Шарлотка

      Молох корпел в тренажёрном зале, тягая гири. Он из аккуратного приседа медленно вставал, поднимая над головой тяжёлый инвентарь. Капельки пота скапливались на лбу, некоторые непослушные рыжие пряди прилипали к нему. С небольшого хвостика на затылке почти соскользнула резинка.       Майка открывала прекрасный вид на мускулатуру плеч, груди и спины. Спортивные штаны висели мешком, как то задумывал дизайнер. Не то чтобы Молох предпочитал фирменные спортивные костюмы — нет, это первое, что выпало из гардероба и было выглажено Зарой, цыганкой-дворецким.       Люциан не был исключением. Он тоже тренировался — в данный момент выполнял планку. В отличие от Молоха тяжести он не тягал, больше обращая внимание на выносливость и изворотливость. В свободное время учился латине в том же спортивном зале по вторникам и четвергам. Иногда латина менялась на современные танцы — тренер часто простужалась, и её заменял танцор, изворотливый чёрт на службе сил зла и здорового образа жизни.       Рухнув на пол из-за того, что силы покинули Моргенштерна ещё на беговой дорожке, демон выдохнул и уткнулся лбом в сложенные руки.       — Салага, — выдохнул Молох, поставив гири возле ног. — Давай, кто дольше?       — Ну уж нет, — хмыкнул маршал, поднимаясь. — Я тебя знаю, ты дашь мне фору и будешь стоять на одной руке. А мне такого не надо. Ты не из моей весовой категории.       — Да что ты, — прищурился главком и ухмыльнулся, — но ты прав, я бы так и сделал. Ещё скажи, что тебе не нравится.       — Я всем доволен! — поднял руки Моргенштерн.       — То-то же, — ответил Молох, вытерев пот со лба. — Благодаря регулярным упражнениям я могу трахать тебя часами без устали.       — Я думал, это чтобы молодняк цеплять, — Люциан кивнул на других демонов и демонесс. — Они трепещут и готовы исполнить любой твой каприз за капельку внимания. Общество тебя избаловало.       — Ты у мамы философ? — хмыкнул главнокомандующий и присел на скамейку, чтобы в удобном положении похрустеть шеей. — Может, это и правда, но мне насрать, откровенно говоря.       — Президент твоего фан-клуба так бы не сказал, — Люциан сел рядом и откинулся на стенку.       — А такой есть? — нахмурился Гроссельдорф. — Ты его президент?       — Нет, — пустил смешок маршал.       — Неинтересно, — отмахнулся Молох. — Боготвори меня, ничтожество.       — Всенепременно, великий и ужасный, — отозвался демон. — Как насчёт выпить кофе после тренировки?       — Можно, — кивнул мужчина. — В конце концов, мне важен процесс, а не результат. На кофе всегда есть время. Особенно с кровью вместо молока, — с удовольствием отметил хищник.       — Иногда ты чертовски пугающий.       — Всю жизнь не боялся, вышел за меня замуж, а теперь на попятную? — с хитрым прищуром поинтересовался Молох. — Ты демон, Люциан, а не кисейная барышня, хоть я тебя и зову своей Принцессой. Принцесса ты, кстати, именно по этой причине. Пытаешься строить из себя святошу, хотя я в курсе всех твоих делишек в прошлом.       — Я натворил много ошибок, — кивнул Моргенштерн, — но это не повод бить по моим слабым местам, — и встал со скамейки, — я в душ.       Молох снова прищурился. На его губах заиграла сардоническая улыбка.       — Я с тобой.       Прошло не много времени, прежде чем мужчины оказались в одной душевой кабинке. Обнажённый, гибкий, сексуальный Люциан наслаждался прикосновениями больших шершавых ладоней. Руки Молоха скользили по телу — от плеч и груди до паха и бёдер. Хотелось прижаться как можно ближе — и Люциан приникал спиной к широкому торсу супруга, откинув голову тому на плечо. Прохладная вода струилась по разгорячённым телам демонов, смывая запах пота.       Молох касался губами затылка, шеи и мочки уха, умело лаская любимого руками. Одной он прикасался к напряжённым соскам, другой — живота и бритого лобка. Дико желая свою Принцессу, демон ощущал тяжесть в районе паха и сдерживался, как мог, поскольку у Люциана, демона похоти всё-таки, ещё не выработалась смазка.       Головка члена скользила по ягодичной складке. Мысли Молоха полностью были заняты Моргенштерном, поэтому отвлечься, чтобы отсрочить страсть, он не мог. Но сдерживался. Ждал. Раньше он бы взял силой и закончил злое дело, однако сейчас всё было иначе. Люциан его по всем параметрам. Это не осада, не штурм, а, скорее, дипломатическая поездка.       Моргенштерн повернулся к любимому лицом. Ладонями накрыл гладко бритые щёки Молоха, поднялся на мыски и поцеловал бога войны в губы. Он и сам был возбуждён, и это чувство усиливалось всё больше с каждой секундой. Маршал взял любимого за ладони и переплёл с ним пальцы. Поцелуй, несмотря на взаимную страсть, получался аккуратный и нежный. Когда рождается любовь, похоть уходит на второй план. Хочется стоять так вечно.       Молох чувствовал, как учащается его сердцебиение. Он покусывает губы Люциана своими и переминается с ноги на ногу, крепко прижимая любимого к себе.       — Возьми меня, — часто дыша, просит Люциан, глядя на главкома замутнённым взором.       Мужчину не нужно было просить дважды. Он резко развернул Люциана снова спиной к себе. Маршал прижался грудью к кафелю и слегка наклонился, выгнувшись в спине. Пальцы супруга коснулись его скользкого от смазки ануса. Один, два, три…       Люциан стиснул зубы и зажмурился, ощущая аккуратные, но сдержанные толчки пальцами. Молох подготавливал Моргенштерна со всей тщательностью, чтобы не причинить ему вреда. Когда головка наконец коснулась колечка мышц, маршал коротко и призывно застонал от нетерпения.       — Знаешь, что? — хитро улыбаясь, произнёс Молох. — Попробуй насадить себя сам.       — Извращенец.       — А то, — одобрительно отозвался главком.       Маршал хмыкнул и, взяв большой и пульсирующий член Молоха в руку, начал насаживаться на него, часто-часто дыша, преисполненный первобытного влечения и желания. Главнокомандующий выдохнул, когда мошонка коснулась упругих ягодиц. Первое движение — самое сложное, необходимо привыкнуть, и каждый раз для Моргенштерна был, как первый. Он заново привыкал, способный этим низвергнуть Молоха до самых глубин Ада и вознести до вершин Эдема.       Второй толчок.       — Блять… — выдохнул Молох, откинув голову.       — Ага, — процедил сквозь зубы Люциан, закрыв глаза и резко выдохнув.       Молох слегка наклонился, руками подцепил Люциана под коленями и поднял, чтобы хорошенько отыметь в слегка неудобной позе. После гирь Моргенштерн казался пушинкой. Насаживая любимого на себя, Молох сдавленно и грубо выдыхал, чувствуя, какой его супруг узкий и тугой.       — Поласкай себя, разрешаю, — прошептал он на ухо Моргенштерну.       Люциан осторожно коснулся своего члена, так и взывавшего к вниманию. Ладонь накрыла ствол — и маршал начал мастурбировать, ощущая, как член Молоха ритмично врезается в простату. Демон похоти застонал, откинув голову, и начал в том же темпе уделять себе внимание. Сперма не заставила себя ждать — Моргенштерн кончал себе на живот и на стенку.       — Мой хороший, — страстно выдохнул главком на ухо любимому, наполняя спермой его тугой анус и опуская того на пол.       Когда они вышли из душа, то никто не удивился, что они провели там столько времени. Вероятно, требовалось слишком тщательное мытьё — так почему бы и нет? Просто ответственное отношение к гигиене и ничего больше. Хотя кого они пытаются обмануть…       Оказавшись в кофейне, Молох взял себе несладкий капучино, Люциан — латте на банановом молоке.       — Возьмите печенье с предсказанием как комплимент от баристы, — сладко улыбнулась девушка, отойдя от массивной кофемашины.       Молох с Люцианом переглянулись.       — Давайте, — улыбнулся в ответ Моргенштерн и взял печенье.       Сев за столик, он с нетерпением распечатал его, разломил пополам и достал записку.       — Ну, что там? — поинтересовался Молох.       Люциан прочитал:       «Вы живы, пока вы любите».       — Интересно, — хмыкнул главнокомандующий. — Пожалуй, что-то в этом есть.       — Да, — чуть смутился Люциан, заглядывая мужчине в золотистые глаза. — Что-то в этом есть…