Lost Beyond The Resque, или Нас уже не спасти

В субботу студенты как будто переполошились. Танцы, что должны были состояться вечером, влияли на всех каким-то странным образом: даже парни — казалось бы, взрослые, рассудительные, спокойные — толкались в коридорах, готовились к празднику — везде царила атмосфера приближающегося торжества. Хоть и некоторые не проявляли особо интереса к балу и спокойно запирались в своих спальнях, дабы суматоха обошла их, они всё же не могли отказаться от участия в организации мероприятия. Говорили, что в гости к университету были приглашены студенты из колледжа этого города. Потому большую часть учеников напрягли сверхурочным заданием — облагородить коридоры и территорию к приезду гостей. Самые ответственные, конечно, согласились — куда им деваться? — а другие попробовали возмутиться, за что получили хороший нагоняй от деканата. А потому пошли помогать остальным. Питер был не в восторге от того, что им придётся сегодня что-то делать. Он хотел провести день совершенно по-другому — всю ночь он обдумывал свой план — а когда на утро его однокурсник, проходя мимо спальни Паркера с коробкой в руках, сообщил ему такие вести, он весь поник. Ну какого чёрта! Этот день был поистине важен. И не только для него. Он собирался подарить дорогому ему человеку радость. — Что, им не хватает народу? Зачем напрягать все факультеты? — простонал он. — Чем больше людей, тем быстрее мы закончим украшать помещение. Так что одевайся, — однокурсник указал на трусы в горошек, которые были на Питере, — и выходи помогать. Паркер кивнул и захлопнул дверь. Да, естественно, это первое в его списке незавершённых дел — украшать университет. В его душе ещё теплилась надежда на то, что он сможет избежать такого «наказания» — хотя бы потому, что он не настоящий студент. Сегодняшний день он спланировал на славу; ничто не должно было помешать его расписанию. Поэтому он надел приготовленную заранее одежду, вышел из комнаты и направился в противоположном направлении по коридору. Чуть не затерялся в толпе своих соседей и лишь потом добрался до нужной двери. Несмотря на шум и гул, окружавшие его, он надеялся, что барабанный стук по дереву будет слышен в комнате. Спустя несколько секунд дверь отворилась, и показалась светлая голова Гарри. — Да, я знаю, что нам нужно украша… — начал было он, но внезапно увидел, кто стоит перед ним. — Эндрю? — он прочистил горло и в недоумении вытаращился на одногруппника. Да, Питер выглядел немного странно. Его наряд совсем не вписывался в обстановку. Даже если бы он надел костюм клоуна, было бы не так подозрительно. — Танцы начинаются часов через восемь, — Гарри улыбнулся уголками губ. — Ты решил зайти за мной немного пораньше? Питер стоял в костюме. В аккуратно выглаженном, чёрном смокинге, с галстуком-бабочкой, украшавшим его шею. А в руках он держал маленький предмет. Гарри, открыв рот, чтобы что-то сказать, указал на этот странный куб, обёрнутый цветной бумагой и бантиком. — Как ты?.. — Гарри сощурил глаза в недоумении. — Пройди, пожалуйста, — и он открыл дверь пошире. Питер послушно вошёл. Со вчера в комнате ничего не изменилось: даже чемодан лежал открытым посреди спальни. Учебники по большей части стояли на полках, но половина из них беспорядочно лежала на столе. Пара ручек упали на пол. Комки бумаг валялись недалеко от помойки. У Гарри царил настоящий творческий хаос. Видимо, он занимался целый вечер и половину ночи, прежде чем объявился в комнате Питера. — Прости за беспорядок, не было времени убирать, — Гарри потупил взгляд и принялся убирать брошенную бумагу в ведро для мусора. — Ничего страшного, — Питер выпрямил спину и вдохнул побольше воздуха. — Гарри. Озборн поднял голову и приподнялся. Питер выглядел так, как будто собирался что-то сказать и не мог сдержаться; на его устах играла лёгкая улыбка. Щёки вот-вот бы покраснели. — Я хочу поздравить тебя с днём рождения, — и он протянул коробку, что держал в руках. Ошеломлённый, Озборн принял подарок и, аккуратно разворачивая его, смотрел на Питера. Тот, довольный собой, ожидал, пока Гарри развернёт коробку. — Откуда ты узнал? — Озборн улыбнулся. Питер наклонил голову вбок и сощурился. — Это секрет. Гарри вновь поднял на него взгляд и попытался угадать самостоятельно: — В деканате мои документы нашёл? Да? — Может, и там. Гарри сделал глубокий вдох и раскрыл коробку. На мягкой подушечке, обитой бархатом, лежали дорогие золотые часы. Озборн опешил и прикрыл рот рукой, не в силах оторвать взгляд от подарка. Он чуть не выронил коробочку из рук, любуясь этими часами и тем, как они блестели в лучах утреннего солнца. — Эндрю… — Гарри покачал головой. — Я не могу принять этот подарок, — он было протянул руки, чтобы вернуть коробку, но Питер положил свои ладони поверх его и притянул обратно. — Всё ты можешь. Я обижусь, если ты не возьмёшь. Гарри закивал. — Хорошо. Он поднял часы и рассмотрел их, поднеся к глазам. Функции многочисленных кнопочек, украшавших ободок, были ему непонятны, но он решил, что спросит о них потом. Сейчас же он просто учащённо дышал, и капли пота скатывались по лбу. Он не мог говорить, не мог шевелиться… Он был в шоке. А затем из его правого глаза по щеке покатилась одинокая слеза. Он всхлипнул, утёр её и посмотрел на Питера. — Эндрю… Паркер вздохнул и заключил его в объятия. Он чувствовал небольшую дрожь, вызванную всхлипами Гарри, а потому осторожно погладил его по спине, успокаивая и повторяя слова: «Всё хорошо… незачем плакать… всё в порядке, Гарри. С днём рождения.» И Озборн понемногу начал успокаиваться. А Питер, самодовольно улыбаясь, смотрел прямо перед собой, в окно, и снова удостоверялся, что он сделал правильную вещь. — Спасибо тебе, Эндрю. Я не знаю, как описать словами свою благодарность, — проговорил Гарри, утыкаясь Питеру в шею. — Мне уже несколько лет не дарили подарков… — он оторвался и протёр лицо руками, вытирая слёзы. — Спасибо… — Не за что, Гарри. — Есть за что, — Озборн улыбнулся. — Это одна из самых приятных вещей, что когда-либо случались в моей жизни. Питер положил руки ему на плечи и заглянул в светлые глаза. — Тебе нравится? Гарри отчаянно закивал головой. — Они чудесны. — А это самое главное, — и он погладил его по светлым волосам. Затем — помог закрепить замок на запястье и вновь почувствовал холод его кожи. Гарри так и стоял в ночной синей рубашке, серых трусах и золотых часах. — Можно снова тебя обнять? — скромно поинтересовался тот, и Питер тут же развёл руки, прижимая к себе Гарри. Так и стояли они одиноко в этой спальне под шум голосов, доносившихся из коридора. На миг Вселенная остановилась ради них, и ласковое солнце пускало свои тёплые лучи на их тела, что так сильно нуждались друг в друге. Гарри тяжело дышал, и каждый его выдох проходился обжигающим воздухом по шее Питера, а тот лишь терпел — но терпел не потому, что это его раздражало — терпел потому, что от такого ему становилось ужасно тесно в штанах. Возможно, Гарри это заметил — оттого и ёрзал — но всё равно не отрывался. В конце концов Питер, взъерошив волосы Озборна, легонько поцеловал того в макушку — и почувствовал, как Озборн вздрогнул; потому и вздрогнул сам. — А теперь одевайся, Гарри, — Питер ухмыльнулся. — Мы сбежим от украшения зала.