Шарлотка

      Молох ритмично имел мужа на супружеском ложе, как вдруг в дверь постучались.       — Папа! — донёсся из-за неё детский голосок.       Глаза Люциана тут же округлились. Супруги вскочили. Моргенштерн за халатом, Молох — завернулся в простыню и пошёл открывать.       — Проходи, зайка, — часто дыша, произнёс главнокомандующий.       Люцерна, хлопая красными от слёз глазками и держа в руках плюшевого чёрта, вошла в комнату. Она тут же отвлеклась от своей проблемы.       — А что вы делаете? Мама, — обратилась она к Люциану, — почему папа так часто дышит? Он бегал?       — Да, можно и так сказать, — хмыкнул он, многозначительно посмотрев на мужа. — Что случилось, малышка? — демон завернулся в халат, чувствуя, какие скользкие у него от смазки и спермы бёдра.       — Не могу уснуть, — пожаловалась Люцерна. — Папа, почитай мне сказку! — она повернулась к Молоху и взяла его за руку.       Главком посмотрел на супруга, потом — на дочь. Его оторвало одно любимое дело от другого не менее любимого дела. Вздохнув, он поправил простыню и последовал за девочкой по тёмному коридору.       — Неужели тебя напугало что-то, что страшнее темноты? — удивился молодой (относительно) родитель.       — Меня ничего не пугало, — спокойно заявил ребёнок. — Я не могу уснуть.       — Думаешь о чём-то?       — Да, я в садик не хочу.       — Тебя обижают? — заботливо поинтересовался Молох, усаживаясь на стул недалеко от кровати Люцерны. — Это потому, что я запретил тебе откусывать лица своих врагов?       — Наверное, — ложась в кровать, предположила девочка. — Мне надоел садик, там скучно! — она вытащила небольшой складной нож из плюшевого чёрта. — Они меня боятся. Может, Зара будет меня учить?       — Нет, милая, она старая и необразованная, — как только Молох это сказал, снизу донесся удар швабры по батарее. — Но очень талантливая, — он нагнулся и произнёс это в розетку.       Люцерна засмеялась.       — Нанимать гувернантку неразумно, потому что тебе всё равно придётся общаться с ребятами, — объяснил главком. — Ты пойдёшь в военную академию, а к этому тебя подготовит только садик. Используй страх как инструмент управления. Завоюй уважение, а не просто тычь ножом в лицо. Вырастешь — я научу тебя владеть оружием.       — А Рене? — с надеждой спросила Люцерна. — Кто её воспитал?       Молох нахмурился. Как объяснить ребёнку, что ты свёл с ума собственную жену и та покончила с собой?       — Я воспитал, допустим.       — Допустим! — радостно повторила дочь, обрадовавшись звучанию слова. — Научи меня всему! Не хочу в садик! Учи меня!       В комнату зашёл Люциан.       — Что вы тут развопились? — заботливо спросил Люциан, присаживаясь на край кровати. — Я думал, вы спать укладываетесь.       — Папа научит меня оружию! — сформулировала по-своему маленькая Гроссельдорф. — Я больше не буду ходить в садик.       Моргенштерн медленно перевёл взгляд на Молоха и сделал знак бровями. Это выглядело очень интересно и одновременно палевно.       — Давайте завтра решим этот вопрос. А сейчас — спать! — Люциан был заботливой, но строгой мамой. — Папа прочтёт тебе сказку, — улыбнулся он, подходя к книжной полке. — «Живые, но мёртвые», «Опиум для никого», «Готика»…       Девочка заупрямилась.       — Я уже всё знаю! Папа, хочу новую сказку!       Люциан сложил было руки, но Молох поднял ладони.       — Прочитаю, иди спи, мама, — поднялся он, чмокнув Люциана в нос, после чего отправил его спать.       — Спокойной ночи, Люцерна, — пожелал Моргенштерн и пошёл в спальню. — Люблю тебя!       — И я тебя, мама! — воскликнула Люцерна.       Молох бегло пробежал глазами по полкам. Положение безвыходное. Что может рассказать ребёнку древний бог войны и раздоров, чтобы не травмировать его?       — Значит, слушай…