2 4 / 7

      «я ненавижу тебя! чертов лжец. выметайся вон!»       в воздухе витает запах игристого шампанского и праздничной сладости. тэён ставит последние тарелки с угощениями на белоснежную скатерть.       у его парня — читтапона, сегодня день рождения. они живут вдвоём полгода, или что-то около того. их объединила страсть к хореографии, впоследствии перетекшая в любовный роман.       читтапон — тэн, как он сам предпочитает — не особенно общительный парень. поэтому к ним в квартиру зовёт лишь одного старого студенческого друга. накамото юта — японец, который учился с ним в танцевальном институте смешанных национальностей. парни встречаются не так часто, но стараются поддерживать связь.       юта состоит в отношениях примерно то же время, что и тэн. таец приглашает гостя вместе со своей парой. тэён активно поддерживает эту идею.

до того, как открывает дверь после трели звонка.

      чон джехён ни капли не изменился, а у тэёна, кажется, по горлу расплавленное железо течёт.       бывшие любовники делают вид, что не знают друг друга. джехён протягивает ладонь для рукопожатия, словно не этими пальцами любил щекотать острые скулы. младшего выдают скованные движения и влажная рука.       тэн и юта весело смеются, вспоминая забавные студенческие истории; а чон улыбается натянуто, нервно поглядывая на старшего. тэён делает глубокие вдохи, но воздух для него — химические пары, от которых кружится голова. он украдкой смотрит в джехёновы глаза (всё те же) и пытается отыскать ответы на вопросы, мучающие долгие месяцы собственное сознание.       читтапон доверчиво жмётся к его боку, а тэён уже пропитался горечью отчаяния, которое было его спутником затяжное время. чону стыдно — он глаза весь вечер прячет; хвостиком следует за ютой, не желая оставаться одному.       у тэёна сердце крошит рёбра, ломает грудную клетку и молотком стучит по вискам — младший сидит напротив него за столом. в качестве парня хорошего друга его возлюбленного. ли посмеялся бы над комичностью ситуации, только вот почему-то во рту до сих пор привкус металла, не дающего сглотнуть вязкую слюну.       это сродни фантомной боли — они давно не вместе, но тэён готов поспорить, что на месте его сердца вновь кровоточит шрам, оставленный младшим.       джехён обнажает ямочки, очаровывая тэна; а у самого губы бледные, пересохшие. парень поверить не может розыгрышам юной девы — судьбы, впивается короткими ногтями в своё бедро, чтобы не закричать до хрипоты. липкий стыд сковывает его лёгкие, мучительно медленно перебираясь к сердцу и растекаясь в кончиках пальцев. чон ещё никогда не чувствовал себя так. желчь подступает к горлу, когда смотрит на довольную улыбку тэна, уложившего голову на знакомое плечо. джехёну противно, ведь на месте улыбчивого тайца мог быть он. ему бы доставались смущённые улыбки, касания холодных пальцев и плескающаяся нежность в глазах. как там говорится?

мы, только потеряв, начинаем ценить.

      тэёну неловко отвечать на ласки своего парня: чон оглядывает их силуэты. и старшему хочется соскочить с места, опрокинуть стол, кричать что есть мочи.

почему ты бросил меня сгорать?

      а ведь он в самом деле горел. пламя текло по венам, зуд раздражал кожу; а тэён царапал до крови, полосуя; пытался разодрать до кости плоть. ли хотел избавиться от невесомых прикосновений так же легко, как джехён разбил его сердце. воспоминания топят в себе, затягивают на дно — в солёную пучину, из которой не так просто выплыть. тэён не понаслышке знает. костяшки рук — полотно, состоящее из шрамов, напоминающих о разрывающей внутренности боли. стены старенькой съемной квартирки были перекрашены перед отъздом ли, чтобы скрыть грязно-бурые пятна крови.       звонкий смех двух парней эхом бьёт в черепной коробке у других двоих. личные мысли плавят мозг, мешая наслаждаться праздником. к счастью (или нет), никто не замечает отстраненность и странные взгляды.       у тэёна мурашки по спине бегут, а пальцы бьёт мелкая дрожь, как от удара током, стоит ему встретиться взглядом с виновато-карими. взгляд у джехёна теплее, чем раньше, но в данный момент это обременительно. ли смотрит горько так, что джехёна ломает внутри с хрустом. зрительный контакт длится дольше, чем нужно было. хотя и этого совсем не нужно было. у старшего перед глазами плывет, картинки прошлого предательски бьют под дых. едва зажившее сердце раскалывается на миллион осколков от все ещё кровоточащих временами ран. «простите» — тэён попросту не выдерживает и выбегает на улицу с пачкой сигарет в руке. бежит по ступенькам с шестого этажа, глотает морозный февральский воздух, потому что родной парфюм джехёна, похоже, въелся под кожу.       его трясет — без куртки холодно. руки стремительно немеют, приобретая характерный оттенок. тэён фильтр меж губ зажимает, делает первую затяжку, ощущая приятную ментоловую горечь на языке. как и внутри.       ли даже не оборачивается на хлопок подъездной двери. и так понятно, кто пошёл следом. тот, кто ушёл многие дни назад, что тянулись, подобно безвкусной, пресной жевательной резинке. джехён накидывает на плечи хёна теплую куртку. они стоят в тишине, делят холодящий кислород на двоих. никто не решается проронить ни слова. чон жаждет пальцами пройтись по молочной коже, но знает, что не достоин. лёгкие заполняет освежающий запах мяты. « — я хочу, чтобы ты ушёл. — брось, хён. — я ненавижу тебя! чертов лжец. выметайся вон! — ты любишь меня. всегда любил. если бы правда ненавидел — заметил бы мою холодность давно. все влюбленные люди — слепые глупцы. потому что сама любовь слепа, тэён-хён. „убирайся“. джехён оставляет смазанный поцелуй на щеке и опустошенность перед уходом. чон изменял тэёну. изменял давно и без разбора — со всеми, кто предложит. тэён поймал того в их постели со своим другом. слезы душат безжалостно, ли зубами скрипит, но не даёт слезам течь. стену прошибает ударом, не обращая внимания на горячую кровь, льющуюся вниз по руке. внутри кровоточит сильнее.»       джехён прав — тэён любил. преданной собакой готов был прощать и ждать, но младший не оценил. в тиски сильнее зажимал, да меленько молол. поселился где-то под сердцем, а ли, наверное, и не выгнал его.       — хён.       хриплый голос крошит в пыль кости. старший хочет сбежать, спрятаться; но поворачивается и в ненавистные-любимые глаза глядит. сигарета догорает в длинных пальцах, распространяя ядовитый сизый дым. пепел падает на грязный асфальт, а двое, кроме друг друга, не замечают ничего.       — как я могу исправить это?       и тэён, чёрт возьми, не представляет. желудок скручивается, голова готова лопнуть, а джехён напротив стоит и смотрит серьёзно. с надеждой. так, как никогда не смотрел раньше. тэён уверен, что мягкий шоколадный цвет волос под цвет глаз, высокая фигура с крепкими плечами и длинными ногами, глубокие ямочки — навсегда отпечатались где-то в нём, спрятанные меж рёбер.       чон шагает ближе, разрушая всё, что трепетно по крупицам собирал тэён. ли целует младшего, ладонями поглаживая мягкую кожу. джехён выдыхает громко, словно только этого и ждал. языки сплетаются, превращая поцелуй в что-то значимое.       джехён сгорает от любви к хёну, который целует со вкусом мяты, а тэён забегает в подъезд не оборачиваясь, натянутой струной в морозном февральском воздухе оставив тихие слова, нашептанные в губы, но эти строки пылают пламенем надежды для младшего, собственными руками сломавшего всё ценное, а именно — обломав крылья своему ангелу.       «я не знаю, джехён-а. ты был прав: влюблённые — глупцы. и я по-прежнему слепой глупец, преданно доверяющий тебе».