Lost Beyond The Resque, или Нас уже не спасти

Удостоверение ФБР спасало Питера уже не раз. Он получал привилегии, что были недоступны для других людей — и он говорил не о деньгах. Он мог пройти на любой участок, куда запрещён проход детям и подросткам: на стройку, в заброшенную больницу, школу. Он мог избежать наказания за драку в университете. Он мог не украшать чёртов актовый зал к танцам. А сейчас он мог спать в больнице рядом с палатой, в которую поместили его близкого друга и напарника. Он проснулся ближе к девяти, когда медсестра слегка прикоснулась к его плечу и поинтересовалась, не голоден ли тот. Паркер согласился выпить кружку кофе и купил в автомате энергетический батончик. Его голова ужасно болела, словно раскалывалась на несколько частей, и он даже присел на холодные железные стулья, прислонившись головой к стене. Приятня прохлада остудила его затылок. Он выпил таблетку. Либо вчерашнее шапманское так странно действовало на него, либо навалившийся стресс, но он не жаловался: головная боль не самая страшная вещь, что может с ним произойти. Питер сходил в уборную, умыл лицо и освежил шею. Теперь ему стало получше, но какой-то осадок всё равно оставался. Как будто во рту было сухо. Ночью, когда ему сообщили о том, что Флэш поступил в больницу, он отвёз Гарри домой, в общежитие, а затем сразу же примчался сюда. Томпсон был без сознания — говорили, он едва уберёгся от взрыва — но он очнулся спустя пару часов, а затем наслаждался крепким сном. А главное — спокойным. Питер, понимая, что Озборн сейчас видит десятый сон, а Флэш отдыхает после инцедента, и сам задремал. В голове смешались события, произошедшие за день, и с назойливой песней Тейлор Свифт он вновь перебирал в памяти поход в ресторан, танцы и рассвет, что они встретили вместе с Гарри. А затем — поцелуй, символ этого дня. Питер не знал, мог ли Озборн контролировать сам себя, когда целовал Питера, но это было не важно. Теперь, когда это произошло, Паркер не сомневался, что у него всё идёт гладко. И он — не о миссии. Он провёл возле больницы ещё пару часов: погулял по улице, поразглядывал витрины, посидел возле работающего фонтана возле больницы. Затем — присел на скамью. Ветер колыхал его высокие кудри, и ему было прохладно. Но от этой прохлады он чувствовал себя намного лучше. Головная боль спадала, и даже появлялся аппетит — какой-никакой, а всё же появлялся. Он проверил свой телефон на наличие смс-сообщений, но их не обнаружил. Ночью он оставил Гарри небольшую записку, в которой написал, где он может находиться, если утром Озборн не отыщет его в общежитии. Время уже подходило к полудню — наверное, Гарри уже проснулся — но и от него ни следа. Может быть, он прямо сейчас отмокает под душем. И Питер мог бы помочь ему справиться с похмельем. Паркер уже начал волноваться из-за того, что оставил Озборна одного, но потом мгновенно вспомнил, что он парень умный — сам разузнает, как справиться со своим состоянием. Флэш проснулся незадолго до двенадцати. Его обслужила медсестра и осмотрел доктор, сказав, что зайдёт позже, а пока что дал ему лекарств. Питер, засунув руки в карманы брюк, смирно стоял возле двери, ожидая, когда ему уже позволят войти. А когда он вошёл, то увидел, что одна рука Флэша полностью в гипсе, а лицо закрыто бинтами. — Флэш… — только и мог выдавить Питер, забегая к нему в палату. — О, Пит, — тот попробовал улыбнуться, но, казалось, каждое движение приносило ему боль. — Смотри, что со мной случилось, — прохрипел он. — Я вижу, Флэш, — покачав головой, произнёс Паркер. — Как такое могло произойти? — он опустился на стул, приближаясь к напарнику. — Кто-то подложил взрывчатку в вертолёт, — усмехнулся тот. — Удивительно, правда? Моё подсознание подсказывает мне, что это была Гвен. Наверное, не хотела, чтобы я за ней следил. — Фактически, всё это случилось по её вине. Я говорил тебе не лететь, — с укором произнёс Питер. — И вот что из этого вышло. — Ладно, ладно, — посмеялся Томпсон, — впредь буду тебя слушаться. Питер откинулся на спинку стула и портёр лицо руками. Раны, что были нанесены Флэшу, довольно серьёзные, и теперь он не знал, когда тот сможет вернуться к работе. Но это было уже не важно. Главное, чтобы он сам был здоров. — Да ладно тебе, — Флэш хлопнул здоровой — немного израненной — рукой по ноге Питера, когда заметил угрюмое выражение его лица. — Зато в школу недели две точно ходить не буду. Паркер сначала в недоумении уставился на него, а затем улыбнулся и издал короткий смешок. — Господи, Флэш… — он вздохнул. — Чтоб ты всегда оставался таким же позитивным. — Каким ещё? — удивился тот. — Нужно же как-то выживать. Так хоть тебя веселить буду, — здесь он действительно улыбался одним уголком губ. — Я теперь Двуликий*, — он указал на перебинтованную часть лица. — Говорят, можно будет сделать пластическую операцию. Чтобы я снова стал таким же красивым. Ладно, что я о себе да о себе, — он вздохнул. — Рассказывай, как вчера повеселился. И Питер поведал всё. Начиная с похода в ресторан и заканчивая тем, как пытался отрезвить Гарри. Флэш с упоением слушал рассказ того и попутно задавал разные вопросы, на которые Паркер тут же отвечал. Он, казалось, рассказал абсолютно всё, но скрыл один важный момент — важный, в первую очередь, для него — поцелуй. По хитрому выражению лица Флэша он понял, что тот что-то заподозрил, и прежде чем начать оправдываться, услышал фразу, выданную Томпсоном: — Надеюсь, ты не завалил его на этом пирсе. От этих слов Питер вздрогнул. Неужели по его словам, сказанным таким равнодушным тоном, можно было что-то понять? Он почувствовал, как скатываются капли пота по его лбу, сердце бешено стучится в груди — он как будто школьник, которого мама застала с сигаретой в руках. Но внезапно смех Флэша наполнил палату. — Да ты чего такой серьёзный-то, ха-а-а, — он покачал головой. — Это же шутка была. И Питер попытался поддержать его, засмеявшись. Впредь надо быть поосторожнее со своими словами. И интонацией, пока говоришь эти слова. — Ох, похоже мне срочно нужно отлить, — внезапно произнёс Томпсон. — Выйдешь тогда на пару минут, пока я медсестру вызову? — Да, конечно… А вообще, мне нужно идти. Там в общежитии Гарри. Наверное, он не очень хорошо себя чувствует после вчерашнего. Так что я, пожалуй, удалюсь. Поправляйся, агент Томпсон, — он потрепал того по волосам. — Я буду по тебе скучать. Он ещё не успел обернуться, как вдруг услышал двусмысленную фразу Флэша: — Поцелуемся на прощание? Питер остановился. — Ещё одна шутка про мою ориентацию, и я больше никогда не поеду с тобой на миссию. — А кто задницу твою спасать будет? Доукс, что ли? Паркер понимал, что Томпсон пытается развеселить его, и ему внезапно стало стыдно за то, что он так нелепо обиделся. — От чего задницу спасать-то? — он улыбнулся. — От Озборна. Вы же там на пирсе вдвоём были. Рассвет они встречали, коне-е-ечно, — он передразнил друга. — Не притворяйся, будто ничего не произошло. На это Питер не ответил. Всего лишь улыбнулся и подмигнул, выходя из палаты. Затем снова пожелал скорейшего выздоровления. — Боже, Паркер, я сейчас обоссу эту постель, дай мне спокойно вызвать медсестру. Дверь мгновенно закрылась. И когда Питер уже вышел в коридор, он увидел, как на стульях со стаканом воды в руке сидит Гарри. Собственной персоной. Тот скромно читал какой-то медицинский журнал — один из тех, что обычно кладут на небольшой столик рядом с палатой. Похоже, чувствовал он себя не так уж и хорошо: он постоянно либо делал большие глотки воды, либо прикладывал стаканчик ко лбу. Его мучило похмелье. Питер стремглав направился к нему, про себя думая, что зашёл Гарри вовремя. — Здравствуй, — прохрипел Озборн, наливая в стакан ещё воды — из кулера, что стоял рядом с ним. — Я прочитал твою записку, решил сам поехать сюда. Питер присел рядом. — Как ты себя чувствуешь? Вместо ответа Гарри простонал. — Голова мутная. Я выпил таблеток, чтобы хотя бы боль прошла. Ещё жажда мучает… В общем, я не знаю, как с этим справиться. — Теперь ты знаешь, что нельзя так сильно напиваться, — хмыкнул Паркер. — Если тебе так плохо, то почему ты решил прийти? — Я помню, — он отпил воды, — как ты и твой… друг? — он вопросительно посмотрел на Питера, и тот кивнул. — Я помню, как вы вместе навещали меня, когда я попал сюда вот с этим, — он указал на перебинтованное плечо. Сегодня он был одет в простую чёрную футболку, и рукава открывали кожу. Паркеру было непривычно видеть его не в пиджаке и не в рубашке. — Поэтому я подумал, что было бы неплохо немного прогуляться и зайти. Как он себя чувствует? — Только недавно проснулся, — поведал Паркер. — Наполовину перебинтованный. — Что с ним случилось? — допивая воду, поинтересовался Гари. — Случайно оказался рядом со взрывом. Хорошо, что остался жив, — Питер в отчаянии покачал головой. Затем налил себе воды. Ему тоже ужасно хотелось пить, хотя и выпил он вчера намного меньше, чем Озборн. — Я хотел предложить тебе погулять здесь, рядом, — Гарри пожал плечами. — Погода сегодня хорошая. Бушевал ветер. Над городом собирались тучи — предвестники дождя. Наверное, сегодня он остудит землю, которая нагрелась вчера обширным праздником университета. Студенты настолько сильно заполнили зал, что преподаватели уже не могли за ними уследить. Это послужило причиной тому, что часть из них напилась. — Я не против прогулки, — Питер выгнул бровь. — Поэтому пойдём. *** И они направились куда глаза глядят. Проходили мимо магазинов, торговых центров и жилых домов; заглядывались на витрины — свежие булочки манили их своей хрустящей корочкой; ели эти булочки, сидя за столиком в открытом кафе, и смотрели, как школьный автобус забирает учеников, а тёплый кофе согревал их в эту пасмурную погоду. И пока они вот так вот сидели, смотря, как вокруг них быстрым или медленным шагом ходят люди, как суетится город, Питер почувствовал какой-то своеобразный уют. Им двоим никуда не надо было идти — после тяжёлой и насыщенной недели они имели право отдохнуть и насладиться ароматными булочками. — Как тебе вчерашний бал? — вдруг спросил Гарри. — Всё было хорошо, пока ты не напился, — с заметным укором в голосе ответил Питер. — До конца жизни меня будешь стебать? Если для обычного человека эти слова звучали похожими на обиду, то Паркеру они казались совершенно иными. Если Гарри говорил, что укор Питера может продлиться так долго, означает ли это, что он доверяет ему и готов держать его рядом с собой… всю жизнь? От этой мысли по коже Паркера прошли мурашки. Но отнюдь не от страха. — Жаль, что мы не станцевали медленный танец, — помешивая сахар ложечкой, угрюмо произнёс Гарри. — Я готовился. — Мы можем станцевать его в любой другой момент, — внезапно выдал Питер. — Для этого не обязательно ходить на бал, — он усмехнулся. Гарри поднял глаза. Это была весьма хорошая идея, и по весёлому огоньку в его взгляде можно было понять, что он полностью её поддерживает. Но он ничего не ответил — лишь многозначительно улыбнулся. Кажется, что между ними назревала взаимная симпатия. Но несмотря на это, Питера мучил один вопрос, в частности из-за которого он долго не мог уснуть, а потому он решился задать его прямо сейчас. — Надеюсь, у тебя в памяти сохранился весь вчерашний вечер? Потому что из-за алкоголя ты можешь упустить парочку вещей. Гарри задумался и посмотрел куда-то влево. Его кофе давно остыл, но он всё равно продолжал помешивать его. Он пытался восстановить в памяти всё — даже слегка прищурил глаза — но сдался уже через несколько секунд. — Я помню всё довольно смутно. Только то, как я в туалете… Ну… Питер кивнул. Он понял, на чём закончились его воспоминания, и тут же как будто гора отяготила его плечи. Так значит, он не помнит поцелуя, что подарил Питеру при восходе солнца… Зато он навсегда остался в сердце Паркера, и если бы люди могли фотографировать воспоминания, то это фото было бы одним из проявленных. — Тогда понятно. И воцарилось неловкое молчание. Повсюду были слышны различные голоса, но за этим столом было тихо. Они лишь допивали свой кофе и доедали булочки. «Вкусный был завтрак», — думал Питер, смотря на крошки, разбросанные по стеклянному столу. Гарри же пристально рассматривал дно своей чашки — наверное, размышлял, в виде чего остались небольшие кофеинки. — Знаешь, Эндрю, — не отводя взгляда от кружки, томным голосом произнёс Озборн. — В свой день рождения я каждый год посещал одно место… Вчера этого сделать не удалось, так что мне бы хотелось сделать это сегодня. Не составишь мне компанию, если тебя это не затруднит? — теперь он пристально посмотрел на Питера. — Конечно, — Питер покачал головой. — Пойдём. — Отлично. И они встали из-за стола и покинули кафе.