Lost Beyond The Resque, или Нас уже не спасти

Предыдущие три дня казались Питеру слишком насыщенными — настолько, что все события, что произошли за столь короткое время, смешались в его голове и пришли к нему во снах. И он просыпался посреди ночи в холодном поту, когда ему виделись кошмары, сюжет которых он начисто старался забывать. Он работал секретным агентом уже долгие годы, но такое с ним происходило впервые. Он повидал много крови и резни, был на специальных заданиях с оперативными группами и даже присутствовал на военных действиях — но тогда ему не было страшно. Страшно было сейчас. И он не боялся ранения или смерти — он боялся, что не удержит рядом с собой Гарри. К которому успел привязаться. Гарри говорил, что что-то манит его к Питеру, но он и не подозревал, что Паркер испытывает точно такие же чувства к нему. Как будто судьба свела их специально, и они еле-еле сдерживали свою тягу друг к другу. Засыпая по вечерам, Питер думал о худощавом светловолосом парне, которого хотелось сильно-сильно к себе прижимать, а Гарри — крепком брюнете, в объятия которого не страшно будет падать. И так они, находясь в разных спальнях на расстоянии нескольких метров, приходили друг к другу в теплых воспоминаниях, что звучали, словно призыв. И это было не всё. Питер понимал — просто чувствовал — что нашёл человека, с которым он хотел бы быть вместе. Ему было ещё двадцать пять — казалось бы, ранний возраст — но он, лёжа в своей постели, рассчитанной на одного человека, мечтал делить её с кем-то. И он имел в виду далеко не похоть — ему просто хотелось иметь рядом родного человека. Укрываться вместе одним одеялом, когда станет холодно, и пить горячий чай прохладным осенним днём. Дарить свои поддержку и заботу и обнимать, если всё станет тяжело. Питер уже пробовал встречаться кое с кем в старшей школе — но их отношения не зашли дальше постели. Гарри же был таким человеком, с которым он хотел делить всю свою жизнь, а не только лишь одноместную кровать. И Питер, горько улыбаясь своим мыслям, лёг на спину и положил руки под голову. Смотря на дождь, что сильно ударялся о стекло его окна, и на густые тучи, что скапливались над университетом, он думал о Гарри, и в его голове пронеслась дикая, безумная мысль, которая явно не олицетворилась бы сейчас. Понимая, что то, о чём он сейчас подумает, всё равно не сбудется, он про себя — гордо положа руку на сердце — произнёс: «Если Гарри прямо сейчас появится в моём дверном проёме с подушкой в руках, то я определённо на нём женюсь». В окне сверкнула молния, и гром пробил где-то далеко, за холмами. Питер тяжело вздохнул, когда отбросил все свои мысли и снова попытался заснуть. Он взбил свою подушку и перевернулся на правый бок, и тогда он услышал, как в замочной скважине его двери что-то зазвенело. Паркер поднял голову, уже готовый обороняться. В следующую же секунду перед ним возник тёмный силуэт с большим предметом в руках. На мгновение сверкнула молния, и Питер узнал Гарри. Тот, крепко держа подушку в одной руке, а ключ от двери — во второй, скромно стоял в проёме и в упор смотрел на Паркера. От неожиданности Питер, пытаясь подняться, с грохотом свалился на пол. — Гарри? — удивлённо произнёс он, поднимаясь и протирая глаза. — Как ты вошёл? — Ты мне сам дал ключ, — шёпотом ответил Озборн. — Сказал приходить, когда захочу. — Да. Точно. Питер вспомнил, как они сидели в буфете и пили кофе, и он самолично поздравил Гарри с переездом. «Будет скучно — заходи. Я всегда приму тебя», — вот что он сказал. — И тебе стало скучно… посреди ночи? — изумлённо спросил Питер. — Мне снились кошмары. Я не могу заснуть. В темноте не было видно, как на лице Паркера расползлась улыбка. Гарри пришёл к нему, потому что его мучили кошмары. Это было до ужаса приятно. — Тогда проходи. В комнате Питера стояла ещё одна кровать, и они совместными усилиями, стараясь не разбудить кого-либо из соседей, придвинули её к кровати Паркера. Когда они, едва не свалив шкаф, справились с этим, Гарри осторожно присел на постель и положил рядом с собой подушку. — Ты не против? — прошептал он, пряча взгляд. — Нет, — Питер уставил руки в бока. — Наоборот, я сам не могу заснуть. Хорошо, что ты пришёл. Будет не так скучно. Гарри посмотрел на него исподлобья, и его светлые глаза светились в темноте. Или же Питеру так казалось — в любом случае, они освещали эту тьму сегодня ночью. — А теперь, — Паркер подошёл к Озборну и хлопнул того по плечу, — спокойной ночи. Твоя рука не болит? — он постарался заглянуть тому в глаза. Гарри покачал головой. — Это хорошо, — Питер легонько обнял его. — Ложись спать, Гарри. И они легли. Под шумный грохот дождя и яркий просвет от молний они легли напротив друг друга, подложив руки под подушки, и так и заснули в позах, что отражали друг друга. Ещё долго смотря на Гарри, Питер лежал и не мог заснуть. А когда он услышал лёгкое посапывание со стороны Озборна, он легонько — почти незаметно — погладил того по спутавшимся волосам, что он хотел сделать уже не один день. Он боялся, что, когда закроет глаза, Гарри уже не будет здесь — как будто всё это окажется сном. Поэтому и не спал, пока на смену грозе не пришёл рассвет. *** К шести утра, когда ещё добрая часть студентов досматривала свои сны, Гарри помог придвинуть кровать обратно и покинул спальню Питера, с подушкой в руках возвращаясь к себе в комнату. Паркер долго провожал его взглядом, протирая покрасневшие от недосыпа глаза. В последний раз Гарри обернулся, занёс руку вверх и помахал на прощание, а Питер, выдавив улыбку, помахал в ответ. Затем он закрыл дверь и вновь вернулся в постель, падая на кровать с разбегу. С грохотом он обрушился на неё, едва не сломав каркас, но зато, обнимая подушку, он почувствовал себя таким счастливым, каким никогда ещё не был. Он просто не мог поверить в произошедшее. Это был не сон. Они спали вместе. Просто спали — ничего больше — но это настолько радовало Питера, что он не мог сдерживать своей улыбки. Боже, это была самая лучшая ночь в его жизни… Он сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. Весь сон начисто пропал. Паркер не пытался уговорить себя поспать хоть немного — он чувствовал бодрость и прилив сил. Он перевернулся на спину и вновь мечтательно положил руки под голову. Утренние лучи пробивались из-за холмов и заглядывали в окно спальни. Небольшие капли дождя ещё оставались на стёклах, но вскоре они стекали и капали на землю вместе с водой, что по стоку добиралась до почвы. Кап… кап… кап… Дождевые капли падали с зелёных листьев дерева, что стояло под окном. Тихий, протяжный звук шшшссссс, что издаёт ветер, проносится сквозь дома. Резкий звук, врезающийся в голову Питеру: тррррр. Рация. Паркер тяжело вздохнул и напрягся. Почему Флэш звонит ему в такое раннее время?.. Питер схватил рацию и принял вызов. Тут же он услышал взволнованный голос напарника, теряющийся среди шумов. — Питер, приём. — Да, Флэш, говори, — Паркер сел на кровати и облокотился спиной о холодную стену. — Сегодня вечером я уезжаю. В Вашингтон. — Зачем? — изумлённым голосом спросил Питер. — Я должен проследить за Гвен. — Ты с ума сошёл?! — Паркер подавил зевок. — Ты будешь тратить время на человека, который даже не числится в подозреваемых? — В любом случае мне надо быть там. Даже если я не найду на неё ничего, там у меня находится база данных, я смогу пробить, что захочу — заодно поговорю с начальством, нет ли каких-либо новостей в этом деле. Пока наше расследование должно побыть в застое, понимаешь? Я просто чувствую, что должен полететь туда. Всё равно ты и без меня неплохо справляешься в слежке за Озборном. Питер вновь тяжело вздохнул. — Ладно, Флэш, как хочешь. Но я бы на твоём месте не стал тратить время на Гвен, когда у нас есть потенциально опасная ЭмДжей. — Я полечу. Я должен был тебя предупредить. Буду сообщать новости, если появятся. Держи рацию при себе, хорошо? Питер утвердительно ответил и отложил средство связи. Томпсон делает неразумную вещь, и Паркер рад был бы отговорить его, но он своего напарника знал — тот не отступится от плана, если он у него появился. Поэтому Питер вновь улёгся на кровать, плотно закрывая глаза.