in remedium insomnia

      Раньше мне никогда не доводилось жить с мужчиной. Нет, конечно, были какие-то отношения, в том числе и довольно длительные, но в них никогда не присутствовала возможность проснуться вместе утром, провести вместе весь день, валяться вдвоем на одном диване перед теликом в обнимку, пить вино на солнечной террасе. И уж, конечно, никто из моих бывших не был таким опытным любовником, который заставлял бы забыть обо всем и почти терять разум от желания. И никто не умел играть в сексуальные игры на грани допустимого.       — Знаешь, — сказал он мне как-то, — с тех пор, как я выбрался из-под родительской опеки, я никогда ничего не просил и не добивался. Просто брал все, что пожелаю. Не буду пускаться в подробности. Ты сама хорошо представляешь, о чем я говорю.       И когда я кивнула, давая понять, что понимаю, что он имеет в виду, продолжил:       — И ты, вероятно, можешь представить, какие мысли крутились у меня в голове на твой счет. Такая сладенькая, такая красивая и такая беззащитная, упорно не желающая замечать хищника под маской человека. И возможность предоставлялась не раз. И сейчас я думаю, как же мне повезло, что я ни разу ей не воспользовался, даже не знаю, почему не решился.       Пораженная такими признаниями, я только и смогла пошутить: «А мне-то как повезло!», чем вызвала у него невеселую улыбку.       Еще два дня мы провели, как влюбленная парочка, отдыхающая на морском курорте. Но пришло время покинуть дом, ставший уже таким привычным. В итоге одним пятничным утром мы выдвинулись в путь. По плану мы должны были оставить автобус на парковке у супермаркета, немного прогуляться с чемоданами до стоянки такси и на нем уже доехать до аэропорта. Так и сделали. Все шло благополучно, прямо гребаная идиллия: парочка молодоженов собирается отправиться на медовый месяц в Испанию. Но до такси мы так и не добрались. Когда мы катили чемоданы по неровной брусчатке через переулок, пролегающий между четырехэтажными жилыми домами, впереди поперек дороги внезапно остановился автомобиль. Огромная машина представительского класса, да еще и непривычного для этих мест черного цвета. Как совершенно неопытный в таких вещах человек, я бы даже не обратила на нее внимания, если бы Бэгвелл резко не остановился, схватив меня за руку. Мы оглянулись. Похожий автомобиль отрезал и путь назад. Осталась только грязная боковая улочка, шириной меньше метра. Из впереди стоящей машины вышли два амбала в костюмах. Я посмотрела по сторонам в надежде на местных жителей, которые могли бы вызвать полицию. Но те, запуганные разборками наркокартелей, лишь позакрывали окна и позадергивали занавески, как бы показывая, что все это им совсем неинтересно.       Два здоровяка осмотрелись, и один из них открыл дверь со стороны пассажирского сиденья. И к моему огромному удивлению оттуда вдруг появился Джон Абруцци. Я даже не испугалась. В нашу последнюю встречу он очень официально поблагодарил меня за помощь перед тем, как свалить в закат на частном самолете, и пообещал в будущем найти возможность облечь эту благодарность в материальные рамки. От этого я, благословясь, открестилась, потому что не имела ни малейшего желания когда-либо пересекаться с главой мафиозного клана, пусть он даже и испытывает ко мне признательность. Грешным делом, поначалу я подумала, что за этим он меня и отыскал в такой оригинальной манере, и поняла, что дело не во мне, только когда Тедди подтолкнул меня к боковой улочке, больше похожей на кротовую нору, и сказал с каким-то ненормальным спокойствием:       — Похоже в Севилью ты полетишь одна, куколка. Не зря бритва всегда мне казалась ненадежным способом избавляться от врагов.       — Бритва… Что ты такое говоришь?.. — тут до меня дошло, и мне стало дурно от ужаса происходящего. — Господи! Что ты ему сделал?! Что ты ему сделал?!       Краем глаза я видела, что со спины к нам приближаются четыре недружелюбно настроенных человека. И вместо того, чтобы свалить по переулку, к которому меня продолжал настойчиво подталкивать Бэгвелл, я быстрым шагом пошла вперед.       — Что ты делаешь, мать твою! — выругался он мне в спину. — Беги!       Но я уже была далеко.       — Мистер Абруцци! Рада Вас видеть! — громко поприветствовала я его идиотски радостным голосом.       Похоже, он не ожидал меня встретить.       — Эмили Кеннет? Подруга Майкла Скофилда? Мисс Кеннет! Какая неожиданная и безусловно приятная встреча! Мне сейчас немного некогда, но если бы Вы согласились подождать в моей машине…       Услышав какие-то звуки сзади, я оглянулась посмотреть, как там Тедди. Это были звуки ударов. Его сбили на землю и сейчас четверо здоровых мужиков пинали его ногами. И что привело меня в еще больший ужас, он при этом не издавал ни звука, только пытался прикрыть голову руками. Я повернулась снова к Абруцци, невольно вздрагивая от глухих ударов, с которыми начищенные до блеска дорогие ботинки врезались в тело Бэгвелла.       — Вы не могли бы остановить это, мистер Абруцци? — я не узнавала свой голос. — Пожалуйста, прошу Вас, остановите это!       Неожиданно для меня он сделал движение рукой, и у меня за спиной наступила тишина.       — Прошу Вас, позвольте нам уехать.       — О! Так Вы путешествуете вместе? — медленно протянул Абруцци, и амбалы за его спиной переглянулись. — Какое неожиданное развитие сюжета. Я знаю на своем опыте, что девушки любят плохих парней, но это как-то слишком даже для меня.       Я посмотрела на Тедди. Он по-прежнему лежал на спине. Лицо так сильно заливала кровь, что невозможно было определить, где рана. Раскинутые руки прижимали ботинками к земле два громилы. Правая рука была вывернута под неестественным углом. Я попыталась отогнать дурноту, внутри все как будто вымерзло от ужаса.       — Меня нельзя назвать неблагодарным человеком, мисс Кеннет. Никто так не сказал бы про меня. Я всегда плачу свои долги. И, безусловно, сполна оплачу мой долг перед вами. Но мистеру Бэгвеллу придется оплатить его должок передо мной.       Галстука на нем не было. И, расстегнув верхние пуговицы белоснежной сорочки, он чуть вздернул вверх крутой с ямкой подбородок, продемонстрировав мне тонкий длинный шрам, идущий поперек горла. Двое крепких парней, неподвижно и безмолвно держащихся позади него, двинулись вперед. У одного в руках была бейсбольная бита, второй волочил за собой выбивающий искры из брусчатки металлический прут.       И в этот момент, глядя в светлые безжалостные глаза Джона Абруцци, я осознала, что никогда не смогу его убедить дать нам уехать. Я просто не знаю таких слов. К несчастью для нас, их никто не знает. От скрежета, с которым металл прочерчивал дорожку на камне, приближаясь Тедди, у меня все поплыло перед глазами. Ноги подогнулись, и я ничком упала на грязную заплеванную брусчатку, зажмурив глаза и закрыв уши руками, не в силах выносить этот ужасный звук.