Книга жалоб и предложений

Недели продолжили бежать так же быстро, поэтому, когда перевалила уже половина шестого месяца, Оливер не заметил. Разве что Айвори отмечал быстрый рост животика и явные округления в области и так упругих ягодиц. – Это все, потому что ты меня так кормишь, – заметил Олли, уплетая йогурт со свежими фруктами за обе щеки. – Может и поэтому, – хмыкнул Айвори. – Ну, уж в тех местах у вас все было отлично. Омежка кивнул, продолжая лакомиться своим йогуртом. Шестой месяц беременности скрыть почти никак не представлялось возможным. Поэтому по соседям поползли слухи и таинственная история Оливера становилась еще более необычной. А, казалось бы, состоятельные люди, им ли слухами себя развлекать?.. Живот становился тяжелее, массивнее. По лестнице, к себе на второй этаж, Олли поднимался добрых десять минут. С остановками и постоянными передышками. – Такое чувство, что живу на двадцать втором, а не на втором, – тяжело, с придыханием, говорит омежка. У Айвори начались занятия в университете, поэтому встретила его пустая квартира и даже не пожалел никто бедного беременного юношу. – Барти, ну хоть ты меня пожалеешь? Кот высказывание проигнорировал, продолжая разглядывать улицу. Оливер потрепал животное по голове и прошел в гостиную. *** Связаться с Эдвардом не получалось вот уже несколько часов. Оливер и звонил и писал – все было тщетно. Все надежды он оставил и уже даже забыл, что хотел это сделать, как телефон раздался звонком. – Привет, – мягко ответил юноша. – Прости, я уже переживать начал, не случилось ли чего. Кстати, не отвлек? Хорошо. Да, я встретиться хотел. Это очень важно, правда. Ладно. – Олли вздохнул, прикрывая глаза. – Хотелось бы наедине. Да, тот ресторан подойдет. Подъехать смогу через час. Хорошо, пока. Намечалась важная и одновременно волнительная встреча. Распространяться о беременности не особо хотелось, но Эдварду было решено сказать. Все-таки их связывает что-то определенно большее, чем просто секс. Местом встречи был выбран достаточно солидный ресторан, находящийся почти в конце города. Добираться было бы сложно, если бы Оливер был не на машине. Поэтому он спокойно припарковался и вышел из автомобиля, придерживая руками самое сокровенное. В ресторане был заказан стол на имя Эдварда. Они здесь бывали не раз и официанты в принципе знали их в лицо, поэтому Оливер прошел внутрь без проблем. – У окна, справа, – подсказал официант. – И примите мои искренние поздравления, – молодой человек обворожительно улыбнулся, склоняя голову. Сначала Оливер не особо понял, с чем его только что поздравили и скосил на юношу недоумевающий взгляд. Но потом, как будто лампочка зажглась над головой, и он протянул тихое «спасибо», отчего-то слабо улыбаясь. Ждать альфу пришлось каких-то минут десять. Он подошел тихо, заставая Оливера смотрящим куда-то вдаль в большое панорамное окно. – Привет. Омежка встрепенулся и повернул голову на шум. За массивной скатертью из дорогой ткани не было видно живота. – Привет, – улыбнулся омега. – Давно не виделись. – Ага. – Эдвард махнул официанту и присел напротив. – Работы было очень много. Прости, я даже не звонил. Оливер мягко улыбнулся. Эдвард смотрел на него очень внимательно, будто мысленно пытаясь разобрать, что же такого важного изменилось в этом мальчишке. – Ты сказал, что-то важное, – спокойно начал альфа. – Я слушаю. Оливер поднял взгляд своих серо-голубых глаз. Его выразительные глаза светились в полумраке ресторана, он хлопал длинными ресницами и слабо улыбался. – Что-то действительно важное произошло, – робко сказал юноша. – Скажи, что во мне поменялось? Ведь ты же заметил. Эдвард хмыкнул, задумываясь. Сказать определенно было сложно, он чувствовал это на уровне инстинктов, но сформулировать это не мог. – Обескураживающий вопрос, надо заметить, – он сел удобнее. – Ты вообще весь поменялся. Светишься, я не знаю? Или это у меня галлюцинации. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы сказать, что ты изменился в лучшую сторону. Взгляд у тебя мягче стал. Довольнее, что ли. Оливер, придерживая скатерть, поднялся со своего места. Сразу же все округлости и все изменения стали видны и понятны. На нем были свободного кроя темные штаны и светлый джемпер с рукавом в три четверти. Омега обошел стол и сел к Эдварду. – Теперь все встало на свои места? – Определенно, – улыбнулся мужчина, протягивая руку. – Можно? – Ага. Альфа положил большую теплую ладонь на упругий живот и затих, прислушиваясь. Через мгновенье он различил пинок и перекатывающуюся кожу под рукой. – Серьезно, сколько мы не виделись? – мужчина усмехнулся. – Не так много, чтобы успеть вырастить такой живот. – Поверь, это происходит настолько быстро, что не успеваешь замечать. Эдвард улыбнулся и, переместив руку за Оливера, прижал его к себе. – Я рад за тебя. Очень рад, – прошептал он куда-то в макушку омеге. – Поздравляю. – Спасибо. Но ты же понимаешь, что в одной постели нам больше не лежать? – Да, конечно, – кивнул альфа. – Но друзьями-то мы останемся? – Конечно. Мы слишком долго знакомы, чтобы на раз прекратить общение. Да, и знаем многое друг о друге. – Так, а теперь колись, кто счастливый отец? – Только сильно не ругай, потому что виделись мы один раз и то этот раз был собственно решающим. Я его только имя знаю. – Серьезно? – Эдвард был удивлен, не ожидал от этого омеги такой беспечности. – То есть из богатых и состоятельных людей, которых он знает по нескольку лет, он выбирать жениха не захотел. А от первого встречного ребенка оставлять – это, пожалуйста? – Утрируешь, – засмеялся омега. – Ведь и он мне женихом не стал. – Вообще жуть. – Эдвард картинно прикрыл глаза рукой. – А вроде такой мальчишка умный, такие надежды подавал. Оливер продолжил улыбаться. Эдвард покачал головой и продолжил: – Ладно. Я так понял, не мне судить. В любом случае, менять что-то поздно. Олли прижался к альфе еще раз и вздохнул. – Дитя это… самое милое последствие нашей глупости. Вины ему никакой, сами головами не думали. Я бы очень хотел, чтобы этот ребенок чувствовал, что любим и желанен. Поэтому я сделаю все возможное, чтобы малыш не чувствовал себя обделенным вниманием. – Ладно, я думаю нам пора расходиться. Тебе и малышу уже, наверное, пора спать, – заулыбался мужчина. – Держи меня в курсе. Я хочу познакомиться с твоим сыном. Я уверен, от такого красавца, как ты родится не менее красивый сын. Альфа потрепал юношу по голове и чмокнул в щеку. Разойтись им пришлось в разные стороны. Оливер шел неспешно, оглядываясь и махая рукой на прощанье. Ему стало намного легче. В эмоциональном плане. Потому что в физическом не особо что-то поменялось, разве что ребенок пинаться начал не так сильно. *** Шестой месяц обязывал носить бандаж и пить витамины для беременных. Обязывал питаться правильно и всегда вовремя, много гулять и отдыхать столько же. Олли выполнял почти все поручения. Почти. Потому что его неистово тянуло на сладкое и отказать он себе, ну никак не мог. Да, и не хотел, по большей части. Днем, после йоги, беременный неспешно выходил из здания, где они занимались, и обдумывал, куда бы ему сходить. Выбор пал на пончиковую рядом с парком. На нем был легкий джинсовый комбинезон на лямках. Прилично выпирающий живот обтянула мягкая ткань. На ногах были тканевые кеды в полоску и без шнурков. Погода располагала для пончиков. Он прикупил себе целый пакет только приготовленных сладостей и уселся на ближайшую лавочку. Ветерок ласково развивал его волнистые волосы, а прохожие мягко улыбались при виде беременного уплетающего пончики. Вкус был настолько потрясающим, что юноша не сразу заметил, как кто-то присел рядом. Присевший его абсолютно не смущал, поэтому он продолжить есть свои восхитительные сладости. – Простите, время не подскажите? – осторожно поинтересовался мужчина, смотря на аккуратные часы на тонком запястье. – Сейчас, – буркнул Оливер, откусывая кусочек. – Без пятнадцати четыре, – ответил омега, поворачиваясь в сторону спросившего. Изумлению не было предела, и он подумал, что ненароком с ума сошел. Рядом сидел не кто иной, как Джеймс собственной персоной. Омежка даже жевать перестал, он удивленно хлопал ресницами, подбирая слова. – Не подавись, – прервал нелепое молчание альфа. – Дожуй. Оливер хлопнул ресницами, будто приходя в себя, и быстро проглотил пережеванное. – Так, скажи, что это не привиделось мне, – осторожно произнес юноша, боясь, что его услышат, если это действительно галлюцинации. – Смотря, что тебе привиделось? – улыбнулся Джей. – Если ты видишь Джеймса то это реальность. А если какого-нибудь инопланетянина – то это видение. Оливер тяжело выдохнул. Такое ведь только в фильмах случается, правда? Что бы вот так в парке, средь бела дня, встретить того, кого не видел полгода – это определенно розыгрыш или что-то в этом роде. – Я удивлен и обескуражен не меньше твоего, – спокойно произнес альфа, отклоняясь на спинку лавки. – Уж думать начал, что встретиться нам больше не суждено. – Вероятность была. Мы же не по разным континентам разъехались, – вздохнул омега, грустно смотря на откусанный пончик. – Прости, – неожиданно произнес мужчина, поворачиваясь в сторону Оливера. – Мне, кажется, встреча у нас была не самой запоминающейся. Да, и… Он скосил взгляд на выпирающий живот. Омега проследил за его взглядом и стушевался, придвигая на колени пакет из пончиковой с ярким логотипом, чтобы хоть как-то прикрыть животик. – Я хотел, – произнес юноша, поднимая глаза на альфу. – Правда, хотел найти тебя. У меня была возможность. Казалось, что скрывать такие новости было бы попустительством. А потом… – он замолчал, обдумывая. – Ну, быстро слишком все, понимаешь? Там анализов много и всяких исследований. Куча врачей и ко всем надо попасть. Да и потом сложно это все. Морально сложно. В общем, забыл как-то, а потом даже перехотел. – Мой? – хрипя, почти прошептал альфа, отводя взгляд в сторону. – А чей же? – усмехнулся юноша. – Я до тебя девственником был в плане течки. Это была первая и единственная течка, когда я захотел переспать с кем-то и вот чем это обернулось, – он огладил правой рукой живот. Альфа завороженно слушал. Током поверженный, ветром снесенный, волной утопленный. Как, где-то в этом же городе рос и развивался, пускай еще в утробе, его сын, его кровинушка? Может ли это вообще быть реальностью? – А ты уверен? – робко поинтересовался Джеймс. – Я – абсолютно. – Ты сделал это намеренно или это дело случая? – Ага, конечно, – засмеялся омежка. – Вот я прям, сидел и думал, как бы мне в двадцать два, не имея за плечами ни альфы, ни какой-либо поддержки, залететь по-быстрому? – Ты юморист, смею заметить, – слегка улыбнулся мужчина. – Это весело? – Нет, но и не печаль вселенская и несправедливость, – он пожал плечами. – Я выпил таблетку, сразу, как только порог дома перешагнул. Пот со лба стер и успокоился, что все вроде, как сработать должно. Но твой ребенок настолько сильно хотел выжить, что таблетка ему нипочем оказалась, и месяца через три он заявил о своем присутствии. Джеймс ловил каждое слово. «В рот заглядывал», как это говорилось. По нему было видно, что удивлен не меньше Оливера, когда тот узнал о беременности. Ему так многое хотелось спросить, узнать, услышать. Он почему-то почувствовал, что именно сейчас, в эту самую минуту, нашел какую-то крупицу себя. Потерянную во времени кроху, частицу, которую захотелось защищать и оберегать. Такого воодушевления альфа отродясь не чувствовал. – Прости, пожалуйста, – вновь извинился Джеймс. – Могу я пригласить тебя куда-нибудь? В любое удобное для тебя время. – Ну, да, наверное. – Олли призадумался. – Только не поздно. Меня не отпустят, а если узнают, что в самоволку ушел – то головушка с плеч, и не посмотрят, что в положении. – Да, как скажешь. Ну, так? – Хочешь завтра? У меня массаж до трех, потом я свободен. – Отлично, – альфа заулыбался так счастливо, что даже в ответ захотелось приподнять уголки губ. – Я буду свободен к пяти. Мне заехать или зайти? – Нет, я на машине, – омега покачал головой. – Куда-то в особенное место или можно выбрать? – Пожалуйста. – Тогда в кофейне на центральной улице, за зданием суда. Она там одна, не потеряешься. В пять? – Половина шестого. – Отлично. До завтра. Мне пора. – Оливер с трудом поднялся с лавки. Омежка махнул рукой на прощанье, смотря на уходящего в противоположную сторону Джеймса. Кажется, что-то менялось в жизни. И, кажется, в лучшую сторону. Оливер долго осмысливал случившееся, а когда рассказал все Айвори, то тот дар речи потерял. Менялось. Определенно к лучшему.