Не понятно, слышит ли его Бэкхён или нет, но ЧанЁль продолжает полушепотом рассказывать, что скучает, что ему так не хватает его колыбельных. На самом деле его речь слышится, как низкое монотонное «бу-бу-бу-бу», а Бэк думает о том, что ему нужно бежать, чем быстрее, тем лучше, иначе он сойдет с ума. Ему кажется, что от бедра и через все тело проходят вибрации, вызванные этим бубнежом. И пока он судорожно соображает, значит ли все это что-нибудь, пытается тут же провести сеанс самоанализа и анализа поведения друга, ЧанЁль затихает и замирает, размеренно дыша, а Бэкхён бежит от осознания, как от кошмаров, забирается под одеяло лидера в надежде, что тот защитит и от его собственных желаний и мыслей. - Ты спишь с ним? – ЧанЁль стоит, прислонившись спиной к холодильнику и скрестив руки на груди. Сухо сидит спиной к нему, ковыряясь в бумагах. - Он спит в моей кровати, потому что ему снятся кошмары, ты это знаешь. - Ты, блядь, издеваешься? – рэпер мгновенно взрывается, резко подходя к столу. Он нависает над лидером и, кажется, еще немного и у него искры из глаз посыпятся. – Не прикидывайся невинной овечкой, ты прекрасно понимаешь, о чем я спрашиваю. Джунмён поднимает взгляд. Он спокоен и не прошибаем, как чертов айсберг. Но больше всего Чана бесит то, что лидер отвечает таким тоном, будто проговаривает заученный текст. Будто сидел и ждал, когда уже придет рэпер и начнет устраивать разборки. ЧанЁль чувствует себя героем какого-нибудь долбанного корейского варианта Квир эс Фолк. - И я отвечаю на твой вопрос, ЧанЁль: да, я сплю с ним в одной постели. Рядом. И дело не в невинности, а в том, что в моей постели он ищет не то, о чем ты думаешь, – он отбрасывает челку со лба и возвращается к графикам. – Пожалуйста, не отвлекай меня сейчас. Если я что-нибудь перепутаю, будет катастрофа. - Черта с два я тебе поверю, – шипит Чан. - Это твое дело, мне скрывать нечего, – лидер пожимает плечами и добавляет, – совет на будущее: не проецируй свои желания на других. - Да, пошел ты! – ЧанЁль бьет кулаком по столу и дерганным шагом покидает кухню. - Не того человека в нашей группе назвали оленем, – вздыхает Сухо. За очередную ночь в гордом одиночестве Чан придумывает тысячу и один способ убийства лидера и ни одного – возвращения Бэкхёна в их комнату. Он даже предлагает себя в качестве игрушки для сна, клятвенно обещая не храпеть и не толкаться. Бэкхён почему-то делает большие глаза и взрывается немного истеричным смехом. Резко замолкнув, он качает головой и вновь оставляет ЧанЁля один на один с недоумением и обидой. - Ну и как? – рэпер подсаживается к Сехуну, который флегматично переключает каналы. – Не мешают спать наши голубки? – маннэ чуть хмурится, пытаясь сообразить, о ком идет речь. Потом все-таки неуверенно косится на старшего. - Кто? - Бекки-хён и лидер, – широко улыбаясь, уточняет ЧанЁль, и на лице Се отображается еще более глубокий мыслительный процесс. - А должны? – чуть не получив монобровь на лице от напряжения, отзывается Сехун. - Не должны? – отвечает ЧанЁль вопросом на вопрос, напрочь снося систему в голове младшего. Тот еще минуту сидит, чуть склонив голову на бок и бормоча «должны – не должны», когда в гостиной появляется Лухан и зовет всех к столу. - Лухан-хён, – реагирует Се, приподнимая уголки губ, и предсказуемо теряет интерес ко всему остальному вокруг. ЧанЁль, вздыхая, плетется за стол, решив, что спросит у самого Бэкхёна, как только представится случай. - Все-таки у нашего лидера ангельский голос, – заявляет ЧанЁль во время перерыва записи «Angel». Сухо смущенно улыбается и отводит взгляд. Рэпер уже открывает рот, чтобы поинтересоваться у Бэкхёна, так же ли ангельски Джунмён стонет в постели, но тот раньше выдавливает из себя: - Еще бы! Уж за шесть-то лет стажировки можно было научиться петь. ЧанЁль растерянно моргает, не ожидая такой резкой смены настроения Бэка. Все-таки в его мозгу эти двое являются парой, что никак не вяжется с реакцией на комплимент лидеру, но пока не дает Чану окончательного опровержения его догадкам. Возможно, они немного повздорили перед записью, что рэперу даже на руку: вдруг сегодня Бэкхён останется спать в их с ЧанЁлем комнате? Сухо чуть бледнеет. Уголки его губ ползут вниз. Он выглядит, как побитая собака, а у Бэкхёна от бешенства учащается дыхание. Он не хочет верить своим ушам, потому что у него только что отняли последнее, что оставалось. И сделал это человек, который обещал защищать его. Бэк знает, куда и как бить. Где-то в районе солнечного сплетения разливается злорадство, мешаясь с разумным чувством стыда и сожаления. В глубине души он понимает, что это было низко, что теперь он останется один на один со своим стремительно развивающимся безумием, и спасать его больше некому. Но ведь лидеру не понять, каково Бэкхёну, оправдывается он: не ему снятся кошмары, не он чувствует себя человеком-невидимкой, не он сходит с ума от ревности и ощущения брошенности. Последствия того, что сказал сейчас Бэк, ничто по сравнению с тем, что переживает он сам каждую минуту. Бэкхён проходит в комнатку за стеклом, чтобы дописать дорожку бэк-вокала. Он пытается не скрежетать зубами, потому что голос у лидера действительно ангельский. И сам он, долбанный ангелочек во плоти, после сказанного стоит и улыбается ободряюще и по-доброму, а в глазах у него столько понимания, что хочется выть. Бэк открывает рот, чтобы пропеть «eternally love». В этот момент, ЧанЁль наклоняется к уху Джунмёна и что-то шепчет. Горло перехватывает спазмом, а связки выдают мерзкий каркающе-кукарекающий звук. Он видит сквозь стекло, как рэпер, поднимая голову, вскидывает на него удивленный взгляд, как лидер дергается к звучку, как хмурится Кёнсу. Бэкхён замирает с распахнутыми глазами, сквозь гул в ушах слыша, как обрывается музыка. - Ничего страшного, Бэкки, – доносится до него голос Сухо, – попробуешь еще? - Выйди…выйдите все, – хрипит Бэк, – пожалуйста. Он не хочет, чтобы ЧанЁль был свидетелем этого позора. Только не после того, как он восхищался вокальными способностями Сухо. Только не после того, как пренебрежительно отозвался о них сам Бэкхён. Суетливый Кёнсу уже рядом и пихает ему в руки неизвестно откуда взявшийся стакан горячего чая, тараторя что-то про любителей мороженного и бессовестных детей. - Вон! – вопит Бэкхен, и вокруг повисает звенящая тишина. ЧанЁль фыркает и хлопает лидера по плечу, предоставляя ему самому разбираться с проблемой. Раз уж он взялся помогать его Бэкхёну, пусть попробует справиться с ним в таком состоянии. Поздним вечером, вернувшись в здание SME, Сухо чувствует себя так, будто попал в недавно посмотренный всей группой – чтобы он еще раз повелся на их уговоры! – фильм ужасов про начинающую женскую айдол группу. У него слишком хорошая память, подкидывающая красочные рассказы сонбэ о призраках трейни, и бурное воображение, смешивающее их с эпизодами триллера. И только чувство ответственности и беспокойства за вокалиста не дают ему сорваться с места и бежать без оглядки. Дойдя до студии, лидер делает глубокий вдох и открывает сначала одну дверь, потом очень быстро вторую и застывает на пороге. Бэкхён сидит на полу, тихо скуля и всхлипывая. Он раскачивается из стороны в сторону в такт бьющему по барабанным перепонкам метроному, сорванным голосом пытаясь выжать из себя проклятую строчку. Звук получается неприятный и неестественный, а тонкие пальцы скребут кожу на шее, разодранную уже до крови. На секунду Сухо кажется, что парень и правда одержим нечистой силой, потому что на появление лидера он никак не реагирует, а руки будто живут своей жизнью. - Господи, Бэк! – выдыхает Сухо. Бэкхён поднимает на него взгляд страшных, пустых глаз и моргает. Потом кривит губы. - Я не могу, хён. Теперь я ничего не могу. Теперь я буду у вас просто так, для количества, – он вдруг истерично хихикает, – почти как Сехун, только я не танцор. Или как Лухан, только я не хорошенький. Или как Тао, только я не ушуист. Зато знаешь! – Сухо не знает, что больше его пугает сейчас, то, что говорит Бэк, то, как он это говорит или то, что пальцы продолжают раздирать кожу шеи, – я занимался хапкидо, ты знаешь, хён? Я тоже могу показать что-нибудь. Или мне научиться читать рэп? Это же не трудно, даже я смогу, – он смеется заливисто, почти так же, как с ЧанЁлем, только надрывно и шмыгая носом. Джунмён успокаивает себя тем, что, по крайней мере, одногруппник не повесился на шнуре микрофона, как в дурацком фильме. - Бэкхёни, – лидер умудряется тепло улыбнуться, осторожно перехватывая Бэка за запястья. Он думает, что постарел лет на десять и с истеричной парочкой нужно что-то делать. С двумя упертыми наглухо, не видящими дальше своего носа, зависящими друг от друга придурками надо что-то срочно делать, иначе он не переживет даже промоушен, не говоря уж о том, чтобы дожить до камбэка и не свихнуться. Он тащит Бэкхёна практически на себе, стараясь не обращать внимания на его истерику из обрывков фраз, всхлипываний и какого-то ненавязчивого, смутно знакомого мотива. Парень успокаивается в такси почти возле дома, становится вялым, апатичным и послушным. Позволяет привести себя сначала в ванную, потом в спальню, переодеть, обработать ссадины на шее, напоить снотворным и уложить в постель. За это время Сухо успевает решить, что пойдет на провокацию и отправляет Сехуна спать на место Бэкхёна. Он надеется, что достаточно хорошо разбирается в людях, чтобы просчитать последующие действия ЧанЁля. Бэк уже привычно прижимается к нему под одеялом, оплетая руками и ногами, а потом совсем непривычно тычется губами в губы и просит: - Прости меня, хён. Сухо чуть отстраняется, гладит парня по волосам и целует в лоб. - Спи, Бэкки, спи спокойно, я рядом. ЧанЁль вскакивает с кровати, когда скрипит дверь и включает ночник, тут же жмурясь от света. Сердце неожиданно бьется где-то даже не в горле, а между ушами вместо мозга. Потому что оно считает, что Бэкхён вернулся. Что Сухо не справился с взрывным характером вокалиста, и тот снова будет спать в их комнате. «Ебать мою жизнь», – думает рэпер, когда открывает глаза и видит маннэ, сонно бредущего к чужой кровати. - Джунмён-хен попросил, – равнодушно пожимает он плечами на невысказанный, но совершенно очевидный вопрос. - Отлично, – Чан падает обратно на подушку, решая, что пошло оно все и вообще он обиделся окончательно и бесповоротно, что будет копить злость всю ночь, а завтра пойдет и разобьет эти две наглые рожи. Утром его будит звук падения чего-то не столько тяжелого, сколько шумного и раздраженное шипение. - Мелкий, ты долбанный слон просто! – ворчит ЧанЁль, накрываясь одеялом с головой, и слышит тихое и хрипловатое «Прости», принадлежащее явно не Сехуну, что заставляет его медленно подняться и сесть в кровати. – Какие люди и без охраны, – тянет он. Бэкхён выглядит вымотано и кутается в свитер с высоким воротом. Это бесит еще больше. ЧанЁль думает, что друг просто иллюстрация к ситуации «кувыркался всю ночь». А еще он мягко улыбается, будто все в порядке, присаживается на край чанёлевской кровати и треплет его по волосам, как какого-нибудь щеночка. - Плохо спал? Чего рычишь с утра пораньше? - Думаю, получше некоторых, – огрызается Чан. – Свитер с горлом? Не слишком ли банально? – он щурится. – Это у нас лидер такой страстный или тебе нравится пожестче? Бэк вскидывает брови и склоняет голову на бок. Сказывается легкая заторможенность мыслительных процессов после снотворного. Когда до него доходит, он устало вздыхает и потирает переносицу. - Боже, Чанни, Джунмён-хён мой друг, мы не… - Я, мать твою, тоже твой друг, Бэк! – перебивает ЧанЁль, резко вставая с кровати. – Я, блядь, твой лучший друг, который в последнее время видит тебя только за завтраком. - Да? – Бэкхён тоже поднимается. – А может быть, проблема в том, что у моего лучшего друга слишком много более интересных дел, чтобы обратить внимание на меня и на то, что со мной происходит? – он повышает голос едва ли не на каждом слове, наступая на ЧанЁля. – Может быть, дело в том, что мой распрекрасный друг играет в футбол с Луханом, смотрит тупые комедии с Джонином, по полночи придумывает песни с Крисом? – он подходит вплотную и бьет ЧанЁля раскрытой ладонью по груди. – Может, если бы ты не был так увлечен всеми вокруг, кроме меня, то мне бы не пришлось искать поддержки у лидера, а?! – Бэкхёна несет со скоростью сорвавшегося с тормозов скоростного поезда. – Какая тебе нахрен разница, что у меня с Джунмёном? Какое тебе дело до того, чем мы занимаемся в его постели, друг, блядь? Тебе же гораздо интереснее дрочить на наших танцоров, умиляться Лу-хёну и Минсоку, жрать стряпню Исина и Кёнсу! Ты же теперь даже песни хочешь слушать в исполнении Сухо, а не меня, придурок! – глаза Чана по мере продолжения обвинительной тирады становятся все больше. – Тебе же срать на меня, на то, что я чувствую, на то, как мне…черт! Как же мне хреново от всего этого. От того, что все вокруг такие пиздатые, а я как рыбка-прилипала рядом с тобой. Ты же, – Бэк захлебывается словами и эмоциями, он заглядывает рэперу в глаза снизу вверх, – ты же, мать твою, такой особенный, Чанни, – горько выдыхает он. – Так что, какая разница, что я делаю и с кем. ЧанЁль обеспокоенно сводит брови и чуть нагибается, чтобы их глаза были на одном уровне. - И все? – спрашивает он. Уголок его губ дергает вверх. – Мне нужно было уделять тебе больше внимания – и все? – он сжимает плечи Бэка и легко встряхивает. – Бэкки-хён, у тебя язык отсох сразу мне об этом сказать. - Как? – кривится Бэкхён. – «Знаешь, Чанни, мне не нравится, что ты смотришь на кого-то еще, кроме меня. Я схожу с ума от ревности и чувствую себя неполноценным. Так что будь хорошим мальчиком и не трепи мне нервы своим повышенным вниманием к остальным одногруппникам, смотри только на меня и слушай только меня» – так? - Почему нет? – Чан пожимает плечами. - Хах! Потому что мы не какая-нибудь влюбленная парочка, чтобы я имел право на такие заявления! – Бэкхён порывается вырваться и уйти, но ЧанЁль моргает и вдруг улыбается, притягивая его к себе и крепко обнимая. - Так давай станем, – он утыкается носом в макушку Бэка. - Вот так просто? – бормочет вокалист ему куда-то в ключицы. - Да, – Чан отстраняется и гладит его по щеке большим пальцем. – Потому что сложно ты уже попробовал, Бэкки-хён. А если бы ты пришел сразу ко мне, то было бы гораздо проще. Бэкхён закрывает глаза, выдыхает и чувствует тепло чужих губ на своих губах. «You`re so fuckin` special», – думает он, обнимая своего ЧанЁля.