Великая тайна провидения

– Шерлок, дорогой! – голос миссис Хадсон раздается на лестнице, заставляя его вздрогнуть от неожиданности. – Тут какой-то человек... военный, он хочет поговорить с Джоном, но я сказала, что у него медовый месяц. Может быть, ты спустишься? Шерлок чуть не проливает кислоту на стол. – Военный? – Да. – Секунду. Спустившись вниз, он видит мужчину средних лет, утомленного долгой поездкой (недавно перенес ранение и, очевидно, серьезное душевное потрясение) и немного раздраженного ожиданием. – Добрый день, майор... – Шолто. Майор Шолто. Вы мистер Холмс, если я правильно понимаю? Шерлок кивает, подходя чуть ближе и замечая в руках у мужчины небольшой, надежно запечатанный сургучом конверт. – Я не смог связаться с Уотсоном, – говорит майор Шолто будто бы отстраненно, но в его взгляде Шерлок замечает странную уязвимость, которую не может объяснить. – Сегодня вечером я должен покинуть Лондон, поэтому... Он протягивает Шерлоку конверт, и рука его вздрагивает. – Это необходимо передать ему как можно скорее. – Хорошо, – коротко отвечает Шерлок. Шероховатая и плотная бумага, небольшой вес, печать Министерства обороны и отсутствие какой-либо подписи – вот и все, что может извлечь Шерлок из этого конверта. Вряд ли он имеет право открыть его, разве что только... – Надеюсь, вы понимаете, что это очень ценная вещь, – слегка грубовато говорит Шолто, замечая его интерес. – Она принадлежит Джону. Сказав это, он отводит взгляд, и Шерлок все понимает – понимает, но ничего не говорит. – Вы можете на меня положиться, – уверенно говорит он, как бы ставя этим точку в их разговоре. Шолто резко кивает, взглянув на него лишь мельком, и молча уходит.

***

Оказавшись в гостиной, Шерлок осторожно кладет конверт на каминную полку. «Чем бы это ни было, я не имею права знать» – произносит он мысленно, садясь в кресло и закрывая глаза. Ему совсем не хочется думать о майоре Шолто и его отношениях с Джоном, он даже не может быть уверен в том, что эти отношения были, и все же не может выбросить это из головы. Ревность, ставшая уже привычной для него, разбавляется каким-то горьким сочувствием к тому, чье сердце оказалось таким же упрямым, как и его собственное. Разница между ними состоит лишь в том, что он все еще может быть другом Джона, в то время как Шолто, кажется, потерял даже это. Шерлок борется с желанием изучить конверт повнимательнее до самого вечера, но потом все же сдается. Несколько минут тщательного осмотра приводят его к неожиданному выводу. Это кажется невероятным, но, по всей видимости, в конверте лежит медальон Джона, обернутый для надежности какой-то мягкой тканью. – Не может быть, – говорит сам себе Шерлок, прижимая конверт к губам и ощущая в точке соприкосновения бумаги и кожи странное тепло. – Этого просто не может быть. Он с трудом удерживается от порыва открыть конверт. Его мысли мечутся, беспокойные и суматошные, пока он сидит в кресле Джона, стараясь не сжимать бумагу слишком сильно. Если это действительно медальон, каким-то образом найденный спустя столько лет, будет ли он иметь для Джона ценность теперь, когда он уже обрел свое счастье с Мэри (или, вернее будет сказать – покой и некую стабильность, которая была ему необходима)? Захочет ли он забрать его, прикоснуться к нему, или же забросит куда-нибудь подальше, как это сделал Шерлок? Скажет ли он об этом жене, и останется ли она его женой после этого? В конце концов, Шерлок приходит к решению, которое можно назвать только безумным – настолько безумным, что его сердце едва ли не выпрыгивает из груди, когда он осмысливает то, что собирается сделать. Встав с кресла, он проходит на кухню и берет в руки небольшой ножик, которым обычно пользуется во время экспериментов. Его руки почти не дрожат, когда он вскрывает конверт, но в следующую же секунду от его спокойствия не остается и следа, потому что медальон с почти выцветшей гравировкой «Д.Х.У.» ложится в его ладонь так просто и естественно, словно принадлежит ему. Шерлок садится за кухонный стол, не отрывая от него взгляда. Обуглившийся по краям и надломанный в месте предполагаемого соединения с парным медальоном, но – несмотря ни на что – все еще целый, он поразительно напоминает ему самого Джона. Шерлок сидит так очень долго, с благоговением проводя кончиками пальцев по прохладному металлу и пытаясь отогнать мысль о том, что поступил неправильно, нарушив неприкосновенность чего-то настолько личного. Услышав слабое жужжание телефона где-то в гостиной, он игнорирует его. Обнаружив спустя пару часов, что звонил ему Джон (а не брат или инспектор Лестрейд), он почему-то не решается перезвонить и вместо этого пишет: «Был занят. Все в порядке?», на что получает короткий ответ: «Да» и на какое-то время успокаивает этим свою совесть.

***

Шерлок не говорит Джону о медальоне – причин так много, что он никак не может выбрать из них ту, которая могла бы звучать по-настоящему убедительно даже для него самого. Джон и Мэри живут в небольшом доме в пригороде, и Шерлок иногда приходит к ним на ужин, пряча поглубже свою боль и пытаясь выглядеть нормально. Мэри все видит (разумеется, она видит), но предпочитает игнорировать, а Джон так занят, играя роль счастливого семьянина, что едва ли замечает происходящее вокруг него. И все же однажды (в один из таких "дружеских" вечеров) между ним и Шерлоком происходит разговор, который вновь переворачивает все с ног на голову. Мэри, сославшись на срочные дела, уезжает на весь вечер, и они остаются одни в этом чужом для Шерлока доме. – Выпьем? – спрашивает Джон, доставая начатую бутылку виски, и Шерлок кивает. Они давно не были наедине, и Шерлок видит – не только ему сложно вести себя непринужденно. Они не говорят ни о чем существенном, но напряжение между ними нарастает с каждым глотком виски, и Шерлок может видеть страх в глазах Джона, отражающий, как в зеркале, его собственный страх. – Я ненавижу все это, – внезапно говорит Джон со злостью. – Это не моя жизнь. Шерлок молчит, ожидая продолжения этой исповеди, однако она прерывается так же резко, как и началась. Словно стоя на распутье, он выбирает подходящий ответ, но нужные слова никак не находятся. Они опустошают бутылку, после чего Шерлок уходит, но напоследок все же говорит Джону: – Ты можешь вернуться, когда захочешь. И Джон улыбается, даже не скрывая своей радости. Оказавшись дома, Шерлок сразу идет в спальню – алкоголь в его крови разрушает все преграды, выстроенные страхом испытать разочарование, и он знает, что просто обязан попробовать, пускай это и разобьет его надежды вдребезги. Он отыскивает свой медальон и, пройдя на нетвердых ногах в гостиную, достает из небольшого тайника (где прежде прятал сигареты) медальон Джона. Закрыв глаза и сделав несколько глубоких вдохов, он осторожно приближает их друг к другу, почти чувствуя их взаимное притяжение. Но ничего не происходит. Шерлок знает, что ошибки быть не может, и все же пытается еще раз. Медальоны кажутся идеально подходящими друг другу, словно насмехаясь над ним, но связи между ними не возникает, и Шерлок медленно опускает их на каминную полку, испытывая отвращение к самому себе за эту слабость. – Идиот! – он выплевывает это слово, сжимая руки в кулаках, как это обычно делает Джон. – Чёртов идиот!

***

На следующее утро приходит Майкрофт. Он находит Шерлока там же, в гостиной, и сразу же, без лишних предисловий, приступает к главному. – Я же говорил тебе. Говорил, что не нужно надеяться. Шерлок почти ненавидит брата в этот момент, сознавая его правоту и видя его сочувствие. – Ты должен отдать ему медальон. Пускай он сам решит, нужен он ему или нет. – Тогда он уйдет от Мэри, – отвечает Шерлок. – Я не могу лишить его этого. – Лишить чего, Шерлок? – начинает раздражаться брат. – Просто признай, что боишься. Когда он поймет, что у него есть шансы на настоящую любовь, он сделает все, чтобы найти ее. Я уважаю в нем это упорство в достижении целей, хотя и не считаю эту цель достойной каких-либо усилий. – Как ты живешь, Майк? – тихо спрашивает Шерлок, думая о том, как легко расстался брат с самой идеей обретения пары. – Как это ощущается? – Ничего необычного, – следует бесстрастный ответ. – Я правильно расставил приоритеты, и жалеть тут не о чем. Хотел бы я, чтобы и ты сумел поступить так же. – Я был уверен в том, что мы должны быть вместе. Мне даже показалось... впрочем, это теперь неважно. Майкрофт напрягается, замечая перемену настроения на его лице. – Что тебе показалось? Вместо ответа Шерлок достает оба медальона и демонстрирует ему то, что так поразило его вчера вечером. – Это странно, – медленно проговаривает брат, проводя кончиком указательного пальца по линии их соприкосновения. – Такого не бывает, Шерлок. Только если... – Если что? Майкрофт переводит на него взгляд и хмурится. – Я много читал о медальонах. Эта тема всегда интересовала меня, хотя никто и не понимал, почему, даже ты, – это звучит как упрек, но Шерлок не обращает внимания, и брат продолжает. – Медальоны точны и не дают осечек, они совершенны по своей сути, но в истории зафиксировано несколько случаев, когда они не срабатывали, и вина за это полностью лежит на людях, которым они принадлежали. – Что ты имеешь в виду? – Я имею в виду, мой дорогой братец, что Джон отказался от своего медальона. Он отрекся от него, когда потерял, и тем самым отрекся от своей судьбы. Если это так, то медальон больше не имеет своей силы. Шерлок с ужасом смотрит на брата. – Так значит... – Я практически уверен в этом. Ты видел медальон родителей? Помнишь, как это выглядит? – спрашивает Майкрофт. – Здесь то же самое. – За исключением того, что они не становятся одним целым, – добавляет Шерлок, чувствуя себя абсолютно беспомощным.

***

Джон возвращается к нему спустя месяц – вернее, не совсем к нему, но все же домой, и они снова привыкают друг к другу. Мэри уходит из их жизни неслышно, будто ее никогда и не было, и Шерлок благодарен ей за это. Все совсем не так, как прежде, но Джон здесь, делит с ним старую квартиру и новые приключения, улыбается искренней улыбкой и согревает своим присутствием. Шерлок почти готов согласиться на это и не требовать от жизни большего, когда происходит катастрофа. – Какого черта? Какого черта, Шерлок?! Джон врывается в его спальню словно торнадо, держа в руках то, что Шерлок так тщательно прятал от него почти полгода. – Откуда у тебя мой медальон? Шерлок замирает, вглядываясь в его лицо. – Шолто. Майор Шолто привез его. Джон морщится при упоминании этого имени – едва заметно, но Шерлок замечает это. – Когда? – громко спрашивает он, пытаясь скрыть свое замешательство. – Вы были в свадебном путешествии. – Боже... – Джон опускается на его кровать, переводя взгляд с одного медальона на другой. – Почему ты не сказал? Шерлок, почему... Он обрывает сам себя, прерывисто вздохнув и как-то испуганно посмотрев на Шерлока. – Они лежали вместе. – Да, – просто отвечает Шерлок, забирая свой медальон и пряча в кармане халата. – Это ничего не значит. Так было удобнее, вот я и... – Он не помнит меня, – печально говорит Джон, держа в руках свою находку. – Посмотри, он даже не светится. Шерлоку хочется отвернуться, чтобы не видеть этого, но он все же смотрит. – Я вижу, Джон. – Что ж, этого и следовало ожидать. Джон легко прикасается губами к своим инициалам, и ресницы его вздрагивают. Шерлок видит удивление в его глазах и подходит чуть ближе, чтобы посмотреть на буквы. – Они стали теплее и ярче, – хрипло говорит Джон, а затем прокашливается. – Может быть, еще не все потеряно? – Не знаю, – отвечает Шерлок, запрещая надежде вновь захватить его разум. Буквы снова тускнеют, хотя Джон продолжает бережно держать медальон в руках. – Наверное, ему нужно время, – он встает с кровати и вопросительно смотрит на Шерлока. – И тогда... может быть... – Да, – это слово вырывается у Шерлока прежде, чем он успевает подумать, и Джон, кивнув, покидает его комнату. – Может быть, – повторяет Шерлок, улыбаясь самому себе.