Lost Beyond The Resque, или Нас уже не спасти

Когда они подъехали на такси к университету, то первое, что врезалось им в глаза, была толпа народу. Одетые в праздничные наряды, люди выходили из автомобилей, попутно с кем-то разговаривая, подходили к зданию пешком, встречали гостей и громко разговаривали. Атмосфера празднества витала в воздухе — это можно было понять по радостным лицам, смеху и громкой музыке, доносившейся из главного кампуса. В окнах мигали розовый и фиолетовый цвета; гирлянды, что украшали стены строения, висели в виде различных фигур, и у окон третьего этажа, под башней с часами, они изображали надпись: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА БАЛ!» Указатели, что стояли во дворе, тоже не были обделены украшениями. Буквы намазали фарфором, и в темноте они горели ещё ярче обычного. Мимо Питера и Гарри прошла группа баскетболистов, одетых в смокинги. Они выглядели прилично, мужественно, но парочка из них всё равно накинула свои спортивные куртки. Под пиджаками и жилетами проглядывались их мощные, крепкие фигуры. Питер снова ожидал очередной нападки Грэга и уже искал его глазами среди толпы… Но его в ней не было. Ему показалось странным, что капитан команды где-то затерялся. Даже не странным, а подозрительным. Может, прямо сейчас он занюхивается травой в туалете? От него можно было ожидать подобное. — А территорию они украсили… довольно красиво, — задумался Питер, рассматривая лужайку перед входом. — Что ж. Пойдём? — он посмотрел на Гарри и улыбнулся. Тот кивнул. Тогда Питер взял его за руку и перебрал холодные пальцы. Озборн в недоумении вытаращился на него и открыл рот, чтобы что-то сказать, но Паркер вовремя понял его и прервал: — Послушай, если ты боишься, что нас за это побьют, то сейчас же забудь об этом. — Но это же странно… — начал было Гарри, окидывая взглядом немногих парочек, что шагали мимо них. — Что мы с тобой… Пока другие… Они… Питер развернулся всем корпусом и положил руки Озборну на плечи, заглядывая ему в глаза. — Послушай меня, — серьёзным тоном сказал он, и Гарри тут же поднял глаза. — Ты не должен стыдиться своего выбора. Я горжусь тем, что ты позвал на танцы меня, а не кого-нибудь другого. И прямо сейчас ты всем, — Питер кивком указал на толпы народа, сновавшие туда-сюда по территории, — всем им докажешь, что тебе плевать на их мнение. Не нужно ставить свои интересы на последнее место, пытаясь угодить обществу. Ты выше их всех, понятно? — (Гарри закивал головой). — И мы зайдём в этот корпус прямо сейчас, держась за руки, потому что это твой выбор, — по слогам произнёс Питер. — И могу тебя заверить, самый лучший выбор среди нашего университета и колледжа. Гарри улыбнулся — скромно, потупив взгляд — а затем сам схватил руку Питера и крепко сжал её в своём кулаке. Сейчас его кожа стала теплее, чем обычно, но так, наверное, действовал алкоголь. Даже не смотря на лёгкий ветер, разбушевавшийся на территории, ему не было холодно. — Хорошо, — он слегка потряс их руки, — тогда пойдём, — и, глубоко вздохнув, они зашагали к кампусу. Когда они зашли в главное здание, пробило ровно семь, и бал официально был объявлен открытым. Выступил ректор со своей речью, пошутил про то, что нельзя забывать о контрацептивах, под общий смех, а затем благословил всех студентов провести отличный вечер и повеселиться. Затем — почти ушёл со сцены, даже включили музыку, но внезапно развернулся на каблуке и вновь припал к микрофону. «Чтобы никакого алкоголя в пунше я не видел!» — пригрозил он, но все понимали, что им легко сойдёт с рук ослушаться его. С такими словами и начался праздник. Гарри всё ещё чувствовал, как у него в животе плещется шампанское, пока он где-то в уголке скромно отплясывал под Тейлор Свифт. Он стоял рядом с приоткрытым окном и наслаждался дуновениями свежего воздуха, слегка абстрагируясь от суеты, царившей в актовом зале. Теперь, когда его переполнял народ, он больше не казался таким широким, как раньше. Наоборот, люди будто специально толкались, прижимались друг к другу, чтобы создать иллюзию крошечного пространства. Песня Тейлор, что так громко играла в колонках, возбуждала толпу, и теперь все яростно отплясывали под неё. Гарри и не заметил, как сам начал подпевать — тихонько, себе под нос, чтобы никто не заметил — но зато с каким чувством! «Я никому не доверяю, и мне никто не доверяет, — пел он. — Я буду актрисой, играющей главную роль в твоём ночном кошмаре». А затем стал пританцовывать и отбивать ритм ногой. Начался припев, и он — уже погромче — распевался без какого-либо стеснения. В ритме своего импровизированного танца он обернулся и наткнулся на Питера, что нёс в руках два стакана с пуншем. — Вроде пока что без алкоголя, — хмыкнул он. — Что, песня нравится? — Жизненная, — Гарри залпом выпил весь стакан, вздохнул и вытер губы. Сок ещё оставался на его щеках. — Пяти минут не прошло, а мне уже здесь нравится. Наверное, надо налить себе ещё пунша. Я всё равно, — он махнул рукой на колонку, — не умею танцевать под эту песню. Но именно эта песня осталась на весь вечер в его голове: и пока он подливал себе напитка, и пока танцевал, и пока покидал бал. И он явно видел, как посреди вечера Грэг яростно выливал алкоголь в общую чашу с пуншем, и все кричали, пока он раздавал всем стаканы и половником наполнял их спиртом — видимо, украл из лаборантской; а потом, когда Озборн сам попытался достать себе крепкого напитка, все закричали ещё громче и просили Гарри пить до дна. Питер стоял посреди толпы, пытаясь добратья до Озборна, но люди преграждали ему дорогу, и оставалось лишь смотреть, как тот под всеобщие возгласы продолжать пить заливает в себя алкоголь, разбавленный соком. Все прекрасно знали Гарри — лучшего студента университета, поэтому наблюдать за тем, как он, стоя на стульях, спивается, им было ещё интереснее. Какое-то завораживающее зрелище. Но Питер был не из таких. Наоборот, он был против того, чтобы Гарри, поддавшись просьбе остальных, вот так отмечал своё двадцатичетырёхлетие. Протискиваясь сквозь уже пьяных и неадекватных учеников, он добирался к Озборну, пытаясь отгородить его от употребления алкоголя. «Пожалуйста, дайте пройти», — просил он, но эта просьба была ничто по сравнению с криками и шумом толпы. Паркер, забыв про вежливость, расталкивал людей — кто-то орал ему вслед что-то про невоспитанность — и упорно, напролом, шёл к Гарри. Когда он наконец-таки добрался до своей цели, он, откидывая стакан из рук Гарри — тот разбился о стену — схватил Озборна и потащил к выходу, на улицу. Блондин ещё упирался и просил Питера вернуть его обратно, но его хрупкие руки против крепкого тела Паркера было всё равно что мышь против быка. Казалось, Гарри уже сходит с ума: вырывается из рук, пытается поколотить Питера по груди своими хрупкими фарфоровыми кулаками, цепляется за перила и едва не вырывает их, ползёт по полу, лишь бы не слушаться Паркера. Высокий фонтан во дворе, изображавший гречанку с кувшином в руках, был украшен подсветками — он сразу же попался на глаза Питеру. Пока Гарри распевал песню во весь голос («О, посмотрите, до чего вы меня довели, посмотрите, до чего вы меня довели», — орал он, пританцовывая в ритм), Паркер действовал незамедлительно. Со всей силы он окунул светлую голову в бурлящую воду, держа его за плечи, как младенца Ахиллеса — за пяту, а затем вытащил обратно. Ошеломлённый, Гарри осматривался по сторонам, не в силах понять, что с ним только что сделали. Пока он думал, Питер повторил предыдущее действие, и на этот раз Озборн решил возмутиться. А пока он возмущался, Паркер всё окунал и окунал его в ледяную воду, чтобы тот хоть немного пришёл в чувства. — Всё? — нервно спорсил Питер. — Охладился? — Д-да, — зубы Гарри стучали, пока он, обхватив рукмаи плечи, сидел на бортике фонтана и дрожал от холода. — З-зачем ты это сд-сд-сделал? — взглянув на Питера исподлобья, спорсил он, а затем громко и протяжно икнул. — УИК! — Чтобы отрезвить тебя, — ответил Паркер. — Зачем ты столько выпил? — Я не ожидал, что алкоголь окажется настолько вкусным. — Никогда — слышишь меня? — никогда больше такого не вытворяй. — Боже, — Гарри махнул рукой, — как будто ты сам не напивался. Питер и не мог сказать, что его образование и работа не позволяли ему употреблять алкоголь в таких количествах. Если он и пил, то на дорогих светских мероприятиях — да и те были частью его спецзаданий. Больше трёх бокалов шампанского он себе никогда не позволял. — Нет, Гарри, я не напивался, — Питер скрестил руки на груди, с укором глядя на Озборна. — И тебе не советую. Ты что, хочешь загубить все свои способности? — Господи, ну не будь ты таким занудой, — простонал Гарри. — У меня же день рождения. — А на Рождество ты будешь говорить, что так напился за Иисуса? Озборн кивнул. Питер закатил глаза и сделал глубокий вдох. — Значит так. Мы провели здесь лишь пару часов, а ты уже надрался, как свинья. Есть один эффективный способ хоть немного остудить тебя, и если ты не выполнишь мою просьбу, мы больше никуда вместе не пойдём. Понятно? — Паркер пристально посмотрел на него, сжав губы в трубочку. Угроза каким-то образом подействовала на Гарри. Похоже, он и вправду воспринял ее всерьёз. Озборн поднялся — слегка пошатнулся — и, уставив руки в бока, взглянул на Питера. — На слабо меня берёшь? Ну давай.

***

Питер угрюмо смотрел на мигающую лампу на потолке, возле которой неустанно летала муха и билась о стекло. Треск лампы и жужжание насекомого не могло заглушить тех звуков, что доносились из кабинки туалета. Спустя несколько секунд Гарри открыл дверь и вышел, плотно закрывая ее. «Там ужасно воняет», — он указал пальцем на кабинку. Питер кивнул. Затем он заставил Озборна хорошенько умыться. Холодной, ледяной водой — почти как из фонтана. «И себя водой побрызгай», — добавил он. Гарри намочил волосы, шею и, расстегнув рубашку на две верхние пуговицы, отчего у Питера перехватило дыхание, ополоснул кожу. — Таким я тебе нравлюсь? — недовольно спросил Гарри, указывая руками на себя самого и ведя ими сверху вниз. Питер бы и ответил, что тот нравится ему любым, но всего лишь кивнул, и они снова вышли на улицу. А затем — встретили рассвет в порту, куда добрались пешком за полтора часа. Солнце здесь вставало рано, и предрассветные сумерки уже окутывали город. Они шли по пустынным улицам, пока Гарри в сотый раз пел одну и ту же песню, и разговаривали. Злость Питера на Озборна прошла, когда он в очередной раз посмотрел в эти светлые глаза, и тогда он, обняв его за плечо, потрепал по волосам и вновь поздравил с днём рождения. Так они, обнявшись (Гарри положил руку ему на талию), гуляли по окраинам города. А затем присели на пирс, глядя на необъятную широту моря, что развернулась перед ними. — К чёрту всё! — крикнул Гарри. — Это лучший день рождения в моей жизни! — его голос эхом пронёсся по окрестностям. — Эндрю, ты — бог. — Ты атеист, Гарри. — Что делает тебя хуже бога, а? — Озборн поиграл бровями. — Да ладно. А если серьёзно, спасибо тебе за всё. Мне даже приятно, что ты постарался так ради меня. Это много значит. Ты даже не представляешь, насколько много. Они смотрели вдаль, перед собой, и Питер чувствовал небольшую дрожь, исходящую от Гарри. Было немного прохладно, северный ветер доносился с моря, принося с собой волны. Паркер снял свой пиджак и накинул его на Озборна. Тот поплотнее укутался в него и поблагодарил. А потом — с огромной признательностью во взгляде посмотрел на Питера. — Какой же ты классный, Эндрю. И, придвинувшись к нему поближе, сделал то, чего Паркер от него не ожидал. Совсем. Пока солнце показывало земле свои первые лучи, Гарри осторожно придвинулся к Питеру и прислонился к его губам своими. Аккуратно, боясь наделать лишнего, он положил свою ладонь на щёку Паркеру, а тот запустил свою в его локоны, и так они, склонив головы, под шум волн и вой ветра окунались в свой собственный мир, даря друг другу долгий, нежный поцелуй. Озборн отстранился. Не убирая ладони со скулы Питера, он вновь взглянул в его карие глаза и покачал головой, слегка приоткрыв рот. А затем алкоголь дал своё. Гарри, тяжело вздохнув, положил свою голову на плечо Паркеру, прикрыл глаза. И с его стороны послышалось слабое сопение. Питер, погладив его по волосам, спрятал взгляд, любуясь белыми барашками пены, танцующими вдалеке. Пирс слегка сотрясался, но ему не было страшно. Только что произошло одно из самых счастливых событий в его жизни. И он чувствовал себя безумно радостным. Пока не почувствовал вибрацию своего телефона в кармане. С изумлением на лице ответил на звонок и узнал, что его напарник только что попал в больницу.