Snake in the grass

Закончив, наконец, сидеть над очередным договором, альфа облегченно выдохнул и размял шею. Вскоре должна была состояться важнейшая сделка с китайской корпорацией и вся их фирма, включая и филиал, которым руководил тридцатичетырёхлетний О Сехун, работали не покладая рук. О посмотрел на свои недешевые часы на левом запястье и осознал, что засиделся. Время неумолимо приближалось к десяти часам вечера, тогда как нормальный рабочий день оканчивался в шесть. Идти обратно в свою пустую квартиру не хотелось, поэтому альфа парой нажатий отправил Чонину ставшее обычным приглашение в бар. Если у Кима нет дежурства, он обязательно там появится. А если есть, то Сехун неплохо проведет время и в собственной унылой компании. Ему не привыкать. Встав, он заметил несколько пустых кружек из-под кофе на столе. Неужели это он их все выпил? Занятый учетом всех мелочей в бумагах, он даже и не помнил, как делал это. Надо будет сказать завтра спасибо Бэкхёну. Ведь кто бы еще помогал своему непутевому шефу, кроме его ответственного секретаря? Забрав кожаный портфель с документами, Сехун поднялся и направился к двери. Он успел лишь немного приоткрыть её, когда услышал чужой телефонный разговор, а носа коснулся аромат мелиссы. Его тут же объяло чувство вины, потому что говорил никто иной, как его помощник, Бён Бэкхён и благодарности, судя по всему, переносятся на сегодня. – Ну, Кёнсу-я, не плачь, папочка скоро приедет. Со мной всё хорошо, я просто задержался на работе. Что? Твой братик обиделся на меня? Я поговорю с ним, дорогой. Иди в постельку, зайчонок, люблю вас. А сейчас позови своего дядю к телефону. Мёни, я, скоро приеду, но ты, пожалуйста, уложи их сам. Хорошо, хорошо, буду должен тебе обед, – омега положил трубку, и начал что-то печатать, вглядываясь в экран компьютера. Сехун, немного удивленный, вышел из кабинета, сразу же начав извиняться. – Ох, Бэкхён-ши, мне так жаль, что я забыл вас отпустить. Вам следовало просто уйти. Простите меня, пожалуйста, – альфа даже немного поклонился. – Да ничего страшного, господин О. Кто бы готовил вам кофе, если бы я ушел? – с улыбкой ответил ему Бён теми же словами, что Сехун подумал пару минут назад, начиная собирать свои вещи. – Не нужно так говорить. Не стоит такому молодому, а самое главное, семейному, омеге тратить свое время на меня, – альфа произнес это с улыбкой, но в его лице все же промелькнуло немного грусти. До сегодняшнего дня он и не догадывался, что у этого двадцатисемилетнего омежки есть дети. Возможно, Бён нравился ему чуть больше, чем просто хороший работник. Но О успешно хоронил эти чувства внутри себя, как и многие другие, за прошедшие восемь лет с трагических событий, – Теперь я обязан подвезти вас до дома, чтобы загладить свою вину. Омега пытался отказываться, но О был настойчив и ему пришлось сдаться. В машине они ехали молча, тишину нарушало лишь радио, включенное на средней громкости. Сехуна обволакивал омежий запах и он подумал о том, что уже давно в его автомобиле не было столь приятной атмосферы. Аромат остается внутри и после того, как омега выходит, вежливо прощаясь со своим боссом, и всю дорогу до бара, Сехун неосознанно старается вдохнуть его как можно глубже. Бён не его истинный, в этом альфа уверен, он все еще прекрасно помнит, как пахла его пара, хоть и ни на одной вещи в их доме не осталось ни единой его нотки. И альфа тут же одернул себя, заставляя стать серьезнее. У него не было прав даже пытаться флиртовать с этим омежкой. А если тот женат? Да и сам Сехун все еще не разобрался в себе, пусть у него и было предостаточно времени.

***

Сделка состоялась, договора были подписаны, и в офисе всё возвращалось на круги своя. На улице было небывало холодно для середины ноября, поэтому Сехун поспешил закрыть окно в кабинете, в котором сидел с самого утра, снова приехав намного раньше положенного времени. Люди только начинали заполнять офисы, но Бэкхён, кажется, уже пришел. Сехун вышел к нему с папкой документов в руках, надеясь, что тот поможет ему найти интересующую его ведомость, но застыл с открытым ртом, заметив на рабочем месте не омегу, а двух мальчишек лет пяти, которые увлеченно что-то рисовали, изредка пихая друг друга локтями. В эту же минуту в комнате появился и Бён, с двумя пачками сока в руках. – Директор О, извините, пожалуйста, с ними просто некому сегодня посидеть. В их детском саду карантин, а у брата началась сессия. Это всего на несколько дней. Обещаю, они вас не побеспокоят, – омега поставил напитки перед своими сыновьями и потрепал их по голове. Дети с интересом рассматривали незнакомца, который только и мог, что пялиться на них в ответ, ощущая, как болезненно сжимается его сердце. – Поздоровайтесь с господином О, это тот, на кого работает ваш папочка. Мальчики выполнили просьбу отца, на пару звонко произнеся «Здравствуйте!», а альфа, наконец, смог взять себя в руки, пару раз кашлянув и сморгнув ту картинку, что выдал ему мозг. Он запомнил Тао именно такого возраста, как у этих ребят. Сколько бы ему было сейчас? Пятнадцать? Сехун еще раз прочистил горло и поспешил вернуться, забыв, зачем вообще выходил. – Н-ничего, – заикаясь, сказал он, с трудом выдавив из себя улыбку, – Все в порядке, Бэкхён. Альфа попятился назад, а вскоре и совсем скрылся у себя, уже не видя обеспокоенный взгляд, которым проводил его Бён. Сехун сел за стол и потер глаза руками. Он ведь перестал так остро реагировать на чужих детей, так почему же сейчас отчаянно хочет разрыдаться? О дрожащей рукой вытащил свой бумажник, раскрывая и вытаскивая из него потрепанную фотографию. Все трое на ней – сам альфа, его любимый муж и их не менее обожаемый сын, все они выглядят такими счастливыми и не знают, что все пойдет крахом через несколько чертовых месяцев. – Тао-я, не убегай далеко! – кричит сыну Хань, смеясь, а сам прижимается плечом к сидящему рядом мужу. Им редко удавалось выбраться на природу, а сейчас можно было спокойно греться на солнышке. Сехуну не хочется нарушать сладость этого момента, но Хань просил сделать как можно больше фотографий, поэтому его свободная рука тянется к фотоаппарату, чтобы снять пару влюбленных. Сначала они вдвоем глядят в объектив, обнимая друг друга, потом нежно целуются. Альфа проводит рукой по лицу Ханя, а носом ведет по его шее, вдыхая такой родной аромат. Они вместе уже столько лет, но он до сих пор не может поверить, что этот омега принадлежит ему. В следующую секунду их настигает ураган из собственного сына и на последнем фотокадре они запечатлены уже всей своей семьей. Слишком больно осознавать, что это их последнее совместное фото. Альфа убирает бумажник и вытирает непрошенные слезы. Он решает с головой уйти в работу, как выбирал и ранее. Ему это вполне удается и через пару часов постоянных звонков и проверки отчетов подчиненных, он забывает обо всем. Он нажимает на кнопку и просит Бэкхёна принести ему воды. Опоминается О, когда дверь открывают не с первого раза. В проеме показывается невысокая макушка одного из мальчишек, держащего в руках стакан, до краев наполненный водой. Альфа ошарашенно смотрит на него, пока тот подходит к нему и подает стакан. – Вот! – говорит он, смущенно пряча за спину руки, когда те освобождаются, – Папочка вышел, поэтому я решил помочь ему. – Спасибо, – говорит Сехун, отставляя воду, не сделав и глотка. Маленький омежка собирается уйти, но альфа останавливает его, решив представиться и протягивая руку, – Меня зовут Сехун, а тебя? – Кёнсу, – малыш опасливо отвечает на рукопожатие и отходит, заинтересовавшись статуэткой на небольшом столике в углу кабинета. – Красивое имя. А сколько тебе лет? Омежка оборачивается и говорит негромкое, но звонкое «шесть». У О пробегает мысль, что Тао было всего пять. Альфа хочет что-то еще спросить, но не успевает, потому что в комнату вбегает пристыженный и виноватый Бён, следом за которым идет и второй ребенок. Омега снова извиняется, а О успокаивает его, говоря что ничего страшного не произошло. На следующий день в дверь кабинета легонько стучат и Кёнсу снова приходит к Сехуну. Он просится порисовать здесь, жалуясь на брата и так мило выпячивая нижнюю губу, что альфа разрешил бы ему что угодно. О усаживает его за стол напротив себя, и мальчик принимается что-то усердно выводить в альбоме, который принес с собой. Сехун наблюдает за ним, практически не вникая в свои бумаги. Он помогает нарисовать зайчика, когда его просят. Через немного погодя в кабинете появляется и маленький альфа, которого, как уже выяснил Се, зовут Чондэ. Он не смотрит на взрослого и тянет брата за руку в сторону выхода. – Пойдем, а то папа ругаться будет, – произносит он, а Сехун предлагает и ему остаться. Мальчик смотрит на него с недоверием, но всё же поддается на уговоры омеги-брата. Бэкхён уже не удивляется, когда застает своих сорванцов в кабинете начальника. Но тот, кажется, совершенно не против. Во взгляде альфы на мальчишек омеге видится какая-то непонятная, но глубокая тоска. Что же вызывало ее, Бёну было невдомёк. Когда приходит время идти домой, мальчики вовсю клюют носом, пока их папа надевает на них теплые куртки. Сехун застает эту милую картину и его губы трогает легкая улыбка. Кёнсу потихоньку засыпает и все больше наклоняется в сторону брата (который сидит с закрытыми глазами и на происходящее вокруг реагирует мало), Бэкхён еле успевает его подловить и вернуть в исходное положение, ворча себе под нос о том, как же сейчас добираться до дома с двумя спящими сыновьями на руках. О выдает свое присутствие немного неловким кашлем и Бён тут же оборачивается к нему. – До свидания, директор О, – омега поднимается и кланяется, а потом тормошит детей. Им еще необходимо добраться до метро, а спящими он их обоих точно не донесет. – Уже 18:05, – кивает альфа на часы, – а значит, я уже просто Сехун, а не директор О. Давайте я вас отвезу домой, все равно мне по пути. Странное дело, но почему-то Бэкхён не может отказать этому альфе. Ему приходится снова сдаться, хоть это и очень неудобно. Он и так в последнее время доставляет ему слишком много неудобств. До дорогой машины альфы двойняшки доходят своими ногами, но вырубаются сразу же, как включается автоматический подогрев сидений. Папа смотрит на них в зеркало заднего вида и негромко вздыхает. На дороге небольшая пробка, поэтому путь занимает достаточное время. Сехун с Бэкхёном переговариваются на общие темы, а потом альфе в голову приходит вопрос, который он уже хотел задать, но не знал, будет ли он уместным. О не уверен в этом и сейчас, но все же спрашивает. – Ты сказал, что у брата сессия, поэтому с ребятами некому посидеть. А как же их отец? Занят на работе? – Не знаю даже, чем в данный момент занят их отец, – омега не очень весело усмехается, разворачиваясь ненадолго к детям и проверяя, не проснулись ли они, – я воспитываю их один. – О, так ты в разводе? – Нет, я даже не был женат никогда. – Как же так вышло? – альфе действительно любопытно. Он ловит каждое слово Бэкхёна, – Если не секрет. – Да какой уж там секрет, – Бён распрямляет спину, меняя положение, будто устав сидеть, хотя они ехали не так уж и долго, и сцепляет руки в замок. – Ничего особенного в моей истории нет. С их отцом, Чанелем, мы познакомились в университете. Какое-то время мы оба считали, что мы истинные, так нас завораживал аромат друг друга. Позже оказалось, что это все ложь. Наши отношения закончились, но обоим что-то досталось. Ему встреченный парный омега, а мне положительный тест на беременность. После того, как я бросил университет, мы с Чаном даже не созванивались ни разу. Что и говорить, про существование мальчиков ему вряд ли известно. А вы женаты? Я работаю у вас почти полгода, и ничего не знаю о вашей семье. – Я… был женат, – произнести это куда легче, чем «вдовец», поэтому Сехун говорит именно так. Он не скрывает этого факта, просто все еще не может с кем-либо, кроме Чонина и Минсок-хёна, об этом спокойно говорить. Они добираются до дома омеги вместе с наступлением вечерней темноты. Альфа помогает Бэкхёну и забирает одного из детей, чтобы донести до квартиры. Кёнсу на его руках крепко спит, но умудряется обхватить мужчину тонкими руками и уткнуться носом в шею. Омежка даже недовольно кряхтит, когда его чуть позже забирает папа. Сехун на это только улыбается, а на ледяной корке, покрывающей его сердце, появляется небольшая трещинка. Впервые за долгое время у него возникает желание заботиться о ком-то. И эта трещина всё увеличивается и увеличивается в ближайшие дни. Подвозить омегу с детьми до дома становится привычным, как и присутствие мальчишек в офисе.