R U N

— Я знаю, точнее, могу себе представить, насколько сильно ты сейчас вообще ничего не понимаешь, возможно, тебе страшно, так еще и больше растерянности, неизвестности принесли тебе мои слова, но, — тараторит парень, пока я просто все еще не могу уложить услышанное в своей голове. А ведь это, возможно, только начало рассказа?.. — Но нам скоро придется уехать, — мои глаза лезут буквально на лоб от услышанного, — точнее, переехать, и я не мог бы позволить себе обмануть тебя и позволить окружить тебя полной неизвестностью, начиная местоположением и людьми, и заканчивая, вообще, образом жизни, — выдыхает Марк и я понимаю, что теперь он ждет от меня хоть какой-то реакции. Но у меня нет никакой реакции. Я просто смотрю на лицо парня и ничего более. Мне... странно. Изнутри я слишком сильно переживаю, мысленно я уже сбежала отсюда, куда глаза глядят, взяла билет в Австралию и ожидала бы свой рейс в аэропорту, но сущностью я тут и кроме того, что я сижу и смотрю на лицо парня, ничего не делаю. Сижу, смотрю на итальянца (не могу перестать называть его так) и вообще не имею понятия, что делать. Что сказать? Что обычно делают в таких ситуациях? А я скажу что: ничего обычного не делают, потому что это, черт возьми, ненормально! — Куда переехать? — вырывается у меня, наконец, после нескольких минут молчания. Я чувствую, как в горле пересохло, поэтому тянусь за стаканом с соком, чтобы сделать глоток. Марк горько усмехается, опуская голову и качая ей. — Все настолько запутано, что я даже не знаю, откуда начать, — замыкая руки на замок на затылке, вздыхает он. — Усадьба, где живем все мы, где все полностью безопасно и где ты тоже должна быть, — поднимая свой взгляд на меня, продолжает темноволосый. — Все вы? А кто такие вы? — выделяя последнее слово, задаю один из главных вопросов. — Я? Должна? — нервно крутя стакан в руках, удивляюсь я. На последний мой вопрос Марк громко смеется. Он издевается? — Извини, нервы сдали, — заметив мой нахмуренный взгляд, сквозь смех проговаривает он и откашливается. — Да. Всего-то? Он явно не договаривает многое, очень многое. — Ты ушел от ответа — это раз. И вообще, я никому ничего не должна. Ты ушел от ответа — два, — констатирую факт я. — Про нас ты узнаешь в усадьбе, а вкратце мы — организация или же компания, называй, как хочешь — Наше дело, — я хмурюсь на его выражение на ответ, пытаясь понять, что это вообще такое. — А причину, почему ты должна быть там, ты можешь узнать только там, прости, — поджимает губы парень. — Наше дело? — задаюсь вопросом я. — Что это значит? Кто вы? Ничего не понимаю, — шумно вздохнув, запускаю пальцы в волосы. — Семья, — улыбается Макклейн. Я поднимаю удивленный взгляд на парня, еще больше ничего не понимая. — Мы уедем отсюда на этих выходных, — спустя некоторое время, нарушает тишину он. Видимо, дальше он рассказывать не будет. Но что его останавливает? Или кто? — Ты чего молчишь? — интересуется он, привлекая мое внимание снова. А я где-то в своих мыслях, далеко, не понимая вообще, что происходит. — А? — наконец, я подаю реакцию. — Нет, ничего, — вздыхаю. Мне срочно нужно привести свои мысли в порядок. — Я.. кажется спать хочу, устала очень, ты же не обидишься? Или ты хотел еще поговорить? — Нет, ты что, к чему обиды? — он улыбается, вставая с места. — Идем, я покажу тебе твою комнату, — я встаю и следую за ним. Поднявшись на второй этаж, мы все в такой же тишине проходим в конец коридора, и останавливаемся у двух противоположных дверей. — Справа ты, прямо напротив я, — улыбается Марк слегка, — Если что-то будет нужно — зови, а так ванная есть в твоей комнате и внизу. — Спасибо, — пытаюсь улыбнуться я. — Это будет очень долгая ночь, — вздыхаю я. — Спокойной ночи. — Завтра утром буду готов ответить на все твои вопросы, — улыбается Марк, подмигивая мне. — Спокойной ночи. Я захожу в свою комнату и единственное, что я в силах сделать — это скатиться вниз по той же двери, которую только что закрыла. Мне так надоело это все. Надоели эти вопросы, надоели эти неизвестности, эти недоговоренности, эти опасности... Почему нельзя просто за раз все и нормально узнать? Решить? Завершить? Горько усмехаюсь сквозь соленые, обжигающие щеки, слезы. Почему он сказал, что они «семья»? Почему он рассказывает лишь часть, но не полностью? Связано ли это все это с тем, что я видела, когда была у Томлинсона? Знают ли они друг друга? Усадьба... надо же, а. То есть, там кто-то живет, пригласил в гости? Или что? Слегка ударяю себя по лбу, потому что чем дальше заходят мои мысли, тем запутаннее и глупее они становятся. И снова, снова в моих мыслях мелькает этот Малик! Почему меня волнует где он? С кем он и что он делает? Что мне до этого, верно? Верно. Но вот там внутри я не могу закрасить этот ответ как верный. Ненавижу. Интересно, а он вспоминает меня? Какая глупость, Боже. Да, обязательно, в перерывах между поцелуями и объятиями со своей блондинкой, возможно. Последнее мне делает больно, внутри что-то словно ломается и я сжимаю крепко кулаки до тех пор, пока не чувствую боль. Мне больно больше всего за его такой поступок. За его такое отношение. Сначала признания, письма и воспоминания, а после такое предательство, такой образ жизни, словно, меня и не было. Словно ничего вовсе не было. Но ведь было. Было и самым искренним, настоящим.. Глубоко вздохнув, стираю слезы, от которых обжигались слезы и болели глаза и, встав с места, снимаю с себя верхнюю одежду. Оставшись в майке со спортивными штанами ложусь под одеяло. Может быть, я сошла с ума, но я хочу как можно скорее уехать в эту усадьбу. И все узнать. Конечно, нет гарантии, что меня не хотят обмануть и там, но нужно попасть хоть в один центр событий, чтобы все узнать. И вообще, я... — Я еду! — вдруг слышу я крик, который Марк, вероятно, не смог произнести шепотом. Быстро вскочив с места, я подбегаю тихо к двери и начинаю подслушивать. Слышу лишь громкие шаги, которыми парень спустился по лестнице и, чтобы услышать хоть что-нибудь, осторожно открываю дверь и иду в сторону лестниц. —..И я клянусь, если ты хоть что-то сделаешь, я тебе обещаю, что докажу то, как мне наплевать на эти законы и..., — дальше я уже не слышу, потому что хлопок двери оповещает о том, что Марк куда-то ушел. Класс. Ну и куда? К кому? С кем он не может никак решить что-то? С этими мыслями я возвращаюсь обратно в комнату, потому что мне больше ничего не остается. Вдобавок к моим мыслям, которые мучали меня все больше и больше, появились еще и размышления об этом разъяренном разговоре Марка с кем-то. И обдумывая все, встретив рассвет, мои глаза медленно закрываются и я, сама того не осознавая, все-таки засыпаю.

***

— О, привет! Выпьешь? — смеюсь я, когда дверь открывается и появляется пропажа с ночи. — Что? Марк переводит взгляд от бокала с вином в моей руке до меня и обратно. Несколько раз мотает головой. — Все нормально? — неуверенно спрашивает он, все еще стоя в коридоре. Я улыбаюсь. — Все от-лич-но! — по частям произношу я. — Так тебе бокал взять? — Что-то случилось? Да, я не пью. Да, я сейчас почти (или уже в стельку) пьяная, но, черт! Мне действительно так легче. — Меня все достало, — пожимаю плечами я. — Ты же не против, что я открыла бутылку? Итальяшка снимает пальто, разувается и подходит ближе, уже улыбаясь. — Ты не против, если я составлю тебе компанию? — с улыбкой произносит парень, направляясь в сторону гостиной. — Вовсе нет, — отвечаю я, уходя на кухню за вторым бокалом. Но, черт, другие бокалы слишком высоко и мне до них точно не достать. Но я все-таки решаюсь сделать попытку, оставив свой бокал с напитком в стороне. Издавая недовольные звуки, я пыталась добраться до бокалов до тех пор, как моя рука случайно не коснулась рки парня, которая, вроде, пришла на помощь. Я поворачиваюсь и понимаю, что зря это сделала. Он был близко, очень близко. Одна рука все еще на той недосягаемой и для меня полке и, кажется, медленно спускалась вниз, а другая медленно легла по правую сторону от меня на кухонный столик. Оставив бокал в сторону, парень слегка улыбается и также располагает свою руку по левую сторону от меня. Черт. Отсюда не выбраться. — Ты музыку включил? — пытаясь пользоваться оставшимися трезвыми мыслями, задаю вопрос я. Парень лишь кивает, его взгляд сосредоточен на мне, улыбка... Ах, эта улыбка, она невероятна! Я сглатываю, опустив взгляд вниз. Что он хочет? Черт, его запах... — Тут душно, идем в гостиную, — пытаюсь пройти я, но меня нагло останавливают, придерживая за талию. Э-эм... — Мне кажется, с этой проблемой можно справится и тут, м? — довольно низким тембром говорит он и тянется к краям своего худи. Что он делает? В несколько секунд он уже стоит передо мной лишь в одних джинсах. Он снял свое худи. Черт, зачем... Мне кажется, или его запаха действительно стало еще больше в комнате? Но надо сказать спасибо, что не моя кофта оказалась где-то на полу. О, здравый смысл! Так не во время... — Мне кажется, я знаю эту мелодию, — все-таки вырываюсь я из окружения его сильных рук и запаха, убегая в сторону звука мелодии. Джаз, под который можно кружится в легком танце. И нет, мелодию я не знаю. Просто его запах невероятный и мне сложно было там находится. — Потанцуем? — звучит довольно близко возле моего уха и я, от неожиданности, подпрыгиваю на месте. Моя реакция вызывает смех у парня. — Нет, — отвечаю я, отходя от него на безопасное расстояние. — Это мне что-то напоминает, — улыбается Марк, подходя ближе ко мне. Сволочь. Снова намек на новогоднюю ночь. — Да, мне тоже, — улыбаюсь слегка я. — Только вот не могу понять, что, — играясь с прядью волос, продолжаю. Ничего не говоря, парень тянет меня резко за руку к себе и, плавными движениями, его пальцы левой руки начинают спускаться вниз, и, оказавшись на моем правом бедре, приподнимают мою ногу так, что я обхватываю его ногу своей. Я слишком сильно прижата к нему. Настолько близко, что чувствую его дыхание на своих губах. Черт. Он такой... Такой. Какой? Аддерли, ты в край уже слетела с катушек. Но я не успеваю ничего сделать, как звук выстрела прекращает музыку и я только успеваю понять то, как Марк валит меня на пол, укрывая собой. Хорошо, что есть диван, он хоть не пропускает эти пули! Но что происходит?! Кто это и зачем?! Звук бьющихся стекол не прекращается, выстрелы не прекращаются... — Марк, мне страшно, — шепотом произношу я, прижимаясь ближе к парню. — Ты не ранен? А если они убьют нас? Надо бежать! — в панике шепотом продолжаю кричать я сквозь слезы. — Тихо, — также шепотом отвечает он, стирая слезы с моих щек. — Они ничего нам не сделают. Это знак. Не плачь, Лори. — Знак? — не понимаю я. — Какой знак? Неожиданно выстрелы прекращаются и мы слышим только лишь звук шин, постепенно отдаляющихся. Прождав еще несколько минут, Марк встает с места и помогает встать мне. Все окна и стекла шкафчиков выбиты, бокалы и бутылка вина разбиты, все разрушено и безумно холодно. Я начинаю ежиться от холода, пока Марк начинает расхаживать по комнате, осматривая все вокруг. Но он так и не ответил на мой вопрос. — Марк? — Мы уезжаем, — только и произносит он, довольно серьезно. — В усадьбу. Сейчас же.