Эпоха Троевластия. Mafia night.

После встречи прошло несколько дней. На улице начало темнеть, и Исин, загадочно улыбаясь, не менее загадочно, чем это делает Чанёль, куда-то вёл альф. Тао начинал думать, что такая улыбка ему ничего хорошего не предвещает, когда они вышли в просторное помещение, пропахшее цветочными ароматами. Стены были из того же камня, что и всё стены здания. Но сейчас он создавал некую загадочную атмосферу. Послышался шелест одежды, и перед ними теперь стоял полностью обнажённый Исин. Его кожа в отсветах зажжённых факелов сверкала. Без колебаний и стеснений он двинулся к углублению в полу, ванной, мягко ступая и плавно погружаясь в неё. Неяркий свет падал бликами на поверхность, играя с тенями, вырисовывая загадочные узоры на лице парня. Один манящий жест, один призывный взгляд – и все сомнения Тао пали в мгновение. Он, последовав за Чжаном, сбросил всю одежду, что так нестерпимо раздражала его, и подошёл к краю, оглядываясь на Криса. Тот, всё ещё в нерешительности, поглядывал на обнажённые тела и с силой втягивал воздух. В его поголубевших гла­зах раз­го­ралось си­нее пла­мя. Один брошенный в сторону Исина взгляд – и Тао знает, что посыл получен. Он вылезает к Тао, и с не меньшей кошачьей грацией эти двое шаг за шагом приближаются к Крису. Его одежда также летит куда-то в сторону, и в неясном свете перед парнями предстаёт внушительное возбуждение. И только сейчас, глянув в глаза Крису, увидел, как от усилившегося, но ненавязчивого цветочного аромата зрачки затопили синий лёд глаз. В животе завязался тугой узел и потянул куда-то вниз, прошивая тысячами иголок на местах, где поясницы коснулись пальцы Сина. Тот же погрузился по грудь усаживаясь на дно старинной ванны, маня их к себе. Мыслить здраво сил просто не оставалось. И они двинулись следом. Слепо ему повинуясь. Жидкость оказалась чуть более вязкой чем вода, но не менее тёплой. Тепло заставляло расслабиться, и пришло всё то же чувство спокойствия, правильности действий. Некая их законченность. Цветочный аромат усиливался, казалось, с каждым мгновением, и нечто неизведанное тянуло Тао к человеку напротив. Однако одно лишь движение в сторону Исина, одно прикосновение Криса к оголённой пояснице, раздражённой шелками – и Тао понимает. Понимает, что его страстное желание распространяется на всех в этой комнате. Это пугало. Влечение к альфе возможно. Чем чёрт не шутит. Но сразу к двоим. В этой растерянности он взглянул в глаза Крису. А там нежность сплелась в бурном танце со страстью, желание с любовью, разделённой пополам. Он так же сильно влюбился в «своих мальчиков». Запах его был холодным. Так пахнет морозная зима, снег в горах. Свежо, заполняя лёгкие и дурманя. И вмиг, в это переплетение сильных, ярких ароматов Криса и Исина, властных, как и их обладатели, подавляющих, как их характеры, беспрекословно подчиняющих, постучались тоненькие нотки чего-то мягкого. Такой юный, прекрасный аромат. Его нельзя было ни с чем сравнить, никак описать. Он дополнял и разбавлял эту деспотичную власть двух ароматов. Ставни распахнулись под порывом ветра, и в помещение, задымлённое факелами, ворвался кусочек ночи, во стократ усиливая стеснительный аромат Цзытао. – Твой аромат что запах ночи! – удивлённо выдохнул Ифань. За эти дни им раскрылась их новая суть. Кем были те правители, что правили до них и погубили бы все кланы. Теперь обе их сущности были неуловимо связаны, а воспоминания о том, что было до Исина, постепенно растворялись. Всё чаще казалось, что именно здесь, рядом с этим рассудительнейшим из правителей было их истинное место. Таково было их предназначение. Изначально двух альф тянуло друг к другу. Но было что-то, что останавливало. Неправильность, незавершённость. И здесь, спустя почти два тысячелетия они нашли недостающий осколок их картины. Эти трое идеально друг другу подходили: резкая, вспыльчивая натура Криса разбавлялась спокойствием Исина, а их обоюдную холодность, согревало жаркое на эмоции сердце Тао. И страсть. У каждого своя и общая на всех. Длинные пальцы Тао незримо следовали каждому изгибу тела Сина, заставляя его таять, и сам он плавился под натиском прохладных мощных рук Ифаня. Мягкие и одновременно сильные поглаживания для Тао были пыткой, и он просто не могу больше думать, отдаваясь уже двум парам рук, перехватившим инициативу. Поцелуи холодных губ на шее и спине пускали дрожь наслаждения и сладостной пытки по всему телу. Мягкие касания рук на груди, подкачанном спортивном теле, переходящие к паху. Тао было так хорошо, что ноги не могли держать его, а колени судорожно подрагивали. Так он бы и рухнул на колени, но сильные руки Криса не давали сделать этого, прижимая к крепкой груди. Взгляд уже слабо улавливал что-либо, но эти переглядывания, этот безмолвные вопрос и понимание в голубых и карих глазах не могли от него ускользнуть. Цветочный аромат усиливался, будто концентрируясь вокруг них, а не выветриваясь в открытое окно. Всё те же мягкие руки Исина прикасались к стояку Тао, направляя, но не подчиняя. Проникновение в Чжана было тугим и от этого ещё более крышесносным. Такого блаженства Тао, проведший большую часть жизни за уроками и тренировками, не испытывал. Поэтому сейчас, насадившись до конца, по самое основание, привыкала не принимающая сторона, а отдающая. Если сейчас начать двигаться, то у Тао сорвёт всё что можно рвать, и он окончательно сойдёт с ума. Сильные руки, державшие его и прижимавшие к груди, так же поглаживали, надавливая и оставляя полосы за собой. Всё те же шаловливые пальчики начали проникать туда, куда у альф путь был закрыт. Округлые половинки расслаблялись под мягким напором и теперь не только стояк Ифаня упирался в поясницу, пальчики кружили вокруг колечка мышц, слегка надавливая, но не проникая. Они чего-то ждали. Взгляд Исина был туманен, но озорные чертята играли в отблесках, а на губах блуждала не менее дьявольская улыбка, обнажающая прекрасную ямочку на щеках. Восхищение заполоняло сознание Тао, которое даже стало немного проясняться, но поцелуй, коим Исин впился в чужие губы унёс Тао в абсолютно другую реальность. Резкая боль, прошивающая выстрелом позвоночник начиная от поясницы заставила распахнуть глаза, но уже в следующую секунду пальцы Исина нашли какую-то заветную, неизведанную точку внутри Тао, и его выгнуло дугой под почти нереальным углом от наслаждения. К первому пальцу присоединился и второй, растягивая вход наподобии ножниц, а сам Тао, не особо что-то соображая, выгибался и извивался в чужих сильных руках, отчего невольно толкался в Исина, что вызывало не меньшее наслаждение. Вот уже сгорая в этой страсти изнутри, Тао почувствовал некую пустоту внутри. А уже в следующую секунду в него одним мощным толчком вошёл Ифань. В помещение одним таким же сильным рывком ворвался сильнейший порыв ветра, который заставил пламя факелов в мгновение разъярённой змеёй взвиться под потолок и залить своим светом всё вокруг. Картина, представшая перед глазами слуг, подглядывающих через открытое окно, ужаснула даже самых сильных из них. Три фигуры, сплетённые в одном поцелуе. Снежные волосы Ифаня, фарфоровая кожа Исина, весь Тао целиком – всё было покрыто кровью. Алая, багряная – она скатывалась с упругих тел, впитывалась в волосы, отсвечивала в огненных всполохах, создававших ощущение, что все трое буквально сгорают в этом чарующем багрянце. Стоны Тао усиливались, Крис без труда находил ту самую точку внутри, в то время как сам Тао без труда находил её у Исина. Окончание их вакханалии было фееричным: Исин усилено сжимал Тао в себе, специально не давая выйти, пока не набухнет узел сцепки, сам Тао же сжался с такой судорожной силой, что у Ифаня даже в глазах потемнело. Так Ифань тоже пропустил момент сцепки. Было немного непривычен процесс сцепки с альфой, и Ифань порывался выйти, но потом первый оргазм от сцепки с Исином пронзил его тело, заставляя сжаться, и вот тогда и поплыло перед глазами. Узел давил именно на простату, а сила, с которой сжимался вход альфы, не предназначенный для проникновения, заставлял темнеть у Ифаня в глазах. Последнее, что помнил Тао из этого безмерной пучины наслаждения, был шёпот Исина: – У нас будут самые сильные дети в истории. Зачатые от двух сильнейших альф в крови наших врагов… Что происходило далее Тао уже не помнил. Тьма от переизбытка чувств и наслаждений поглотила его. *** Открывать глаза не хотелось. Тао всё это казалось неким сном. Сейчас придёт его учитель и разбудит на тренировку, к обеду приедет его жених и увезёт куда подальше, заперев в кладовку и не выпуская. А всё произошедшее окажется несбыточным сном. Вот и скрип двери, показывающий, что её кто-то открыл. Чьи-то мерные шаги. Но вместо характерных процедур пробуждения, к нему под одеяло кто-то проник, прижимаясь всем телом, пытаясь спрятаться. Глаза Тао распахнулись за мгновение до того, как Ифань ввалился в комнату и осмотревшись, рванул вслед за улепётывающим Исином, весело заливающимся смехом, что незаметно выбрался из-под одеяла Тао и теперь нарезал круги по комнате. Когда эта карусель утомилась, а судя по всему, они так носились уже долго, и весело смеющиеся разлеглись по обе стороны от Тао. Внезапно перевернувшийся на живот Исин без слов оттянул ворот слишком большой для него майки, в которой Тао узнал вещь Ифаня, и предлагая свою шею под клыки альфы. Тао не задумываясь поставил свою метку, в то время как Ифань с другой стороны лишь громко вздохнул, наблюдая за этим. Оторвавшись от чужой шеи Тао получил поцелуй в губы, буквально припечатывающий его к кровати и весело хихикающий Исин, вновь подорвавшись с кровати, понёсся удирать от Криса, сверкая голыми полупопиями появляющимися из-под подолов майки. Чуть не сбив пришедшего наведать Чанёля, Исин поправил сползающий ворот, открывший шею целиком. Ифань вылетел за дверь следом, умчавшись маленьким цунами и ураганом. Чанёль продолжал вместе с Тао, предпочитавшим полежать ещё немного в кровати, наблюдать за давно скрывшимися из виду людьми. Однако Тао одолевали странные мысли. Когда этот маленький ураганчик Син вылетал из комнаты, то на обнажившейся шее была не одна метка, а две. Значит, Ифань тоже пометил Сина? Ибо следы были свежими. Из раздумий его вытянул Чанёль: – Этот мелкий проказник – Гамма. – смеясь произнёс Чан. – В ваше время их и не осталось из-за того, что в Китае Клан Исина и являлся в своей основе гаммами. – Но я думал, что Гаммы – это как беты наоборот. Беты ни альфы, ни омеги. А гаммы это и альфы, и омеги! – недоумевал открытию Тао. – А оно так и есть, – пояснял Чанёль, садясь рядом. – Ты видел когда-нибудь помеченную бету? Тао отрицательно покачал головой. – Вот именно, а гаммы как противоположность могут иметь две метки, – улыбка на лице Пака растянулась до невозможных размеров. – А ещё тебе надо поспешить и оклематься скорее. На вопросительный взгляд Чанёль посмеиваясь пояснил: – Пока ты спал Исин там почти уговорил Ифаня поставить тебе метку. Какие последствия будут – не знает никто, так что спеши, пока этот проказник не придумал ещё чего. И Тао также умчался за теми двумя под задорный смех. «Ндя, – подумал Чан, – С этой троицей во дворце явно не будет скучно»