in remedium insomnia

       Меня разбудили лучи утреннего солнца, бьющие прямо в лицо. Простынь прилипла к телу. И чуть подвинувшись в поисках местечка по прохладней, я поняла, что нахожусь в постели одна. Возможно, это было к лучшему. При свете дня и на трезвую голову, я могла бы начать стесняться, дергаться, и утро вышло бы скомканным. После такой ночи это было бы обидным. И неправильным. После такой ночи нужно… Не знаю даже, что именно нужно. Плохие парни приносят завтрак в постель? Или это я должна принести? Взгляд зацепился за стоявшую на подоконнике тарелку, на которой грустно подсыхала нетронутая пицца. Вместо завтрака я с удовольствием повторила бы то, о чем, по словам Бэгвелла, с хорошими девочками беседы не ведут.       Да, беседы он со мной не вел. Объяснил все, так сказать, наглядно. Я медленно провела рукой по телу от ключиц до бедер. Казалось, оно еще помнит, как и куда он меня целовал и трогал. Вспомнила, как он скользнул вниз, развел мои бедра в стороны и с ходу отмел мою робкую просьбу позволить хотя бы сходить в душ. Медленные пальцы, медленный язык… Черт! Я закрыла глаза ладонями. Никогда в жизни мне не приходилось так бесстыдно подставляться под ласки мужчины. Вспомнила вопрос: «Как это было в твоем сне, куколка?» и как это было воплощено в реальность. И как превзошло все ожидания. И сколько усилий пришлось приложить, чтобы вести себя тихо, чтобы не устроить кошачий концерт для слушателей внизу. Вот бы удивились…       Я села и уставилась на свое отражение в зеркале. Горящие глаза, припухшие зацелованные губы. Подняла волосы вверх и осмотрела шею, плечи, грудь. Ни одного синяка. Джентльмен прямо. Я нашла свою одежду, осторожно выглянула за дверь, и, убедившись, что никого в пределах видимости нет, отправилась в ванну. Оказалось, что ходить немного больно. Надо же. Приняла душ, выбрасывая из головы мысли, каково это было бы сделать вдвоем, переоделась, и, оставив волосы сохнуть самостоятельно, спустилась на кухню. Интересно, как я должна себя вести? Наверное, делать вид, что ничего не произошло?       Ребята пили кофе втроем. Я поздоровалась.       — Как спалось?       Я подозрительно посмотрела на Линкольна, но, кажется, он не вкладывал никакого подтекста в свои слова.       — Спасибо, прекрасно. Как у вас дела? Какие-то новости?       Майкл улыбался:       — Сегодня Фернандо уезжает к семье, но приедет кое-кто на замену.       — Твой сердечный доктор? — пошутила я.       — Да.       — Очень надеюсь, что Ти-Бэг вернется во время, как обещал. Нам же нужна машина.       — А куда он уехал?       — Очевидно… — Линк присвистнул и продолжил свою фразу недвусмысленным движением рук и бедер. — Наверное, сеньорита заскучала.       — О! — только и смогла выдавить я. Торопливо повернулась к ним спиной, неуверенная, что смогу контролировать выражение своего лица, и подлила себе кофе.       Вот это удар по самолюбию! Практически нокаут! Чистая победа за Теодором Бэгвеллом!       Ну, а чего же ты хотела, деточка? Практически уговорила трахнуть себя и ждала предложения руки и сердца? Вообще-то нет, но и такого не ожидала. И главное, не ожидала, что будет так больно.       В итоге я позавтракала, стараясь максимально естественно поддерживать беседу и всем своим видом демонстрировать прекрасное настроение. Потом поднялась в свою комнату за айподом, захватила полотенце и отправилась к морю.       Сегодня было безветренно. Я выбрала гладкий плоский камень и улеглась на нем на полотенце, включив в наушниках «Keep the Village Alive» Stereophonics, и, закрыв глаза, погрузилась в переживания, связанные с сегодняшней унизительной, разбивающей самооценку в пух и прах ситуацией. Альбом прокрутился до конца и включился по новой, когда, сквозь сомкнутые веки, я почувствовала на лице тень.       Открыла глаза и быстро села.       Бэгвелл устроился рядом со мной. Глаза смеялись, а губы… Я отвела взгляд.       — Еле нашел тебя, куколка. Скофилд сказал, что ты решила прогуляться по пляжу.       — Ты быстро вернулся…       — Мне просто нужно было сделать кое-какие покупки. Вчера присмотрел кое-что, а сегодня понял, что мне это просто необходимо, и сгонял в город.       — И все? Я просто подумала, что… То есть, это, конечно, не мое дело. Но… просто за покупками? Правда?       — А ты что подумала? Что у меня любовное свидание?       — Какое мне до этого дело? — я отвернулась, к глазам подступили слезы от стыда. Господи, с такой регулярностью выставлять себя дурой, — неудивительно, что он считает, что у меня не все дома. — Ты мне ничего не должен, в конце концов.       — Эм, ну перестань, — он обнял меня сзади за плечи и зашептал на ушко, — я думал, что когда вернусь, ты еще будешь спать. Да меня не было чуть больше часа. Час на дорогу, а остальное время… Слушай, куколка, это просто оскорбительно! После сегодняшней ночи ты могла бы думать обо мне получше! — поцеловал в шею, потом зубами осторожно прихватил мочку уха.       Я заерзала:       — Ты кусаешься! — постаралась, чтоб это прозвучало возмущенно.       — Кусаюсь? Детка, да я сожрать тебя готов! — он начал целовать и легонько кусать меня в шею, плечи, ушки. И остановился только, когда я растеклась по нему беспомощной безвольной лужицей. — У меня для тебя подарок, Эмили.       Я повернулась к нему лицом. Сказать, что удивилась, ничего не сказать. Бэгвелл сунул руку в карман джинсов и извлек маленькую черную бархатную коробочку. У меня глаза на лоб полезли.       — Не пугайся, это не кольцо, — он усмехнулся.       Неловкими, почему-то вдруг онемевшими пальцами я открыла подарок. Внутри лежала подвеска на коротком шнуре из белого золота. Черная ониксовая капля, которую обвивала узкая дорожка бриллиантов. Я подняла глаза:       — Почему?       — Потому что… потому что ты такая красивая. Такая сладенькая. Такая… ненормальная, — он засмеялся. — Потому что я жду ночи с того самого момента, как проснулся сегодня утром. И потому что ты так безумно сексуально краснеешь.       — Тедди… Спасибо. Это… очень неожиданно… Ну, тогда одень мне ее, пожалуйста.       — То есть, ты собираешься надеть это прямо сейчас? И так вернуться в дом?       — Ну разумеется. А что такое?       — Не думаю, чтобы наши друзья отнеслись к такому с одобрением.       — Придется как-то смириться, — я подняла волосы и почувствовала холодок металла на шее. И сразу же за ним — обжигающее прикосновение губ, от которого по позвоночнику поползли мурашки, и бедра сжались от сладкого замирания внизу живота.