Шедевр Предательства

Джек, вошедший в комнату, с такой силой захлопнул за собой дверь, что стены задрожали. Сорвав с себя плащ и бросив его на пол, он упал в кресло, изможденно откинув голову назад. Черная кожа на подлокотнике под сжатыми костяными пальцами едва слышно заскрипела, угрожая порваться. Однако скелет не обратил на это никакого внимания. Как он и думал, разговор с Франкенштейном пробудит в нем старые воспоминания. Повелитель Тыкв ненавидел себя самого за то, что до сих пор не в силах забыть Салли. Ненавидел себя за то, что по-прежнему подсознательно называл ее своей единственной. Накрыв лицо ладонями, он вслух прошептал: - Она больше не твоя, не твоя… Смирись, наконец, с этим. От тяжелых размышлений его отвлек жуткий пронзительный скрежет, доносившийся снаружи. Повернув голову, Джек увидел почтовую летучую мышку, по ту сторону окна скребущуюся в стекло. В ее лапке была зажата небольшая пачка писем. Встав с кресла, скелет подошел к окну и раскрыл его – мышь тут же влетела в комнату. Чуть покружив у потолка, она сбросила все письма прямиком Скеллингтону на голову, после чего уселась на его плече, намертво вцепившись коготками в ткань фрака, ожидая вознаграждения за услугу. - И откуда вас только таких бескорыстно услужливых берут? – скривившись, спросил Джек, бросив летучей медную монету. Та тут же подхватила монету на лету, крепко зажав ее в коготках, после чего незамедлительно улетела. Вздохнув, Повелитель Тыкв закрыл окно и, опустившись на одно колено, стал собирать рассыпанные по полу письма. Сам он уже догадывался, что, скорее всего, это очередные претензии и жалобы граждан. Сейчас разбирать их Джек желал меньше всего, поэтому, подобрав все письма с пола, он небрежно бросил их на стол. Осколки от снежного шара, по-прежнему беспорядочно лежащие в чуть подсохшей луже, вновь привлекли внимание скелета. Пришлось взяться за их уборку, а также не забыть подобрать с пола бумаги и убрать разлитые чернила. Джек не без тоски глядел на разбитый им же сувенир из города Рождества – все же он был красив, и напоминал о приятных минутах, проведенных в стране снегов и веселья. И, чего уж таить, так же остро он напоминал теперь и о Салли. Какой же все-таки идиотизм происходит, когда теряешь человека, некогда бывшего тебе дорогим – любая мелочь начинает напоминать о нем, превращая жизнь в жуткое подобие слезливой мелодрамы пополам с дневным ужастиком! Только злость на все это помогала Повелителю Тыкв скрывать свои истинные эмоции – именно поэтому его характер в глазах окружающих так резко изменился с уходом Салли. Он стал гораздо жестче, вспыльчивее, где-то даже грубее. У горожан эта перемена вызвала некоторый испуг наравне с недовольством, но это волновало Джека меньше всего – он просто надевал на себя маску злобы, чтобы скрыть собственную слабость. И за это ненавидел самого себя – считал себя слабаком, ничтожеством, не способным удержать свою любимую рядом, позволив ей уйти неизвестно куда, не зная даже, все ли с ней сейчас в порядке. Много раз Скеллингтон порывался отправиться на ее поиски, но где ее искать, когда она может оказаться в любой точке мира, если этого пожелают ее «друзья»? Только зачем вообще ему так понадобилось ее искать, Повелитель Тыкв не мог дать себе прямого отчета – ведь он не любил ее больше. Ничего подобного. Но почему так тяжело приходится без этой тряпичной куклы? Наверное, это дело привычки – он слишком привык к тому, что она всегда была рядом. И от этого надо избавляться. Когда с осколками от шара было покончено, Джек нехотя сел за свой рабочий стол и скучающими монотонными движениями стал разбирать присланные письма, отбрасывая в сторону те, что содержали очередные жалобы – наступит ли когда-нибудь день, когда горожан все будет устраивать? Вряд ли. Утопическая надежда. На одном конверте, разительно отличающемся от других, взгляд скелета задержался. Тот состоял из коричневой пергаментной бумаги, закрытый темно-опаловой восковой печатью, на которой можно было различить вензель из двух витиеватых букв «M» и «R». - «От кого бы могло прийти такое письмо?» - пронеслось в голове Повелителя Тыкв. Чуть нахмурившись, он уже с явным интересом вгляделся в конверт и стал медленно, со всей осторожностью вскрывать его. В нем оказался сложенный вдвое лист пергамента, который, что немало удивило Джека, был сделан из тонко обработанной телячьей кожи – так создавался пергамент очень много веков назад, но не сейчас. Необычное оформление может говорить о таком же необычном послании. Скелет поднес лист к глазам и погрузился в чтение письма, выведенного тонким и полным множества пафосных закорючек и петелек почерком. Вот что в нем значилось: «Любезнейший Джек Скеллингтон! Не хочу и не желаю тратить время на долгие и скучнейшие введения. Постараюсь покороче, дабы не занимать вашего драгоценнейшего времени. Моего хозяина ну очень заинтересовала ваша личность. Сам не скажу почему, хоть и путешествую с ним уже половину столетия – его причуды с каждым годом меняются, не переставая удивлять нас. Мой хозяин, господин Ротас желает видеть вас у себя в небольшой резиденции, где он временно остановился. Она расположена в Нехорошем Лесу, ее легко найти. Вы окажете просто ВЕЛИЧАЙШУЮ услугу, приняв наше искреннее, безобидное и дружелюбное предложение, сделанное от чистейшего сердца честных и благородных людей! Ваш покорнейший слуга, Инриген». Ниже уже другим почерком, каким-то кривым, было дописано «И компания», а впоследствии перечеркнуто двумя жирными чертами. Джек перечитал письмо и не удержался от нервного смешка. Вот это письмецо! Ничего более нелепого он в жизни своей не читал! Такое мог написать только психически неуравновешенный человек. Скорее всего, не более чем баловство. Правда, оформление конверта указывало на то, что простой шуточкой это быть не могло. Кто же мог отправить эдакое дикое послание, в котором так явственно проступала издевательская любезность? Да и что за указание – в Нехорошем Лесу… Как понимать сие наименование?? Нет, определенно, ничего серьезного это послание в себе таить не могло. Просто писанина некого безумца, не знавшего, чем себя занять. Джек приготовился было скомкать письмо и выбросить его, как вновь обратил внимание на подпись. - «Инриген… - промелькнула в его голове быстрая мысль. – Где я раньше слышал это имя?» Нахмурившись, скелет впал в задумчивость, роясь в собственной памяти и пытаясь извлечь, откуда ему может быть знаком некий сумасшедший Инриген. И тут словно в самом черепе всплыли некогда услышанные слова: - «Мое имя Инриген, а это мои друзья и по совместительству соратники…». - Точно! – Повелитель Тыкв прищелкнул костяными пальцами, чуть выпрямившись на стуле. – Тот самый странный тип с часами! И да, я узнаю этот его стиль речи… Странно, что сразу не вспомнил. Но затем он вновь чуть опустил голову, и письмо выпало из его руки, плавно и с едва слышным шорохом приземлившись на гладкую поверхность стола. Да, тот самый… Тот самый, который уговорил Салли покинуть Хэллоуин, который вместе со своими друзьями забрал ее с собой… И после этого он просит его удовлетворить визитом своего хозяина? Это злая издевка? Месть? Какое свинство… Джек скомкал письмо и от души забросил его прямо в горящий камин. Пергамент на миг ярко вспыхнул, а затем стал медленно съеживаться и чернеть, рассыпаясь в черные хлопья. Глядя на то, что осталось от послания, скелет накрыл лицо одной ладонью, решительно отодвинув от себя остальные письма другой. Теперь он однозначно не был настроен на работу. Откинувшись на стуле и заскользив отрешенным взглядом по деревянным балкам потолка, Джек задумался о своем. А ведь если это письмо было отправлено тем типом, который забрал Салли, то возможно, что там, куда приглашают, может оказаться и она сама… А что если… - Ну уж нет! – резко сказал Джек самому себе вслух, отчего Зиро, мирно спавший на своей подстилке, вздрогнул от неожиданности. – Не бывать тому! О чем я вообще думаю! Бред какой-то! Не этим мне надо мысли свои занимать! Скелет быстро встал со стула и стал мерить комнату широкими шагами, пытаясь отвлечь себя от назойливых размышлений. Зиро, наблюдая за хозяином, беспокойно заскулил и покинул свою подстилку. Так он подлетел к старому книжному шкафу и принялся шарить в нем, суя светящийся нос в просветы между книгами, старательно выискивая там что-то. Когда Джек, наконец, прекратил сумасшедшую ходьбу и вновь устало упал в кресло, пес-привидение подлетело к нему, держа в зубах какую-то белую карточку. Повелитель Тыкв чуть удивленно посмотрел на питомца и осторожно взял карточку в руки, после чего перевернул. Это была фотография. ЕЕ фотография. Не сразу Скеллингтон понял, что смотрит на ее изображение, не отрывая взгляда. Смотрит так, словно боится, что это самый-самый последний раз, и никогда больше возможности увидеть ее у него не будет. Словно в последний раз видит ее лицо, улыбку, глаза… Опомнившись, Джек в ярости отшвырнул фотографию в сторону. С минуты просидев так, отрешенно уставившись в лижущий поленья огонь, он не выдержал и вновь резко встал. Очень бережно подняв фото с пола, скелет осторожно прикоснулся к изображению губами и вслух прошептал: - Я безумец, идиот и мазохист, но я сделаю все, чтобы найти ее. Я приеду куда просит этот псих. Быть может, это мой последний шанс. * * * Пятнадцатилетний мальчик-конюх сидел на стоге черного паленого сена и отвлеченно гладил по носу любимого коня, находящегося в стойле, расположенном совсем рядом. Тот фыркал, тряс мордой, водил ушами, но против поглаживаний не возражал. Внезапно у входа в конюшню вырисовался чей-то высокий силуэт, который в сопровождении приглушенного шума шагов стал приближаться. - Есть тут кто? – раздался голос Повелителя Тыкв. Парнишка встрепенулся и с готовностью соскочил со стога. - Что вам угодно, Ваше Величество? – спросил он, глядя на Скеллингтона в немом восхищении. Не каждый день выдается такой случай, чтобы сам король Хэллоуина для каких-либо целей посетил конюшню. - О, мне всего лишь потребовалось бы наиболее выносливое животное здесь, - улыбнулся скелет. – Ибо боюсь, что через местность, по которой я собираюсь путешествовать, передвигаться будет небезопасно. - Все к вашим услугам! – Мальчик тут же подскочил к стойлу, находящемуся у самой стены, и осторожно вывел оттуда одного из коней. С этого мертвого животного уже наполовину сошла плоть – большинство же частей его тела представляли собой оголенные почерневшие кости. На черепе кожа была почти полностью содрана, обнажая пустые темные глазницы. На шее болтался обрывок веревочной петли. - Поистине, выносливей вы коня здесь не найдете! – живо заговорил парнишка, дернув за поводья и потянув животное за собой. – После того, как одни живодеры задушили его веревкой когда он был еще живым, его отношение к людям стало враждебным, и если хозяин того пожелает, этот конь никого постороннего к себе не подпустит, а может даже и лягнет как следует в живот. - Ну да, - Джек усмехнулся. – Это действительно о многом говорит. Спасибо, это то, что нужно. Едва лишь конь был приготовлен к дороге, и Повелитель Тыкв собрался взобраться на него, в конюшню с несвойственной ему скоростью влетел Мэр. - Джек! – воскликнул он страшно недовольно, увидев скелета. – Так я и думал! До Хэллоуина всего ничего, а ты вздумал сбежать из города! Это несправедливо, все заботы достанутся мне! Я ведь всего лишь чиновник, выбранный горожанами, и не могу принимать решения сам!!! Джек тяжело вздохнул, чувствуя, что от чиновника ему так просто отделаться не удастся. - Я вернусь совсем скоро, - пообещал он, постаравшись придать голосу как можно больше уверенности. - Скажем так, я… поеду за новыми идеями. Наблюдая каждый день одно и то же, их особо не наберешься. А так, думаю, я вернусь, уже зная наверняка, что необходимо сделать для праздника. Я б-у-д-у работать. Об этом можете не беспокоиться. Скелет ловко взобрался на худую лошадиную спину. Мэр вскипел: - Ты просто убегаешь от своих обязанностей! - А вы забываете о том, с кем разговариваете, - хмуро ответил Джек, беря поводья в руки. - Я знаю, в чем дело! Опять во всем виновата твоя тряпичная кукла, я знаю, что это из-за нее! Повелитель Тыкв чуть оскалился. А вот в это никто вмешиваться не просил. Отъехав на пару шагов назад, скелет резко пришпорил коня. Тот хрипло заржал и вскачь понесся прочь из конюшни, сбив Мэра с ног. Чиновник, не сумев удержать равновесие, спиной назад свалился прямиком в стог сена, беспомощно заболтав руками и ногами и потеряв свою шляпу. На миг остановившись у выхода, Джек вполоборота посмотрел на Мэра и бросил: - Напомню вам, если вы забыли, что у этой тряпичной куклы и имя есть. После этого, резко и отрывисто приказав коню двигаться, Джек покинул конюшню. Небо над головой резко потемнело от низких тяжелых серых туч, пригнанных порывистым ветром с Севера. Где-то вдалеке слышались приглушенные громовые раскаты. Когда небосвод рассекла яркая вспышка молнии, на миг осветив окружающее пространство ослепительным светом, Скеллингтон начал мысленный отсчет: - «Одна, две, три, четыре, пять… Ага, а вот и гром. Прошло пять секунд, следовательно, центр грозы находится где-то в одном километре и семистах пятидесяти метрах отсюда… Довольно близко. Надо спешить». Джек уверенно направил своего скакуна через кладбище в лес. Пока мертвый конь с удивительной ловкостью и легкостью перескакивал через беспорядочно торчавшие из земли надгробия, скелет внимательно вглядывался в стремительно приближающуюся темную полосу сухих деревьев. Для себя он сделал вывод, что тот самый «Нехороший Лес», о котором писал Инриген, это Лес Старообрядцев – довольно опасное местечко. Из растительности в основном там можно было выделить лишь старые скрюченные деревья и разные ползучие и колючие растения. Некоторые из них, как поговаривали, даже были живыми и способны были задушить расслабившегося путника. Странный выбор для временного жилья, но, похоже, что этот Ротас был эксцентричной личностью. Наверное, решил испробовать пожить в смертельно опасном месте, чтобы испытать побольше острых ощущений. А вообще странно все это. Зачем Джек мог ему так понадобиться? Чем мог заинтересовать? Как заинтересовать? А может, это все лишь ловушка? Ведь всегда находился кто-нибудь, кто желал смерти Повелителю Тыкв… Взять хотя бы Уги – сколько раз при жизни он пытался убить Джека когда считал, что рядом нет свидетелей… Хорошо, что мешок уже давно мертв. Со своей жаждой власти он был слишком опасен для города. С этими мыслями Джек сам не заметил, как очертания города Хэллоуин окончательно исчезли вдали, полностью скрытые сухими переплетенными ветвями многовековых деревьев. Сам лес словно сомкнулся вокруг плотным непроходимым кольцом, погрузившись в холодный полумрак. Шум грозы, казалось, на время затих, но впечатление это было обманчивым. Всякая живность вокруг притихла и затаилась перед надвигающейся непогодой, отчего в лесу стало пугающе тихо. Очередной громовой раскат прозвучал совсем близко. Когда по скрипучим оголенным ветвям застучали холодные дождевые капли, Джек надвинул на голову капюшон и прибавил ходу. Что ни говори, а попасть под самый ливень не очень-то и хотелось. А ведь до леса Старообрядцев не меньше часа езды. Тем не менее, взятая лошадь оказалась поистине выносливой и резвой – она спокойно продолжала свой путь, не сбавляя скорости, несмотря на то, что огрубевшие копыта с хлюпаньем увязали в земле, превращенной дождем в грязь. Лишь почерневшая грудная клетка стала вздыматься чуть чаще. По мере того как сухая растительности сменялась более живой и, несмотря на осеннюю пору, кое-где до сих пор и зеленой, можно было определить, насколько далек стал Хэллоуин от здешних мест. Влажная земля здесь была устлана золотистых оттенков листьями, отчего передвигаться стало легче. Сквозь пропитанный дождевой влагой воздух стали пробиваться лучи света, выхватывая собравшиеся на сочно-зеленом мху радужные капли. Однако свет пропал так же быстро, как и появился, и гроза ударила с новой силой. Мощный ветер практически прижимал деревья к земле, и Джеку стоило больших трудов упорно вести коня вперед, не сбиваясь с пути. Небо тем временем неумолимо смеркалось. Зажигать Хэллоуинский Огонь в данной ситуации было очень неудобно, поэтому скелету приходилось старательно вглядываться в простирающийся перед ним лес. В ночное время, особенно во время грозы, в подобных местах было крайне опасно. Все-таки стоило отправляться в путь утром… Хотя теперь жалеть об этом было глупо. Оказавшись вскоре в окружении леса Старообрядцев, Джек не почувствовал долгожданного облегчения от достигнутого пункта назначения – во-первых, потому, что он до сих пор толком не знал, что за дом подразумевал Инриген – а значит, придется шарить по этому малоприятному месту, выискивая какую-нибудь притаившуюся в зарослях хижину. Во-вторых, самое опасное было еще впереди. Каких только тварей не обитало здесь – всех перечислить и дня не хватит! Остается лишь надеяться, что встречи с ними удастся избежать. Заросли колючек словно смыкались вокруг, стараясь удержать незваных гостей. Лошадь, до этого так резво преодолевавшая любые ямы и заболоченные места, бесконечно спотыкалась о ползучие щупальца диких растений неизвестного происхождения, сплошной сетью покрывших сырую землю. Одни из них так крепко обвились вокруг кости лошадиной ноги, что Джеку пришлось слезать со своего скакуна и высвобождать его вручную. Тем временем совсем стемнело, и теперь трудно было различить даже самые близко расположенные деревья и кустарники. Так прошло где-то полчаса езды, а никакой хижины во мраке ночи не показывалось. Никаких дальних огоньков света в окнах, указывающих на то, что где-то рядом находится человеческое жилье. Ни-че-го. В душу Джека начали закрадываться неприятные сомнения – а что, если все это действительно лишь обман? Ведь на данный момент в этой тьме он практически беззащитен – идеальный момент для нападения… Тем не менее, он продолжал упорно подгонять коня вперед. Бледно-опаловая луна поднялась над горизонтом достаточно высоко, что могло говорить о том, что уже наступила глубокая ночь. Иногда Повелителя Тыкв начинало клонить в сон, но он упорно старался преодолеть самого себя и не останавливаться. Внезапно где-то слева в зарослях послышался шум. Джек резко вскинул голову и оглянулся. Никого. Похоже, что показалось. Но едва лишь конь вновь тронулся с места, как шум послышался снова, и на этот раз в нескольких местах сразу. Затаив дыхание, скелет медленно обвел взглядом темнеющие силуэты широких деревьев вокруг и, наконец, что-то увидел. Из глубины зарослей чертополоха за ним наблюдали два белесых огонька. Две непонятные точки, светящиеся каким-то зловещим белым светом. Что бы это могло быть? Ответ пришел моментально. Точки стали приближаться, и под лунный свет медленно выползло странное и жуткое на вид животное, два светящихся огонька у которого оказались глазами. С виду оно чем-то напоминало покрытого черным коротким подшерстком примата; так же точно как и обычная обезьяна, оно опиралось о землю двумя хорошо развитыми передними конечностями и имело длинный гладкий хвост. Морда же скорее напоминала морду собаки, злобной бешеной собаки, которую со щенячьего возраста обучали лишь убивать. Существо скалило зубы, с неприязнью глядя на Повелителя Тыкв. С треском ломящихся под мощными лапами сучьев из окружных зарослей целыми стаями стали выходить такие же точно существа – пять, десять, двадцать пять… Как же их много! Джек понял, что так просто в одиночку ему с ними не справиться, ибо этих тварей оказалось слишком много, и теперь нужно суметь сымпровизировать так, чтобы удрать от них с минимальными повреждениями. Скелет начал медленно отступать, но когда образовавшееся кольцо существ стало смыкаться плотнее, ему пришлось резко подхлестнул коня, и тот с резким и хриплым ржанием, рванул сквозь столпившихся собакообезьян, во всю прыть устремившись через чащу. Позади послышался быстрый и резкий хруст листьев под стремительно передвигающимися лапами неизвестных мутантов. Они бежали быстро, и даже на столь быстром скакуне спастись от них было просто нереально… Впереди стремительно промелькнуло размытое черное пятно – одна из тварей бросилась прямиком под копыта. Лошадь, не сумев удержаться на ногах, по инерции начала падать, и в один миг Джек почувствовал удар о разбитую дождем землю. Едва лишь он стал подниматься, как на него налетело сразу несколько преследовавших его существ, вцепившихся в скелета с такой силой, что некоторые кости болезненно треснули. Резким ударом он сбил их с себя и, воспользовавшись моментом, быстро поднялся на ноги. Приятное чувство разгорающегося внутри Хэллоуинского Пламени пробежало по всему телу обжигающей волной, и непроглядный мрак ночи стал съеживаться под ярким светом адского пламени. Существа на миг взвизгнули и дернулись, но, тут же привыкнув к странному огню, вновь атаковали. Они передвигались быстро, стремительно, почти молниеносно, подобно кобрам, в яростном броске. И количество их все возрастало. Джеку приходилось безостановочно направлять на них потоки огня, и многие либо в ужасе сбегали, либо падали замертво. Но по непонятной причине поток приходящих собакообезьян не прекращался, словно чем больше Скеллингтон убивал, тем больше их становилось. Наконец силы скелета стали иссякать. Под косыми струями усилившегося ливня разглядеть что-либо кроме множества диких и словно слепых белых глаз, а также сполохов пламени было практически невозможно. Ветер страшно завывал, заставляя высохшие вековые деревья пронзительно скрипеть. Джек, потеряв всякое тепло внутри и оттого лишившийся способности вновь воссоздавать Хэллоуинский Огонь, был тут же повален мутантами на землю. Один из них, уперев лапы в грудь скелета, низко склонился над его лицом, угрожающе скалясь. Повелителю Тыкв все же удалось резким ударом сжавшегося кулака сбить зверя с себя, но, не успел он даже чуть-чуть приподняться, как еще несколько тут же наскочили от него, схватившись зубами за кости рук, прогрызая их насквозь. Джек вскрикнул от боли, не прекращая попыток высвободиться. Пару раз ему удавалось ударом отталкивать кого-нибудь из них от себя, но когда ты один против такого количества диких зверей, толку от этого абсолютно никакого… И тут сквозь шум ливня и вой собакообезьян прогремел оглушительный выстрел. За долю секунды одна из тварей отрывисто и пронзительно взвизгнула, но тут же замолкла и безвольно упала в дождевую грязь. Раздалось еще несколько подобных выстрелов, и один за другим мутанты стали с визгом падать, истекая кровью из простреленных голов или боков. В первую очередь застрелены были те, что держали Джека, поэтому скелет тут же вскочил на ноги и огляделся, недоумевая, кто бы это мог оказаться в такое время в этом распроклятом лесу, да еще и умудрившись спасти ему жизнь. Вновь выстрел, и вновь убитые звери. Повелителю Тыкв удалось определить, что стреляли с западной стороны, где-то за деревьями. Скелет двинулся было туда, как несколько тварей, воспользовавшись отвлечением его внимания, тут же напали на него со спины, попытавшись прокусить шею. Пока Джек яростно отбивался от них, получая новые переломы и трещины костей, откуда-то со стороны леса послышался пронзительный женский крик. Скеллингтон похолодел: неужели там женщина? Как? Как могло кого-то занести в эту адскую глушь? Джек моментально скинул с себя собакообезьян и на максимально возможной скорости сквозь заросли устремился к тому месту, откуда донесся крик. Сам он ничего толком во тьме увидеть не мог, но все же зрению удалось уловить нечеткий силуэт молодой девушки, лежащей на земле. Один из мутантов напал не нее, повалив на землю, готовый сомкнуть зубы на ее шее и убить. Джек с такой силой ударил кулаком зверя в бок, что того отнесло на несколько метров прямиком в ствол старого клена, вдоль которого до самой земли с сухим треском пошла длинная трещина. Девушка тут же чуть неуклюже поднялась с земли. - Спасибо, - хрипло прошептала она. Джек попытался вглядеться в ее лицо, но в непроницаемом мраке сквозь струи мощного дождя ничего разглядеть он так и не смог, как ни пытался. Единственное, что ему удалось увидеть – это неясные очертания какого-то темного предмета в ее руке… револьвер. Перед ним стояла его спасительница. Повелитель Тыкв было заговорил с ней, как откуда-то сзади вновь послышался стук лап. Джек развернулся и приготовился к обороне вновь, как незнакомка поспешно остановила его за руку: - Стойте! Не атакуйте, это свои! - «Свои??» - Джек с большим сомнением взглянул на подскочившего к ним из зарослей огромного и высоченного бурого волка. Однако он совсем не походил на нападавших тварей, что, хоть и слабо, но успокаивало. Волк, не обратив на Скеллингтона никакого внимания, быстро прохлюпал по влажной земле мимо него и подошел к незнакомой девушке. Та, положив руку на бок зверю, тут же спокойно забралась к нему на спину, покрепче вцепившись в длинную шерсть на массивной шее. - Никуда не уходите! – все так же хрипло велела она Джеку, перекрикивая свист ветра. – Инри выведет вас отсюда! Волк развернулся и широкими прыжками устремился прочь из чащи, ломая под собой молодые деревья и кустарники. В небе вновь на миг сверкнула молния, и за долю секунды в лесу Старообрядцев стало светлее, чем в самый ясный день. Каким-то чудом Джеку на одно мгновение удалось разглядеть лицо незнакомки и ее длинные, разметавшиеся под порывами ветра рыжие волосы… - САЛЛИ! – закричал он, но его голос потонул в завываниях ветра. Да, это была она, та самая, которую он спас и которая спасла его. Та самая, которая не узнала его, и которую он также не смог узнать во тьме. Но от этих мыслей пришлось тут же отвлечься, заслышав, как позади на него бежало еще какое-то животное. Джек резко обернулся и приготовился было спалить дотла бежавшую к нему выжившую собакообезьяну, но неожиданно некто опередил его, ударом трости поперек горла сбив мутанта и заставив его бежать, поджимая обезьяний хвост. Затем во тьме рядом послышалась чья-то ругань: - «Все просчитал, все просчитал»… Надо же было мне, дураку, забыть про этих чертовых уродов, заполнивших собою лес… Ротас мне бы голову оторвал, если бы мы не подоспели вовремя. Затем некто подошел к Повелителю Тыкв и снял капюшон. - Джек Скеллингтон? - Он самый. - Ну и прекрасно, вы целы! – воскликнул незнакомец с явным облегчением. – Мое имя Инриген, это я написал вам то письмо. - Ах, так это вы! Вы знаете, что вас пристрелить просто мало за ваши путеводительные инструкции – дом в Нехорошем Лесу!.. Отличное описание, ничего не скажешь! - Мой промах. Но никто не идеален, мой дорогой мертвец. - Я не считаю это оправданием. - А это и не оправдание, а банальная констатация факта. Ну а вообще, здесь не лучшее место для разговоров – нам нужно поскорее возвращаться в дом, где остановился мой господин и мои соратники. - Волк и Са… Девушка. Это ведь тоже ваши соратники, верно? – спросил Джек как можно более равнодушно. - Именно, - Инриген ослепительно улыбнулся. – И эта юная леди должна быть вам знакома – когда-то она проживала в вашем городе. - Д-да… Мы были знакомы. - Вот и чудесно, значит, в нашей компании вы не почувствуете себя совсем уж чужим. А сейчас пора, пока очередные уродцы не проснулись и не напали. Где ваша лошадь? - Откуда вы знаете, что я приехал на лошади? – Джек чуть приподнял брови, пытаясь вспомнить, ни проронил ли он об этом слова во время разговора. - Не задавайте глупых вопросов, - Инриген нетерпеливо и раздраженно отмахнулся. – Так вы не знаете, где она? - По правде говоря, с тех пор, как на меня напали, я не видел ее… - Ну, сейчас будет здесь как миленькая, - Инриген повернулся в сторону поляны, залитой кровью, и стал просто смотреть на нее, словно ожидая чего-то. На всякий случай Джек решил не шевелиться, думая, что будет дальше. И вот, через минуту на поляну, целый и почти невредимый, вышел мертвый Хэллоуинский конь, отделавшийся лишь полностью содранной сухой кожей с левой ноги. Небрежно сбивая тростью росшие у него на пути бледные поганки, Инриген подошел к лошади и похлопал ее по худому боку. - Хороша. Что самое главное – быстрая, а значит, скоро будем на месте. Что же вы замерли, мой дорогой друг? Скорее седлайте вашего скакуна – и в путь! - А вы как пойдете? - Я обойдусь своими двумя. Вы знаете, на мой взгляд, надежнее транспорта не найти. - А сможете?.. - Смогу, не сомневайтесь! Джек лишь пожал плечами и не стал уговаривать. Только когда они тронулись в путь, он заметил, что гроза утихла и стало постепенно светать. Несмотря на ночной ливень, небо приобретало золотисто-алый рассветный оттенок, указывая на то, что день будет ясным. К насквозь пропитанному влагой воздуху примешался запах прелой листвы. И теперь, когда все те пугающе темные силуэты старых деревьев озарились лучами утреннего солнца, старательно и упорно пробивающихся сквозь намертво сплетшиеся ветви, в лесу стало гораздо уютнее, несмотря на его вид, остававшийся зловещим и в светлое время суток. Инриген, видимо, пребывавший в прекрасном расположении духа, напевал себе под нос какой-то навязчивый мотивчик, тростью отбивая ритм в такт мелодии. Джек глядел на него, не переставая удивляться – этот человек шагал рядом с конем совершенно спокойно, словно на прогулке, никуда не торопясь, и при этом каким-то образом умудряясь не отставать ни на шаг. Как у него это получалось, Скеллингтон объяснить не мог. Так они и ехали несколько минут молча, прежде чем Джек, не выдержав, спросил: - Ну… А как все-таки Салли? Она смогла среди вас… прижиться? - О, естественно! – Инриген уверенно закивал, улыбнувшись. – Она прекрасная девушка. Не капризна, спокойна, сообразительна, вынослива: никогда от нее мы не услышали ни одной жалобы даже тогда, когда повод для этого был. Необычайно добра и сострадательна. И, кроме того, оказалась прекрасным стрелком. У вас отлично получилось научить ее этому. - Это она сказала, что я научил ее стрелять? - Нет, ни намеком не указала на это. - Тогда как… - Любезнейший, прошу вас, не утомляйте меня глупыми вопросами. Джек чуть вскинул брови, пытаясь понять, что это в его вопросе было такого глупого. Так и не найдя этому логического объяснения, он вновь поинтересовался: - И все же, что привело вас и вашу компанию в это странное место? И чем вашего хозяина я так мог заинтересовать? Кто он такой, если говорить об этом подробнее? - О, это относится к разряду таких вещей, о которых невозможно сказать много. Это можно лишь увидеть. Но я попытаюсь максимально внятно объяснить вам, мой дорогой друг, кто мой господин и чем занимается по смерти. К примеру, можете ли вы объяснить, что есть Дьявол? Где его можно найти, на кого похож? На каком языке говорит? Чем занимается, пока на Земле рождаются и умирают люди, сменяются поколения, где каждый человек обладал в какой-то степени более или менее уникальной целью? И существует ли вообще? Ведь многие, послушав мои рассуждения, заявили бы, что Дьявола нет. И да, мне таких собеседников попадалось очень много. Но он есть, поверьте мне. Я не видел его, но его видел Ротас, ибо ему выпала заслуженная честь стать одним из его приближенных. Никто, никто кроме них самих не может сказать, кто они такие и для чего путешествуют по миру, неотличимые внешне от людей. Могу лишь сказать, что эта человеческая планета нуждается в нашем постоянном присутствии – ибо иногда люди слишком забываются, теряются, хоть сами того не понимают… Думают, что поступают правильно, и поэтому, уверенные в своей правоте, ничего не пытаются сделать, чтобы выбраться из ямы, которую они сами для себя вырыли… Повторяют одни и те же ошибки снова и снова, переставая учиться на них. - Несмотря на ваше туманное объяснение, я примерно понимаю суть ваших слов, - задумчиво проговорил Джек. – Но вы хотите помочь людям выбраться из собственных грехов… Но ПОМОЧЬ! Теперь мне кажется, что мои взгляды стереотипны, но разве Сатана и все, что с ним связано, не есть само зло? - Зло – понятие растяжимое, - бесстрастно ответил Инриген. – И иногда зло бывает во благо. Точно так же, как и благо может стать злом. Считать, что грань между так называемыми Добром и Злом четка, значит мыслить поистине, как вы сказали, «стереотипно». Главная проблема лишь в том, что никто не может определить толщину этой воображаемой грани… Если она вообще есть. А все потому, что никто не знает, имеет ли он право рассуждать о таких вещах, когда он всего лишь человек, ничтожный и маленький по сравнению с гигантской Вселенной. Может ли рассуждать об этом простой смертный, который родился и умрет так же, как и миллиарды человек, живущие рядом? Только, разве что, если он исполосовал весь земной шар и даже просторы за его пределами, который видел все ужасы, страхи, темную и грязную сторону всей этой короткой жизни. Здравомыслящий человек поймет, что не дорос он еще до того, чтобы судить о том, как устроен мир за гранью реальности и человеческого воображения. Ну а глупый изречет пару цитат каких-нибудь великих людей, приукрасит их своими разглагольствованиями и будет считать себя философом. - В таком случае, считаете ли вы себя право имеющим на такие мысли? – поинтересовался Джек. Инриген посмотрел на него с какой-то странной усмешкой. - А вот об этом вы догадайтесь сами. После этих слов он чуть ускорил шаг и, подойдя к плотно сплетенным ветвям колючих кустов неизвестного происхождения, тростью резко раздвинул их, отчего сверху ему на голову посыпались сухие охристые листья, так и оставшиеся лежать на полях цилиндра, при этом оставленные без внимания владельца. - А вот и наш чудный домик! – радостно и торжественно провозгласил Инриген. Джек соскочил с коня на землю и, подойдя ближе, смог увидеть небольшой двухэтажный особнячок, удачно и почти незаметно притаившийся среди старых елей, иголки на которых умудрились еще сохранить приятный изумрудный оттенок. Дом, который до этого, по-видимому, раньше был заброшен, сейчас имел чисто убранный двор, и где-то с западной стороны можно было заметить небольшие и низенькие металлические воротца в обширный благоухающий сад, в котором несметное количество зеленых насаждений и красивых, но незнакомых цветов, создавали резкий контраст на фоне мрачного и холодного леса. Сам домик, темная черепичная крыша на котором ко второму этажу была выстроена по наклонной, придавая комнатам внутри форму скорее треугольную, чем прямоугольную, был выстроен из светло-серого камня, словно намеренно украшенного архитектором виноградными лозами, по стене доползшим до самого края карниза. Сейчас особнячок смотрел на прибывших темными завешенными окнами – в такое раннее утро все спали. Несмотря на отсутствие сердца, Джек почувствовал, как что-то радостно встрепенулось в груди. Салли сейчас там… Впервые за долгое время так близко. Сейчас, наверное, она сладко спит в одной из комнат, отдыхая после дикого ночного отстрела. Вспомнился ее темный силуэт в лесу, ее чуть охрипший от холода и попыток перекричать шум грозы голос… Да, он не зря решил приехать. Все равно ему нужна эта прелестная тряпичная кукла. Но что он будет делать, когда встретится с ней? Что скажет? Сейчас Джеку не хотелось думать об этом. Сейчас душа молила просто увидеть ее, убедиться, что с ней все хорошо, что она осталась все той же Салли. Ибо она навсегда останется дорога для него, что бы ни случилось. Повелитель тыкв улыбнулся про себя, понимая, что это будет восхитительное утро. Если, конечно, разозленная и решительная Салли не свернет ему шею, едва увидев на пороге дома. Оставалось лишь надеяться на ее милосердие. И на некоторые приемы самообороны, раз уж на то пошло.