Шедевр Предательства

Впервые за долгие мрачные дни сквозь густую пелену отяжелевших туч пробился одинокий луч солнца. Но в необъятной громаде бесконечного неба он казался совсем тусклым, неярким и безнадежным. Его слабого света недоставало даже для того, чтобы осветить единственный сникший лист на старом скрюченном дубе, что рос неподалеку от кладбища, где с приближением самой холодной осенней поры поникла даже самая скудная растительность. Даже Ведьмин Корень и тот окончательно испортился, утратив свои полезные свойства и перестав быть столь ценным ингредиентом для зелий. Сами ведьмы никогда не упускали случая пожаловаться тем, кто готов слушать, какие чудесные яды им не удастся сделать по вине преждевременного похолодания. И хоть дело катилось только к середине сентября, в Хэллоуин пришли непривычно холодные для осенней поры заморозки; теперь каждое утро горожане, пробуждаясь от мертвого сна, могли увидеть узорчатый иней на своих окнах. Многие беспокоились о том, что от ранних холодов урожай поздней тыквы гибнет, что было крайней редкостью. «Хэллоуин через полтора месяца! - восклицали некоторые. – А если ни одна из тыкв не выживает, что случится с праздником?». Многие обращали внимание на это, но конкретных действий со стороны жалобщиков не наблюдалось. Каждый горожанин надеялся на своего короля, на Повелителя Тыкв. Они свято верили, что он способен решить любую проблему, ведь никогда не возникало такой ситуации, чтобы их король не знал, что предпринять. Думая об этом, Джек Скеллингтон, одиноко сидящий дома за своим рабочим столом в окружении многочисленных исписанных пергаментных листов, невольно почувствовал прилив злости. Когда уже горожане перестанут воспринимать его как бесконечный генератор идей и поймут, что бывают такие моменты, когда бессилен даже он? Ведь даже после того Рождества… После того злополучного Рождества они не воспринимали им содеянное как глупость, пытаясь оправдать его, говорили, что он "был непонят!". И никто, никто даже и не допустил мысли, что их обожаемый Повелитель Тыкв совершил ошибку. Никто не хотел признавать этого. Ошибку? Пламя вас упаси, кто угодно, но не король Хэллоуина! Джек опустил взгляд на пергамент и беззвучно выругался – пока он думал об этом, чернила из пера, которое он держал в руке, давно уже вылились кляксой на чистую желтоватую поверхность листа, медленно растекаясь по ней. И тонкий одинокий лучик, проглянувший сквозь тучи и осторожно проникший в комнату через оконное стекло, почему-то окончательно нарушил спокойствие Повелителя Тыкв. Резким движением он смахнул со стола все пергаменты, что на нем были, в том числе и чернильницу из темного матового стекла. Отрывисто звякнув при ударе о пол, та разлетелась на осколки и брызнула темными чернилами на все вокруг - на ножку стола, штанину Джека, разлетевшиеся бумаги, каменный пол. Однако скелет не обратил на это никакого внимания. Резко встав из-за стола, он подошел к окну и осторожным движением отодвинул красную портьеру, подняв взгляд на хмурое небо. Слабый лучик света скрылся так же быстро, как и возник – ведь любые просветы в таких густых тучах всегда мимолетны. - Как давно здесь не показывалось солнце… - задумчиво проговорил Джек вслух едва слышно. – Оно всегда было так? Никогда не замечал раньше... Тяжело вздохнув, скелет плотно задвинул портьеры. В комнате стало чуть темнее и спокойнее. В последнее время только тишина и полумрак были по-настоящему верными товарищами Повелителю Тыкв. Шум, суета и возня вне стен его дома не вызывала ничего, кроме раздражения. А ведь раньше все было совсем по-другому. Раньше он был рад взяться за любое дело, активно заниматься подготовкой праздника, делать город лучше. Он пытался устроить жизнь в Хэллоуине так, чтобы это устраивало всех и каждого. Обеспечить вечно спотыкающимся зомби удобное и свободное перемещение по улицам? Конечно! Предоставить вампирам новенькие плотные зонты от солнца? Без вопросов, только дайте сшить партию, хватит на всех - Повелитель Тыкв никого не обделит вниманием. Сейчас ситуация сильно переменилась. Горожане нередко перешептывались между собой о том, что интерес их короля к делам города как-то резко поугас. Он по-прежнему пытался выполнять свою работу, но делал это вяло, без энтузиазма, чуть ли не на автомате, словно он и сам превратился в зомби. Джек стал намного реже выходить из дома, избегал компании и разговоров, подолгу сидел в темноте, почти не шевелясь, словно превратившись в изваяние. Во мраке он чувствовал себя немного спокойнее. Но в то же время тьма оставляет наедине с собой, и ничто не способно отвлечь от мыслей, бесконечно грызущих изнутри. Джек помотал головой и отвернулся от окна. За его спиной прогремел раскат грома; рассекшая небо молния на миг осветила окружающее пространство ослепительным светом, проникшим в темную комнату. Скелет даже не дрогнул – в последнее время погода нередко вела себя странно – то заморозки, то грозы. Если бы огромные часы на ратуше не оповещали о текущем месяце, определить какое сейчас время года было бы невозможно. Сезоны словно свихнулись. Вряд ли теперь он удивится, если в августе выпадет снег. Повелитель Тыкв медленно пересек круглую комнату и подошел к старому обвешенному паутиной книжному шкафу из темного дерева. Многие книги были настолько ветхими, что было боязно даже трогать их – того гляди, и рассыплются в прах. Чтобы как-нибудь отвлечь себя, Джек наугад потянулся к корешку одной из наиболее целых книг и стал осторожно снимать ее с полки. Но что-то мешало – некий посторонний предмет, находящийся в глубине шкафа за томом, препятствовал этому. Скелет потянул чуть сильнее и понял, что всему виной была проволока с цветными лампочками, зацепившаяся за угол твердого переплета. Рождественская гирлянда. Поняв это, Джек поспешно поставил книгу на место и захлопнул шкаф. Так он с минуты простоял, не убирая рук с дребезжащих дверец и слушая звон стекла в них. Затем, тяжело вздохнув, вновь открыл и уверенным движением снял с полки книгу, за которой находилась небольшая коробка, хранившая в себе когда-то давно запертые воспоминания о Рождестве. Странно, что она смогла вместиться там – Джек уже начал забывать, насколько вместителен его книжный шкаф. Осторожно, даже с некоторым благоговением он снял коробку с полки и опустился в свое кресло у камина. Раскрывая ее, скелет чувствовал дрожь в собственных руках – внутренний голос умолял не делать этого, не пытаться вернуть воспоминания, ставшие неприятными, но теперь он уже не мог остановиться. Первой в коробке показалась запутанная цветная гирлянда – уже, кажется, переставшая работать… Хотя, если найти нерабочие лампочки и заменить их… Осторожно и очень бережно Джек извлекал на свет елочные игрушки, украшения, даже подарочные ленты – каждую мелочь, сохраненную им когда-то в память о празднике, хоть и не удавшемся… Все эти вещи еще сохранили терпкий запах зимней хвои, корицы, имбиря и горящих каминных дров. Хотя последний, возможно, дорисовало воображение в ностальгии. Как много воспоминаний влекли они за собой, как много событий оживляли в памяти… Последней вещью, которая лежала на самом дне коробки, завернутой в пергаментную бумагу, оказался стеклянный шар со снегом. Джек осторожно достал его и, подняв на свет, чуть встряхнул. Вихрь маленьких искусственных снежинок тут же взметнулся вверх, кружась в бешеном круговороте вокруг изящной танцующей женской фигуры, расположенной в центре самого шара. Тем Повелителя Тыкв и привлек этот снежный шар когда-то – он изображал не снеговиков, не рождественские деревья или что-то подобное. Девушка внутри шара, казалось, не имела никакого отношения к этому зимнему празднику, но когда Джек, прохаживаясь по магазину подарков в городе Рождества, увидел ее, неприметно стоявшую в самом дальнем углу прилавка, в нем появилось желание приобрести ее. А ведь он успел порядком забыть об этой безделушке. Скелет отвлеченно вгляделся в женскую фигурку, расположенную внутри шара, застывшую в изящном танцевальном движении и облаченную в красное платье, настолько легкое и воздушное, словно сделанное из настоящей ткани. И только тут Джек обратил внимание на то, что девушка рыжеволоса. Вместе с этим пришло и осознание причины, по которой он когда-то купил именно этот шар, а не какой-либо другой. От этого словно ток пробежал по всему телу. Вскочив словно ошпаренный, уронив таким образом с колен коробку на пол, он диким взглядом уставился на шар. Неосознанно пальцы его руки начали сжиматься, отчего по стеклянной поверхности поползли маленькие трещинки, сквозь которые подобно слезам стали пробиваться небольшие капли воды. - Не опять! – прорычал Джек с каким-то отчаянием и безысходностью в голосе. Он медленно поднял дрожащую руку. Миг – и снежный шар уже летел через комнату. Еще миг – и он со звоном влетел в стену, превратившись в россыпь осколков и обломков керамической фигурки. Вода, оставившая на стене мокрое пятно, вперемешку с искусственным снегом выплеснулась на пол. Теперь от шара остались лишь жалкие осколки, печально лежащие во влажной луже. Джек, тяжело дыша, с непроницаемым лицом смотрел на остатки снежного шара, когда-то так приглянувшегося ему. Закрыв лицо ладонями, он с непонятной досадой и злостью вздохнул, а затем, быстро пройдя мимо осколков, подошел к вешалке с верхней одеждой. Сняв один из темно-серых ношеных дождевых плащей, он спешно накинул его на себя и надвинул капюшон. Пора выделить хотя бы немного времени на то, чтобы побывать на открытом воздухе, пусть даже и в грозу – иначе от изолированности он не ограничится одним лишь желанием разбивать. А в этом сомневаться не приходилось – руки Повелителя Тыкв тряслись мелкой дрожью. Нужно было найти другой источник выхода эмоций, и как можно скорее. Когда Джек вышел за порог своего дома, гроза уже успела поутихнуть, и сквозь густые серые тучи стали проглядывать робкие слабенькие лучи полуденного солнца. Скелет вздохнул и, толкнув скрипучие металлические ворота, медленно побрел вдоль городских улиц. После того, как непогода затихла, и стало чуть теплее, количество горожан, пожелавших провести время вне дома, стало заметно увеличиваться. Как назло сегодня на пути у Повелителя Тыкв не раз попадались особы женского пола: вампирши под увитыми паутиной зонтами; столь же привлекательные, сколь и ужасающие демонессы или ведьмы с хитрыми и лукавыми глазами, которые не переставали провожать Скеллингтона игривым и в то же время полным надежды взглядом. Джек подловил себя на том, что от этих взглядов он невольно морщился, словно ему делали больно. Но действительно – зачем они все смотрят на него так? Зачем докучают этим в один из тех моментов, когда он пытается выкинуть из головы совершенно другой, милый и до боли знакомый образ, единственный и неповторимый? Не выдержав, скелет свернул с городской дороги по направлению к местному мертвому саду, что располагался у окраины. Самое красивое место во всем Хэллоуине – сад, который, несмотря на свою мрачность, был прекрасен в любое время года. Ведущие в него старые ворота из черного чугуна были почти полностью скрыты обвившими их сухими лозами черного винограда. За воротами следовала неравномерно обсаженная темными скрюченными деревьями тропа, по мере своего отдаления терявшаяся в полупрозрачной дымке тумана. Каждое дерево было словно темный силуэт, и чем дальше оно располагалось, тем эфемернее казался его облик. Из-за вечного тумана, клубящегося здесь, невозможно было увидеть конца сада, отчего он казался бесконечным. Джек осторожно толкнул ворота и медленно двинулся по заросшей мягким темным мхом тропе. Здесь, в тишине и покое, ему стало чуть лучше. Но одно все же мучило его – понимание того, что сейчас он должен идти не один, а рядом с человеком, который, похоже, никогда больше не появится в этом саду. Стараясь не думать об этом, Повелитель Тыкв приложил ладонь к лицу и помотал головой, словно отгоняя назойливую муху. Не думать, но и не забывать. Просто не думать. Внезапно где-то совсем неподалеку послышался шум возни, чьи-то приглушенные голоса. Джек остановился и прислушался, убеждаясь, что ему не показалось. Затем по мокрой траве он двинулся в сторону источника неведомого шума. Два подозрительных с виду скелета в просторных плащах, увидав его, пустились было наутек, но Джек успел нагнать их, схватив за шиворот. - Куда это вы так спешно навострились? – спросил он, подозрительно нахмурившись. Один из них развел руками, нагло и безвинно улыбаясь: - Что вы, Ваше Величество, мы всего лишь гуляем по этому чудесному саду – вы знаете, после дождя тут очень хорошо! - Точно так-с! – подтвердил второй, активно закивав. Скеллингтон подозрительно оглядел их. - Зачем же вы тогда от меня убегаете? А покажите-ка, что у вас под плащами. - Право, зачем?.. - Покажите, я сказал! Тяжело вздохнув, оба распахнули плащи, из-под которых посыпались стеклянные банки с непонятной светящейся дымкой, клубящейся внутри. Присев на одно колено, Джек взял одну из банок в руку и поднес к глазницам. - А зачем вам понадобилось гулять с таким количеством отловленных духов? Вот что я вам скажу – я прекрасно знаю, что вы торгуете ими. А никакие души, пусть даже и этих мелких духов, которых вы отловили или украли, не могут быть на законном основании проданы. - Ваше Величество, мы… - Молчать! – грозно прикрикнул Скеллингтон, и его голос эхом прокатился по туманному саду. – Я не раз говорил, что никому и никогда не позволю в моем городе торговать жизнью - ни живых, ни мертвых! Еще раз поймаю за этим занятием - вылетите из Хэллоуина в два счета. А сейчас исчезните с глаз моих, иначе я за себя не ручаюсь. Повторять дважды не было смысла – нелегальные торговцы тут же пустились наутек из сада прочь. Скелет с раздражением смотрел им вслед, пока не услышал за спиной чьи-то быстрые шажочки. Резко обернувшись, он увидел спешащего к нему Мэра. - О, Джек, ты здесь! – воскликнул тот. – Вот и славно!.. Но что с тобой? У тебя злой вид… - Почему у нас опять возникают проблемы с торговцами душ? – резко спросил Джек, указав на вперемешку валяющиеся в траве банки с духами. Мэр остановился, пораженный столь грубым обращением от Повелителя Тыкв, и после минутной запинки ответил: - Честно, я не знаю… Надо будет опросить местных жителей и узнать, что они... - Займитесь этим сами! – перебил его скелет. – Я не настолько располагаю свободным временем, чтобы тратить его на подобные дела. Унесите это отсюда и впредь следите за тем, что происходит у вас под носом. Вы здесь мэр, или нет? Я не собираюсь выполнять всю работу один. Больше не сказав ни слова, Джек развернулся и двинулся к выходу из сада. - Раньше ты таким не был! – донесся ему вслед обиженный голос Мэра. Скелет замер на месте. О да, конечно же, он не был! Ведь раньше все было совсем по-другому. Как жаль, что он понял это слишком поздно. Джек зарычал сквозь зубы и как можно быстрее покинул сад, в один момент ставший для него ненавистным. Возвращаясь в город, он пытался начать думать о чем-то, что могло бы отвлечь его от тяжелых мыслей. В конце концов, до Хэллоуина осталось так мало, а еще нужно что-то делать с чертовыми заморозками, из-за которых весь урожай тыквы погиб… Все ждут от него чуда – можно подумать, он способен управлять погодой! Что за вздор! Так Скеллингтон сам не заметил, как оказался на городской площади. Подойдя к фонтану, переполненному до краев от недавнего ливня, он взглянул на свое отражение, чуть нечеткое от покачивающейся поверхности воды. Вид у него был обозленный, уставший, раздраженный. - «Раньше ты таким не был!» - эхом прозвучал голос Мэра в его голове. Джек в сердцах ударил кулаком по бортику фонтана и воскликнул вслух: - Конечно, я не был! Раньше все было не таким! Опершись о бортик обеими руками, он тяжело вздохнул и опустил голову. Долго он еще будет испытывать это чувство обреченности, потерянности, бесконечного одиночества? Когда он сможет жить нормально, спокойно, когда жизнь вновь обретет для него какую-то ценность, что-то, чему нужно радоваться? Повелитель Тыкв отвернулся от фонтана и направился куда глаза глядят. Не сразу он понял, что ноги несут его прямиком к башне профессора Финкельштейна. Теперь ему больно было смотреть на это сооружение. Сейчас Джек развернулся бы и ушел, но он вспомнил, что уже давно у него возникла потребность посетить профессора, чтобы забрать одно изобретение, которое Док обещал сделать к Хэллоуину. Каждый раз думая об этом, он старался как можно сильнее оттянуть поход к Финкельштейну, но ведь нельзя вечно переносить свои планы. Он все-таки король, это его прямая обязанность. С тяжелой душой Джек направился к башне, но уже поднимаясь к тяжелой металлической двери по косоватым ступеням, он чувствовал себя отвратительно, заранее зная, куда рано или поздно зайдет их с профессором разговор. Нажав на звонок, колокольным эхом отозвавшийся внутри башни, скелет стал ждать. Вскоре послышалось жужжание металлического кресла, и дверь приоткрылась на узкую щелочку. - Ну, что такое? – вместо приветствия буркнул Финкельштейн из-за двери. - Я хотел забрать механизм, который вы обещали мне доделать еще неделю назад, - холодно ответил Джек. - Хм, - только и ответил старик, открывая дверь полностью. После того, как это «хм» стало единственным приветствием, которое он в последнее время слышал от Дока, Скеллингтон уверенно вошел, при этом стараясь ни на чем не задерживать своего взгляда. - Ну, пойдем ко мне в лабораторию, - Финкельштейн криво усмехнулся и поманил Скеллингтона за собой на верхний этаж. – Я немного усовершенствовал аппарат, так что лучше будет показать тебе его на месте. Джек чуть потоптался на месте. - "Он специально зовет меня туда, мне назло. Ну что же, хорошо". Медленно он поднялся вслед за профессором. Взглянув на дверь, расположенную рядом с лабораторной, Повелитель Тыкв тут же отвел взгляд, при этом неосознанно сжав костяными пальцами ткань собственного плаща. Интересно, эта комната изменилась хоть немного изнутри с тех пор, как?.. - Ну, что ты замер, Джек? – окликнул его профессор у двери. – Я жду. Повелитель Тыкв помотал головой и вошел в лабораторию, освещенную зеленоватым светом керосиновых ламп. В воздухе чувствовался резкий запах серы, дыма и спирта. Не глядя на скелета, Финкельштейн проехал мимо шкафа с заспиртованными животными и подъехал к своему рабочему столу. - Хэллоуина ради, у меня не так много времени, нельзя ли поторопиться? - проворчал профессор, подгоняя скелета. Джек с хмурым видом подошел к столу. - И каким же образом вы усовершенствовали этот механизм? - Что ж, могу сказать, что проку теперь от него будет больше, и пугать народ он станет куда эффективнее, - Профессор достал небольшую умещающуюся на ладони музыкальную шкатулку из черного дерева и поставил на стол под свет низко склоненной лампы. – Мелодия в ней должна была вызывать страх, верно? Ну так теперь она будет вызывать просто неимоверный ужас у всякого, кто ее услышит. - Правда? – невольно в Джеке проснулся интерес. - А не перебор ли это? Ну-ка... - Он протянул костяной палец к небольшому рычажку сбоку шкатулки. - Нет, стой! – закричал профессор, но уже было поздно. Украшенная замысловатыми узорами темная крышечка распахнулась, и из недр шкатулки полились жуткие, скрипучие и крайне неприятные звуки, от которых голова, казалось, разрывалась изнутри. Финкельштейн едва не свалился с кресла, а Повелитель Тыкв чуть не осел на пол, но вовремя успех ухватиться за край стола и захлопнуть крышку. - Это не вариант! - отрезал Джек, выпрямляясь. - Как ее предполагается использовать, если оно действует даже на самих монстров? - Я работал над этим, пока не пришел ты, - недружелюбно огрызнулся доктор. - Когда закончу, я сам пошлю Гарика сообщить об этом. Нечего было меня отвлекать от работы и уж тем более открывать эту шкатулку без спроса. - Вот и работайте, - Джек отвернулся. Хамство Финкельштейна ему уже порядком надоело. Он собрался было уйти, но его догнал голос профессора: - Действовать опрометчиво, ни с кем не советуясь, слушать только себя и свои желания... Как это типично для тебя, Джек Повелитель Тыкв! - Доктор, - угрожающе заговорил Джек, поняв, куда тот в очередной раз клонит. – Прекратите уже. - Можешь заткнуть меня, но ты ни от кого не скроешь очевидное, - зло бросил профессор, развернув к нему свое кресло. - Из-за твоего эгоцентризма она и ушла, а ты и продолжай срываться на всех окружающих, словно это они виноваты в том, что ты повел себя как идиот! - Прекратите! Я пришел сюда не выслушивать в очередной раз ваши упреки! – Джек ощутил прилив гнева. Он резко развернулся обратно к Финкельштейну и в два шага сократил расстояние между ними, угрожающе нависнув над дряхлым стариком. Однако доктор не дрогнул под его грозным взглядом. Он прямо и нагло смотрел на взбешенного Повелителя Тыкв и язвительно ухмыльнулся: - Что, правда глаза колет? Наше гордое костяное Величество не привыкло к критике? Ну, я понимаю, это непросто, когда тебя в этом городе боготворят все, кому не лень. Джек тяжело задышал, в его ладонях затеплилось едва заметное пламя. - Не вам судить, профессор, слышите? Не вам! - Голос Скеллингтона сорвался от отчаяния. - Думаете, я сам доволен собой и тем, что случилось? Думаете, я не напоминаю себе каждый день о том, какую огромную глупость совершил? Думаете, я не скучаю по ней? Думаете, не сожалею о случившемся? Вы и понятия не имеете, насколько... мне... плохо! Последние слова уже давались Джеку с трудом. Пламя в его ладонях погасло так же быстро, как и появилось. Он отошел на несколько шагов назад и обессиленно упал на ближайший стул, уронив голову на ладони. Финкельштейн на это лишь покачал головой. - Ишь ты, страдалец какой. А кто в этом виноват, кроме тебя самого? Раньше надо было думать. А сейчас-то чего сокрушаться? Она ушла, и ты ее не вернешь. - Действительно? - Джек вдруг поднял голову, внимательно глядя на профессора своими темными глазницами. - Как у нас говорят, выхода нет только из гроба. Салли еще жива и здорова. И я знаю... Я уверен, что еще не все потеряно. Я найду ее. Она нужна мне, черт возьми! - С этими словами Повелитель Тыкв вдруг вскочил на ноги, переполненный решимостью. Только сейчас, после этого разговора, он осознал, что все это время ему нужно было не сидеть на месте и нюни распускать, а искать, искать, искать! Он должен найти ее. Он не сможет спать, пока не сделает это. Пока не вернет ее. Любимая, милая, прекрасная Салли. Как он мог быть таким дураком? Не говоря больше ни слова, Скеллингтон бросился к выходу из лаборатории. - А даже если ты и найдешь ее, то что? - крикнул ему вслед Финкельштейн. - Она тебя и видеть не хочет! Как ты собираешься вернуть ее доверие? - Я не был бы Повелителем Тыкв, если бы не умел добиваться своего, - Джек чуть помедлил у порога, вполоборота оглянувшись на доктора. - Мне не жалко времени и сил, чтобы завоевать ее доверие. Я не вернусь сюда без нее. Когда Скеллингтон уже исчез внизу, пронесшись мимо испуганной Джуэл, которая направлялась в лабораторию с чайным подносом, та удивленно и непонимающе посмотрела на профессора. - Что это с ним? - Новое развлечение себе нашел, - буркнул Финкельштейн, отмахнувшись. - Глупый мальчишка отправляется на поиски несносной девчонки. Два сапога пара. Джек стремился домой, впервые за долгое время окрыленный своей идеей. Да, да, так и должно быть, он найдет ее, он вернет ее! Управление городом, Хэллоуин, заморозки - все это отступило на второй план для Повелителя Тыкв. Сейчас он думал лишь о Салли. Любил ли он ее до сих пор? О да, разумеется, почему он только сейчас себе в этом признается? Хэллоуин без нее опустел, и все живо напоминало о ней – даже тот злополучный рождественский шар, от которого сейчас остались лишь осколки. Возможно, Джек бы смог спокойнее пережить их разрыв, если бы два месяца назад Салли не покинула Хэллоуин навсегда. Это случилось после того, как в городе проездом оказалась довольно странная компания. Группа существ, которые внешне, на первый взгляд, были неотличимы от людей, разве что одеты были очень странно. И веяло от них чем-то... загадочным, мистическим. Горожане при виде них сторонились незнакомцев и с подозрением перешептывались между собой. В том, что странные гости были необычной природы, сомневаться не приходилось. В то же время, они не ощущались как обитатели потустороннего мира. Вполне себе живые. Но излучающие такую странную энергию... Джек шел к ним навстречу, помня о необходимости поприветствовать гостей и принять их как подобает, по всем нормам местного этикета. Однако в этот момент его мысли были заняты совершенно другим. Он не мог думать ни о чем другом, кроме Салли. Их недавний разговор закончился ужасно некрасиво. Повелителя Тыкв страшно мучила совесть за то, как плохо и неправильно он с ней обошелся. Разве бедная девушка заслужила это? Она столько для него сделала, а он... Скеллингтон поморщился и переключил свое внимание на чудную компанию, которая пристроилась у фонтана на центральной площади. Их было всего четверо. Трое мужчин и одна женщина. На вид и вправду как люди, да только в каждом из них какая-нибудь деталь внешности выдавала их необычное происхождение. Один из мужчин был самым рослым и крепким, с суровым, щетинистым и исполосованным шрамами лицом. В нем чувствовалось что-то звериное, и когда проходящий мимо волк-оборотень неожиданно подскочил к нему и принюхался, а потом взвыл и отошел на шаг, стало очевидным, что мохнатый полузверь узнал в госте своего сородича. Вторым мужчиной был стройный молодой человек с очень бледной, почти серой кожей. Вид у него был задумчивый и замкнутый. Падающие на лицо темные волосы почти скрывали его взгляд, но в те моменты, когда он поднимал голову, на окружающий город он смотрел так, словно был здесь не по своей воле и вообще крайне недоволен тем, что оказался тут. Не очень понятно было, что он за существо, но для человека его кожа выглядела слишком уж бледной. Точно не вампир, иначе так просто стоять под палящим июльским солнцем у него бы не получилось. В девушке Джек сразу узнал ведьму. По глазам. У ведьм очень часто бывают такие глаза - неестественно яркие, янтарные, хитрые. Возраст ее определить было невозможно. Фигура молодой женщины, а лицо с какими-то детскими, непосредственными чертами. Хотя, возможно так казалось из-за вороных волос, собранных в два пышных хвоста, придающих девушке озорной вид. Последний мужчина выглядел наиболее чудаковато. Его растрепанные волосы цвета соломы были накрыты высоким цилиндром, на глазу красовался старомодный монокль. Носил он нелепый классический костюм, который выглядел коротковатым на его долговязой фигуре. Из нагрудного кармана клетчатой рубашки торчала золотая цепочка от часов, поблескивающая на свету. - Добро пожаловать в город Хэллоуин! - Джек приветственно развел руки в стороны, стараясь не слишком пялиться на гостей - уж больно интересно и пестро смотрелась их компания. - Мое имя Джек Скеллингтон, я в ответе за этот город и его жителей. Могу ли я узнать, по какому вы делу? Ищете место для поселения, или же путешествуете? В любом случае, вам тут всегда готовы оказать теплый прием. - Вос-хи-ти-тель-но, любезный, просто прекрасно! - Мужчина в цилиндре хлопнул ладонями, выражая довольство. - Именно это мы и надеялись услышать! Мы тут проездом, никак не можем задержаться в этом прекрасном городе надолго, но остановиться на ночь и восстановить немного силы будем не против. Затем он достал и раскрыл свои часы, из которых полилась мелодия мрачного вальса. Взглянув на циферблат, он довольно улыбнулся: - Вот так удача, мы добрались сюда на полчаса раньше, чем планировалось! После этого он вновь переключил внимание на Джека. - Мы, видите ли, по важному делу. Наш господин сообщил нам, что здесь и сегодня мы найдем человека, нуждающегося в нас, и в котором нуждаемся мы. Он всегда формирует свои просьбы так расплывчато! - пожаловался долговязый. - Но мы уже привыкли. Так даже интереснее, не правда ли? - Он локтем толкнул стоявшую рядом с ним ведьму. - А то как же! - так охотно закивала и улыбнулась Повелителю Тыкв. - Мы можем показаться вам странными ребятами, но не волнуйтесь, мы просто ищем человека, который захочет к нам присоединиться. - А кто вы, собственно, такие? - Джек с подозрением нахмурился. Не хватало ему еще сомнительных вербовщиков в городе. Неужели очередные сектанты? - О, как это невежливо с нашей стороны не представиться, прошу прощения, - Самый болтливый из гостей снял шляпу и слегка поклонился. - Мое имя Инриген, а это, - Он указал на ведьму. - Левитта. Наш громила Билис и скромняга Силентум. Бледный юноша бросил на шутника уничтожающий взгляд, но по-прежнему ничего не сказал. - Какие вычурные имена, - заметил Скеллингтон. - Но все же, кто вы такие? Чем занимаетесь? - О, ну в двух словах не опишешь, - Инриген рассмеялся. - Назовем нас энтузиастами, познающими мир через путешествия и знакомства с самыми разными и необычными существами... Такими, как вы, например. Потусторонний мир так мало изучен, таит в себе столько тайн, хитросплетений... Наша работа в том, чтобы в них разобраться. И иногда менять что-то в лучшую сторону, если получится. О, наш хозяин обожает и знакомиться и разговаривать с новыми людьми! От каждого можно узнать столько интересного. - М-м... Понятно, - протянул Джек, хотя, на самом деле, ему ничего не было понятно. Странные люди. Наверное, какие-нибудь шарлатаны или просто безумцы. Тем не менее, Повелитель Тыкв помнил о вежливости и попытался улыбнуться: - Звучит очень интересно. Вам, наверное, нужна помощь для того чтобы найти место, где можно было бы остановиться?.. - О нет-нет, что вы! – воскликнул Инриген, широко улыбаясь. – В этом абсолютно нет необходимости! Мы сами выберем подходящее для нас место! Он обернулся вокруг своей оси, окидывая взглядом окружающие их очертания темных домов. Наконец он поднял палец и уверенно указал на башню Финкельштейна. - Вот здесь. Выглядит потрясающе! И мое чутье подсказывает, что нам туда и надо. А чутье меня никогда не обманывает, можете мне поверить! - Вы в этом уверены? – против воли Джек нервно усмехнулся. – Я могу представить себе лицо Финкельштейна, когда он узнает о вашем желании. - Я, представьте себе, тоже! За мной, ребята! – Инриген уверенным и развязным шагом устремился к башне. Остальные спокойно последовали за ним. Никто даже не попытался оспорить его решение. Когда в тяжелую железную дверь позвонили, та чуть приоткрылась. - Вы кто? – буркнул профессор, увидав странных посетителей. - Зачем пришли? - Горячо приветствуем великого ученого! – Тип с часами приветственно приподнял цилиндр и, резким жестом распахнув дверь полностью, уверенно вошел в башню. - Что это вы себе позволяете? – возмутился Финкельштейн, поехав за ним. – Кто вы такие? По какому праву врываетесь в дом? - Я думаю, вы не будете возражать, если мы остановимся у вас ненадолго, - беспечно улыбнулась ему Левитта. - Не беспокойтесь, всего на одну ночь. Мы знаем, у вас найдется достаточно места. - Да кто вы вообще такие?! - Док аж ошалел от такой наглости. Он перевел полный непонимания взгляд на застывшего в дверях Повелителя Тыкв. - Джек, что это все значит, Хэллоуина ради? Что это за хулиганы? Джек только и мог, что развести руками. Он и сам хотел бы знать, что происходит. - Это наши гости, доктор, - наконец тихо сказал он. - Они изъявили желание остановиться именно у вас. Я понимаю, как это выглядит, но прошу вас... Предоставьте им комнату на одну ночь. Я в долгу не останусь. - Возмутительно! - прорычал Финкельштейн, тем не менее, довольно быстро оставив попытки возражения. Возможно, внушительный вид мускулов Билиса не позволил ему разойтись как следует. Гневно фыркнув, профессор поехал на второй этаж и затарабанил в железную дверь рядом с лабораторией. - Салли, хватит сидеть у себя, немедленно выходи! У нас гости, у меня нет ни времени, ни желания заниматься ими! Принеси уже, наконец, хоть какую-то пользу! Но угрозы профессора остались без ответа. Джек приготовился было наброситься на Финкельштейна с обвинениями в том, что он слишком грубо разговаривает с девушкой, но Инриген его неожиданно опередил. - Ну-ну, зачем же так? – Чудак в монокле неодобрительно покачал головой и поднялся на второй этаж следом за доком, где осторожно постучал в дверь. - Ну же, юная леди, вас что-то беспокоит? Выходите к нам. - Кто вы? – раздался за дверью тихий женский голос. – Я не знаю вас. - С незнакомцами, значит, ты готова разговаривать, а со своим создателем нет! - вспылил профессор, но Инриген вежливым жестом попросил того помолчать, многозначительно кивнув в сторону двери. - Так и я вас не знаю, - улыбнулся Инриген. – Но не знакомиться же нам через дверь, верно? Выходите, мы не сделаем вам ничего плохого. На некоторое время по ту сторону двери установилось нерешительное молчание. Затем створка стала медленно и тихо открываться, а за ней показалась милая высокая девушка с исполосованной швами голубоватой кожей. Рыжие волосы длиной до пояса свободно лежали на плечах, обрамляя доброе, но заплаканное личико. Джек хотел было броситься к ней, но путь ему неожиданно преградил Билис. - Она снова запрется, если увидит тебя, - предостерег он негромко, нахмурив густые брови. От удивления Скеллингтон аж замер на месте. Откуда он знает?.. - Что случилось? Почему ты плачешь? – заботливо спросила Левитта, стоявшая в этот момент позади Инригена. Финкельштейн же, не обратив никакого внимания на состояние девушки, велел: - К нам принесло этих странных типов, которым вздумалось тут переночевать. Покажи им свободную комнату. Ну и, не знаю, чаю завари, что ли. И быстрее, ты и так три дня бездельничала у себя взаперти! После этого он уехал к себе в лабораторию. - Следуйте за мной, - хрипло проговорила Салли, устремляясь по узкой и едва заметной лестнице, ведущей на самые верхние этажи, куда ей по обыкновению ходить не разрешалось - там располагались личные покои профессора и еще пара небольших пустующих комнат. Переглянувшись, компания отправилась за ней. Салли так и не заметила Джека, провожающего ее тоскливым взглядом. - Мисс, у вас что-то случилось? – приятным сочувственным голосом осведомился у нее Инриген. – Вы неважно выглядите. - Все в порядке, не беспокойтесь, - Девушка отвела взгляд. Тот задумчиво поглядел на нее и, поправив монокль, медленно проговорил: - Вы не должны так мучить себя. Ваша жизнь не заканчивается на этом, Салли. Вероятно, что для вас все только начинается. Салли удивленно посмотрела на незнакомца в черном цилиндре, недоумевая, как он мог понять, что у нее на душе. Когда же она устроила их по комнатам и отправилась заваривать чай, Инриген и Левитта последовали за ней, чтобы помочь, несмотря на то, что девушка поначалу отпиралась, говоря, что справится сама. Разговоры с этими странными людьми помогли ей отвлечься от своей печали. Они рассказывали ей удивительные вещи о своих путешествиях, приключениях, невероятных событиях, которые происходили с ними на протяжении всего их пути. Любившая приключения и интересные истории, Салли очень прониклась их рассказами и даже мимолетом упомянула, что ей бы хотелось быть одной из них. Это уж точно лучше, чем существовать взаперти в унылой башне профессора. Тем более что в городе ее ничего не удерживало... Уже ничего. Могла ли она знать, что гости ждали этих слов и восприняли их куда более серьезно, чем можно было предположить? - Ты... Ты серьезно? – воскликнул Джек на следующий день, когда его неожиданно посетила Салли для того, чтобы сообщить, что она покидает Хэллоуин навсегда. - Да, - Кукла кивнула, старательно избегая его взгляда. – Сегодня же. Я просто хотела предупредить. Джек с мукой посмотрел на нее, не веря в то, что слышит. - Ты не должна этого делать, – наконец прошептал он. – Ты ничего не знаешь об этих людях! Вдруг они опасны? Откуда ты знаешь, что у них за мотивы? - Это уже мое личное дело, как я отношусь к их мотивам, - Салли пожала плечами. В ее голосе звучал лед. - Я не могу оставаться здесь, Джек. Ты знаешь, почему. Я должна двигаться дальше. Я жажду новой жизни, в качестве личности, а не прислуги. Ты не поймешь, почему я доверилась этим людям, пока не пообщаешься с ними лично. Они необычайны. И очень добры. В отличие от некоторых. - Салли… - Скелет беспомощно протянул к ней руки, впадая во все более глубокое отчаяние. – Эти типы запудрили тебе мозги. Пожалуйста, прислушайся ко мне! Я понимаю, что ты хочешь уйти в первую очередь из-за меня, но это слишком опрометчиво... - Джек, тебя это не должно заботить, понимаешь? - тихо отозвалась Салли. - Моя жизнь теперь принадлежит только мне. Я здесь не для того, чтобы получить твое одобрение. Я просто даю тебе знать. И прощаюсь. Ты больше не увидишь меня. - Нет... Не говори так, - Скеллингтон попытался приблизиться к ней, но девушка спешно отступила на шаг. - Я уже все решила. Не пытайся меня остановить. Я очень тронута, что ты пытаешься делать вид, что тебе не все равно, но можешь не напрягаться. Я не держу на тебя зла. Так что прощай, Джек. Мой дорогой Джек, - последние слова прозвучали с заметной горечью и даже издевкой. Но возможно, так она пыталась скрыть свои истинные эмоции. Прежде чем Джек успел что-либо сказать, она развернулась и быстро покинула помещение. Опомнившись, Повелитель Тыкв сорвался было с места, чтобы остановить ее, но на полпути передумал. Уже поздно ее останавливать. Ему нужно было думать раньше. Сейчас он не имеет никакого права ее удерживать.