in remedium insomnia

      На следующее утро я проснулась с двояким чувством. Вроде бы мы в безопасности, нам ничего не угрожает, но в смежном номере находится толпа вооруженных ребят, без ведома которых мы даже не можем выйти за дверь. И их очень хорошо слышно за стенкой: как они смеются, ходят, смотрят телевизор, шуршат и звенят посудой с едой и напитками. Как они там ночевали вообще вчетвером?       В ванной шумела вода. Через некоторое время дверь распахнулась и оттуда вышел Тедди, неуклюже пытающийся застегнуть ремень на джинсах одной рукой.       — Доброе утро, куколка. Как спалось на новом месте?       Я мрачно взглянула на него:       — Господи, ты выглядишь просто ужасно! Тебе, должно быть, очень больно?       — Нормально! Бывало и похуже.       — А мне даже на тебя смотреть больно. Я всю ночь боялась случайно тебя тронуть.       — Ты всю ночь сопела, как ежик, — одной рукой он выудил из чемодана чистую футболку. — Помоги-ка лучше. Спустимся вниз, позавтракаем, пока дон Корлеоне не вернулся.       — Ладно, — согласилась я. — Только не беси его. Ты вообще в курсе, что ты всех бесишь вокруг? Как ты умудряешься? Он, кстати, обещал нам новые билеты на самолет за свой счет. Разве это не мило?       — Мило? — Бэгвелл присел рядом со мной на кровать. — Твой милый друг, как я слышал, живьем с людей кожу снимает. Вот это действительно мило. Попахивает азиатчиной, вроде как. Не очень похоже на итальянскую мафию, да? Макаронники обычно ребята незатейливые. Пуля в голову, и все дела.       Я помолчала, переваривая информацию, и, наконец, сказала:       — Сразу предупреждать надо. Может, я бы уже по паркам Севильи прогуливалась, а, Тедди? Стала бы я тогда с ним связываться? Вот еще…       — Эй, не думай, что я не ценю то, что ты для меня сделала, — серьезно сказал он. — Правда, Эм, если бы не ты, я бы уже кормил чаек на городской свалке.       — Перестань!       Когда я собралась, мы зашли в смежный номер.       — Ничего, если мы сходим вниз позавтракать, парни? Ваш дон Корлеоне еще ведь не подъехал? — спросил Бэгвелл у нашей охраны.       В итоге двое решили сопроводить нас и заодно выпить кофейку.       — Сонни, а правда, что Босс людей свежевать любит? — поинтересовалась я вполголоса, когда мы шли к лифту.       — Это смотря, какие люди, — хмыкнул тот.       — Нет, я к тому, что тут ведь сноровка нужна! Инструменты поди специальные, — меня снова понесло. — Он в юности в мясной лавке не работал у каких-нибудь родственников? Так и представляю картину: холодильник, на крюках свиные туши и вдруг между ними попадается…       — Извини, дружище. Иногда на нее находит, — Бэгвелл сгреб меня в охапку и рассмеялся. — Говоришь, это я всех вокруг бешу, крошка? Оставь парня в покое!       В лифте ехали молча, только Сонни искоса поглядывал на меня.       В кафе уже было не многолюдно. Большинство постояльцев успели позавтракать и отправились наслаждаться простыми туристическими радостями. А мы в это время сделали заказ и приготовились сжевать свой завтрак под сверлящими взглядами парней с укрытыми под пиджаками пушками, которые попивали свой эспрессо за барной стойкой.       Не успела я взять нож с вилкой, как в зале началась какая-то беззвучная, но вполне отчетливая суматоха среди обслуживающего персонала. Наконец, в поле моего зрения попал человек, который ее вызвал.       — О боже! — выдохнула я, отхлебнув апельсиновый фреш из стакана, в котором звонко стукнули кубики льда.       — Что, крестный отец пожаловал? — Тедди угадал безошибочно, хотя даже не стал поворачиваться, чтобы взглянуть на происходящее, и спокойно продолжал завтракать, управляясь одной рукой.       — Именно, — я растерянно наблюдала, как Абруцци перекинулся парой слов со своими быками и направился к нам. — Тедди, у него здоровенный букет, мать его! Я его, вероятно, приму с благодарностью, да? А ты будешь милым, правда? Иначе нашими шкурами обтянут чье-то кресло у камина.       Огромный, как боксер-тяжеловес, Абруцци двигался на удивление легко.       — Доброе утро. Как спалось, дорогая? — я в ответ только пискнула нечленораздельно. — Это тебе. Не знал, чем тебя порадовать с утра пораньше. Мне показалось, это будет вполне уместным, — он уселся рядом со мной.       Я приняла какие-то чудные пушистые бордовые розы, количеством не меньше двадцати, с нервной улыбкой.       — Тебе лишь показалось, Джонни-бой. Уместностью здесь и не пахнет, — Бэгвелл откинулся на спинку стула.       Похоже, казаться милым — это не про него.       Официант поставил рядом с нашим столиком огромную вазу и водрузил туда цветы с торжественным видом.       — Как рука, Теодор?       — Твоими заботами.       — Тебя хорошо подлатали.       — Хочешь услышать слова моей искренней благодарности?       Абруцци улыбнулся и, ничего не ответив, взял меня за руку и положил ее на свободное место на столе открытой ладонью вверх.       — Делается все очень легко. Никакие специальные инструменты не нужны, — внезапно начал он. — Подойдет обычный охотничий нож.       Я перестала дышать, потому что доступ воздуха в легкие перекрыл тяжелый ком в горле. А Абруцци невозмутимо продолжал:       — Если нас интересует, к примеру, предплечье, то делаются два круговых надреза здесь и здесь, — пальцы нежно скользили по моей окаменевшей и покрывшейся мурашками руке, — Потом продольный — вот здесь. И остается только приложить небольшое усилие, чтобы отделить кожу. Я удовлетворил твое любопытство?       — Оно было неуместным, и я прошу прощения. Иногда я говорю глупости, — я смотрела в свою тарелку, боясь встретиться с ним глазами.       — У девочки острый язычок, Джон, — мягко сказал Бэгвелл. — Иногда она говорит прежде, чем успеет подумать. А иногда, даже делает прежде, чем успеет подумать. Не стоит принимать близко к сердцу.       Абруцци посмотрел на него:       — Принимать близко к чему, Тедди? Ты меня ни с кем не путаешь?       — Мне не нравится, что ты ее пугаешь.       — Правда, что ли? А мне вчера очень понравилось, как ты выкрутился, Ти-Бэг. Отправил со мной девчонку. А ведь ты не знал, вернется она или нет. Очень жалко было возвращать. Думал оставить себе. Серьезно.       Бэгвелл аккуратно положил вилку на белоснежную скатерть, взял в руку столовый нож и продолжил также задумчиво крутить его в пальцах. Я пнула его под столом. «Пожалуйста, не вздумай!» Из кармана пиджака у Абруцци выглядывал краешек посадочных билетов.       — Мог бы, конечно, не оставлять, но вернуть немного помятой, а, Тедди? Сам бы развлекся, и ребята бы развлеклись.       — Да перестань же! — прозвучало громче, чем я хотела, и люди за двумя занятыми столиками оглянулись на нас. Охрана у барной стойки беспокойно зашевелилась. — Он меня никуда не отправлял! И ты это прекрасно знаешь. И остановить меня не мог. Сложно что-то предпринять, когда такие бравые ребята поиграли тобой в футбол, правда? Ты предложил, я согласилась. И если бы хотел развлечься, развлекся бы. Поэтому… не нужно. Пожалуйста…       — Хороший у тебя адвокат, Ти-Бэг. Очень мне нравится. Ну да ладно. Словоблудия на сегодня достаточно, — он положил перед нами на стол билеты и подмигнул мне. — Первый класс, как и обещал. Утренний рейс. Завтра ребята вас отвезут, а пока останьтесь здесь, — он поднялся. — Ты понял свою ошибку, дружище? Дела надо доводить до конца или вообще за них не браться. Я вот сейчас тоже дело до конца не довел. Надеюсь, я об этом не пожалею, а?       — Не пожалеешь, даю слово, — Тедди отшвырнул от себя нож.       Абруцци улыбнулся с дружелюбием белой акулы:       — Тогда прощай, — он повернулся ко мне. — Увидимся, мисс Кеннет. Был рад более близкому знакомству.