Шарлотка

      Люциан оказался промеж двух огней.       Один — непокорный кровавый демон-диктатор, другой — упёртый и чертовски сексуальный оборотень.       И как тут выбирать?       А выбрали за него.       — Так ты зовёшь его «Принцессой»? — высокомерно вопрошает Венцеслав Раух, проводя членом по губам Люциана, которому тот приказал смотреть в глаза.       — Да, — кивнул Молох, всаживая супругу как можно глубже, чтобы выжать из него чувственный и призывный стон. — По-моему, очень даже. Посмотри какой он стройный и гибкий, — рука с толстым перстнем скользит по выгнутой спине Люциана и его задранной вверх заднице.       — Для меня он всегда был и останется Люциашкой, — хмыкнул оборотень и загнал член генералу за щёку, когда услышал, что он хочет возразить. — Люциашка, тише там, молчание — золото.       Моргенштерн всё же высвободился на секунду.       — Ну и ебитесь в глаза друг другу, пидорасы.       Раух провёл членом по лицу Люциана, как по роялю, и заткнул его.       — Зачем так грубо, — наигранно произнёс Молох. — Мы все здесь приличные люди, — и закрыл глаза, наслаждаясь тем, как Люциан сжимается внутри от оргазма.       Конечно, ему нравится. Сзади пристроился мужчина, ставший для него стеной и опорой, он отдал ему своё сердце. Правда, до этого его не принял другой мужчина, устроившийся спереди. Люциан большую часть жизни сох по этому невыносимому, но дико сексуальному оборотню. Тот не испытывал угрызений совести от того, что отверг и Люциана, и Кальцифера, а просто-напросто ушёл к Даниэлю Зюссу. Но зайти на пару минут и получить прекрасный минет молоховской марионетки — почему нет? Посмотрите, как течёт эта сучка, выбившаяся в генералы, а после — в маршалы. Да это обычный демон похоти, я вас умоляю. Подобострастно подставляет задницу одному и сглатывает у другого. Не в этом ли счастье?       — Он в чём-то прав, — оценил Венцеслав, погладив себя по жёстким усам. — Ты не ревнуешь? Можешь закрыть ему глаза, разрешаю.       — Пошёл нахуй, — Молох закурил папиросу и дал такую же Рауху. — Не тебе мне указывать. Радуйся, что я ещё не взорвал твою тупую башку. Мы здесь только потому, что я подсмотрел эротические сны моей Принцессы. Жаль, конечно, что всё так низменно, но это реальное положение вещей.       Мужчины закурили, а Люциан воспользовался минутой, чтобы подышать. Он понимал, что стал сексуальной марионеткой, всё внутри кипело, но из члена предательски сочилась сперма. Генерал дёрнулся назад и приобнял Молоха за шею, прижавшись спиной к груди.       — Я люблю Молоха.       — Кому ты это заливаешь, шлюшка? — пренебрежительно поинтересовался Раух, выдыхая пряный дым.       Он выглядел потрясающе. Слегка запыхавшийся могучий мужчина класса «шкаф-купе», мускулистый и волосатый, с небольшим, но толстым членом, которым тот умел орудовать на славу. Венцеслав курил, его ореховые глаза посверкивали, он источал силу и независимость. Хотелось скакать на его члене до онемения задницы, но сзади был не менее сексуальный мужчина.       Это был соблазнительный главнокомандующий, который по габаритам был чуть больше, а в плане секса — самый ненасытный любовник, чьи чувства очевидны по количеству раз за ночь. С таким не запасешься ни презервативов, ни пластырей, потому что после секса с ним болит не одна только задница.       — Тебе ведь он нравится, да, Люциашка? — хмыкнул Раух, поглаживая влажный от слюны и смазки член и глядя демону в глаза.       Моргенштерн притормозил с ответом, и Молох жёстко взял того за волосы.       — Его член тебе нравится больше моего? Ты ведь знаешь, я и за меньшее убивал.       — Твой лучше… — прошептал, зажмурившись, Люциан.       — Не слышу, — Молох дёрнул сильнее.       Раух сидел на постели и наблюдал.       — Вот на что ты меня променял, да?       — Твой член лучше! — выкрикнул демон, и тогда Молох ослабил хватку.       — Променял? — презрительно поинтересовался Люциан, видя, что любимый Вацек не собирается его спасать. — Да к тебе хер подберёшься! И ты никогда меня не люб…       Люциан закашлялся, когда Раух выдохнул сигаретный дым ему в лицо.       — Верно. Но это не отменяет того, что минет ты делаешь классный. Честно. Лучше Даниэля.       — Он унижает тебя. Ответь. Защити себя.       Со стороны Молоха это было приказом.       — Я не хочу, чтобы Легион знала…       — У-ни-же-ни-е. Защити себя немедленно, иначе навсегда упадёшь в моих глазах.       Моргенштерн вздохнул и таки решился на то, чтобы обратиться к фамильной способности беспощадно убивать во имя Легион. Он вытянул левую руку вправо, и её начали покрывать арабские письмена — имена Легионеров, находившихся в подчинении Легион. Левый глаз заплыл чёрным, левая часть челюсти стала клыкастой. Половина головы стала козлиной, ведь именно так выглядят все потомки Люцифера и Лилит — уроды с большим потенциалом.       — В чём дело, племянничек? — из уст Люциана раздался женский автотюн.       — Ты знаешь, что делать.       — Воспользуйся Сюзанной, мне лень, — отмахнулась Легион. — Я ноготочки делаю.       — ЭТО ПРИКАЗ.       Люциан превратился в уродливого и безобразного демона, покрытого арабской письменностью, и набросился на Рауха. Тот выронил папиросу и принял истинный облик гораздо позже, уже получив серьёзную рану.       — ЧТО ЭТО, СЕРДЦЕ? ОНО У ТЕБЯ ЕСТЬ? ДАВАЙ ПРОВЕРИМ. НЕ СОПРОТИВЛЯЙСЯ.       Молох выдохнул дым через ноздри и бросил остаток папиросы в пепельницу на тумбочке. Ситуация вышла из-под контроля, а ему было норм по всем канонам. Он продолжал смотреть потому лишь, что у Венцеслава был жирный шанс выжить. Вопрос в том, догадается ли он сказать то, что остановит саму Легион, которую Иешуа когда-то вселил в стадо свиней и заставил спрыгнуть с обрыва.       Раздался вой, и Люциан отлетел мимо Молоха к стене. Венцеслав стал на четвереньки и бросился следом, начиная гипнотизировать жертву, как постоянно поступал с врагом.       — Не старайся, Люцианчик, — промурлыкала Легион, отряхнула руки и положила ладони на глаза Рауха, отчего тот завыл — она выжигала их как могла. — Дальше сам.       Мечущийся Венцеслав истошно завыл и дал такой натиск, что мало не покажется. Молох почти встал с постели, чтобы со скучающим видом закурить ещё раз, однако услышал, как вскрикнул Люциан, и обернулся. Шёпот — известный вид гипноза оборотней типа Вацека — сработал быстрее, чем Моргенштерн успел среагировать. Молох прицельным ударом ступни 47 размера отправил Рауха в нокаут.       Легион пренебрежительно похлопала и исчезла. Люциан в демоническом облике забился в угол, подобрав копыта, и плакал. Поразительное зрелище. Увидишь такое — считай, видел всё.       Молох принял истинный облик безобразного существа типа минотавра и подошёл к Люциану. Протянул ему руку.       — Иди ко мне, любовь моя.       — Я грязный, — уныло сообщил генерал.       — Я, конечно, собственник и всё такое, но я не прикажу тебе мыться железной губкой. Я люблю тебя, Люциашка. Я подпустил этого придурка только потому, что в тебе ещё есть искорки любви к нему. Да, я говорю это как чёртов педик, но повторюсь: я люблю тебя. Всё в порядке. Люциста придёт и принесёт нашатыря этому говноеду, а пока давай успокоимся, — Молох начал медленно вальсировать и тянуть Люциана за собой в танец.       Копыта бесшумно касались пола, шерстистые ноги соприкасались друг с другом, когти слегка мешали переплетать пальцы, а рога постоянно было некуда деть, но, чёрт возьми, это был головокружительный танец. Люциан тихо плакал и смеялся, растворяясь в объятиях любимого диктатора, следуя за ним в танце.       Молох утирал его слёзы, целуя щёки, и фыркал.       Монополия на любовь Люциашки.       Что может быть прекраснее?