2 4 / 7

      Чужие руки забираются под куртку и футболку, настойчиво оглаживают бока и впалый живот, ощутимо надавливая ногтями. У Тэёна кожа горит от каждой царапины, но отнюдь не потому, что больно; Ли чувствует отвращение — происходящее кажется ему мерзким ночным кошмаром, от которого, к сожалению, спасения нет: на помощь никто не спешит.       Ужасно хочется освободиться от крепких альфовых рук на себе, убежать куда-нибудь, может быть, наконец проснуться. Только вот удушливый запах табака совсем-совсем настоящий; ровно как и требовательные, мокрые и бесстыжие поцелуи на изящной омежьей шее.       Тэён тихонько скулит и внутренне корит себя за допущенную оплошность: как он мог упустить собственную течку? В кафе, в котором парень работал с начала лета, ему стало плохо — голова кружилась, поднялась температура и в глазах темнело, поэтому Ли отпросился и собрался домой по вполне очевидным всем причинам. Вот только до дома розоволосый добежать не успел: широкий альфа, что давно строит официанту глазки, прижал Тэёна к ближайшей стене и, явно не проводить он его намеревается. Не то чтобы Ли был самовлюбленным, но его запах — душистая роза вкупе с белым кедром и свежим луговым ветром — многим кружит голову.        — Малыш так не хочет подставляться под мои поцелуи, но тогда почему гуляет совсем один в таком состоянии?       Ли гложет изнутри, он не может сдержать горячие слезы и продолжает всхлипывать уже громче. Альфу перед ним это только забавляет, и Тэён слышит звон бляшки ремня, после чего рыдает в голос и зовёт хоть кого-нибудь откликнуться.       И кто-то всё же откликается.       Одним рывком от него оттаскивают крупного альфу, бьют точным ударом по скуле, а тот от неожиданности теряется и падает на землю. Следом летит удар в подбородок, от чего громила теряет сознание. Тэён, возможно, так и продолжал бы растерянно стоять на месте, однако тёплые руки ведут за собой из злосчастного переулка, а Ли без вопросов поддается.       — Ты как? Не говори, что нормально: у тебя течка, и плюс ко всему, я спас тебя от изнасилования.       Омега не ощущает чужого запаха, поэтому отчетливо понимает — перед ним бета. У его спасителя легкий акцент, от которого Тэён обязательно бы улыбнулся, да только ситуация сейчас произошла совсем невеселая.       — Спасибо тебе. Огромное спасибо, правда, мне не хватит слов, чтобы высказать свою признательность. Ты спас меня.       — Пустяки, любой нормальный человек на моем месте поступил бы так же. Меня, кстати, Кун зовут. Ты сможешь высказать мне свою признательность, если останешься у меня сегодня на ночь. Не подумай ничего дурного, просто я бы хотел с тобой пообщаться, да и мы почти пришли ко мне, так будет спокойнее.       Тэёну отпираться не хотелось вовсе: Кун весь такой теплый, уютный и домашний, даже голос у него приятный, мелодичный. Тем более, он прав — до квартиры Тэёна ещё двадцать минут пешком, и мало ли.       В квартире его, как оказалось при дальнейшем разговоре, хёна очень мило. Тэён расслабляется в подобной обстановке, а все эти пушистые (совсем как Кун) ковры, одеяла и подушки располагают к себе.       Они болтают до поздней ночи, Кун вечно интересуется самочувствием младшего, а розоволосый не перестаёт думать, что ему очень повезло встретить улыбчивого китайца. У Куна нет никого, хотя бета недавно завершил отношения двухлетней давности; Тэён же чувствует, что в романтическом плане они оба друг друга не рассматривают, зато дружбу вести на долгие года двоим хочется.       Как-то так и закручивается крепкая дружба, а несколько месяцев общения пролетают незаметно.       И вот сейчас, когда с утра, в квартире Куна, Тэёна будит не сам хозяин, а вообще непонятно кто (очень красивый Непонятно кто), у Ли, наверное, очень звучно в голове сталкиваются шестерёнки. Непонятно кто безумно теплый, иначе как объяснить то, что у Тэёна пожар по венам растекается от самого бедра, где покоится широкая рука этого альфы, до стремительно краснеющих кончиков ушей. Нос мягко обволакивает волшебный запах — вяжущий липовый мед, пряный имбирь с ноткой, уловимой, если только принюхаться, кислого и сочного лимона. Тэён машинально вдыхает аромат больше положенного и задыхается от распространяющегося дурмана в легких.       Но температура тела с гребаное солнце и сладко-терпко-согревающий запах не единственный козырь в рукаве Непонятно кого. Тот еще и улыбается, блин, нежно так: с полуприкрытыми веками, чуть затуманенным взглядом и с этими, черт их дери, глубокими, как проклятая Марианская впадина, ямочками. Тэёну срочно хочется слопать целый лимон, чтобы его лицо перекосило, а зубы болезненно свело; чтобы аскома еще несколько недель не давала нормально питаться, и мышцы болели от смешных рож — это уж лучше, чем задыхаться от аромата, исходящего от Непонятно кого.       — Привет, я Джехён, — вау, даже имя у Непонятно кого него классное. И глаза блестящие, красивые; такие, что Тэёну хочется говорить клишированными поэтическими эпитетами, типа: два омута, и все такое. — Рад познакомиться с тобой, Тэён-хён. Хён многое про тебя рассказывал.       «Надеюсь, только хорошее» — думает Тэён и, может быть, произносит вслух, потому что Джехён смеётся неподдельным бархатом сразу после.       — А есть что-то плохое?       Тэёну определенно не кажется, что с ним заигрывают, стреляют бесстыжими глазками и, скорее всего, сводят с ума. Тэёну определенно не мерещится, что ладонь альфы по-прежнему лежит на его бедре.       — Не то чтобы я хулиган, но пить не умею от слова «вообще».       — Думаю, нужно как-нибудь выпить вместе, потому что меня очень сложно споить.       Хочется на диск записать одну-единственную звуковую дорожку с чужим голосом и гонять на репите примерно до конца жизни.       — Ну, — ловко переводит тему омега, — где там Кун-хён? ***       — Он понравился тебе?       — Что? Вовсе нет!       — Оу, так он понравился тебе!       — Хён, боже, нет! Просто он так приятно пахнет, да и голос у него приятный, внешность тоже, что скрывать, более чем приятная…       — Вау, да ты втюрился.       — Нет, хён!       Тэён, правда, не влюбился в какого-то там альфу Джехёна. Тэён, правда (не совсем), даже не вспоминал его с первой встречи, вот только до тех пор, пока Чон не оказался в списке первокурсников в том университете, в котором розоволосый и учился.       Разве можно в один день лишиться спокойного будущего и лучшего друга? Конечно, если вы — Ли Тэён.       Кун называет омегу королевой драмы и говорит, что это сама судьба для него старается, а он, цитата: «Неблагодарный дурак». Тэён в отместку говорит, что у хёна недотрах, поэтому-то он настойчиво пытается свести своего лучшего друга (об этом факте Кун уже сто раз пожалел) с этим Чон Джехёном.        — Хорошо, я тебя понял, — просто, пожимая плечами, начинает Кун; Тэён уже морально готовится. — Отрицай очевидное сколько тебе угодно, но не смей избегать Джехёна, иначе спалишься, придурок.       Избегать Джехёна вообще оказывается непосильной задачей, потому что тот из ниоткуда всегда появляется и тянет излюбленное «хён», а у Тэёна не остается времени на спрятаться. Поэтому приходится снова слишком громко шевелить шестерёнками, чтобы составить односложные предложения, потому что запах альфы на него как-то дурно влияет. Впрочем, не только запах с ума сводит, а, например, вообще ни разу не уместная прямолинейность Джехёна, которая обескураживает сразу же.       — Ты очень милый, хён, знаешь?       — Почему именно розовый? Не то чтобы я против, но иногда мне кажется, что я глаз от тебя не способен отвести.       — Ты такой крошечный, тебя почему-то хочется оберегать ото всех.       — От тебя так вкусно пахнет.       Тэён не соврет, если скажет, что Джехён над ним издевается: младший нескрываемо получает удовольствие от смущенного омеги.       Они общаются много, часто и как-то без секретов, совсем доверительно. Тэёну нравится, Джехёну и подавно. Они действительно чувствуют друг друга на подсознательном уровне, сближаются донельзя; каждый прохожий несомненно назвал бы их парой, потому что сложно скрыть искрящиеся взгляды, робкие касания и двусмысленные улыбки.

***

      Дружеские посиделки с алкоголем перетекают во что-то безумное, потому что от выпивших молодых людей другого ожидать нельзя: и вот Тэён оказывается заперт с Джехёном в этом тесном темном шкафу, потому что чёрт угораздил розоволосого сыграть в «7 минут в раю».       Тэён из-за существенной разницы в росте почти что носом утыкается в чужую шею и старается не дышать, потому что: во-первых, этот Чон Джехён; во-вторых, этот запах; в-третьих, этот запах Чон Джехёна. К тому же, Ли, как и говорил ранее, не очень хорошо переносит выпитый алкоголь, следовательно, крепко сжатые кулачки на накаченной груди альфы можно оправдать; а вот то, что Джехён, который трезв как стеклышко, жадно втягивает в ноздри воздух, утыкаясь при этом в розовую макушку — оправдать никак нельзя. Ровно как и то, что теплые сухие ладони сжимают стройную талию, а жаркое дыхание медленно сползает с виска, касаясь губ и подбородка.       Омега доверительно льнёт ближе, потому что за прошедшие месяцы Джехён явно стал больше похож на надежного альфу: хорошо сложенная фигура; высокий рост; то, что Чон наконец перестал реагировать на кружащихся возле него многочисленных омег (в этом Тэён зарекается когда-либо признаваться); и, само собой, сильный запах, который манит и заставляет хотеть подчиниться.       Тэён думает, что в их запахах какая-то необычность: Ли пахнет довольно-таки необычно грубо для омеги, потому что в его аромате присутствует белый кедр, а Джехён — сладко (пускай и властно) для альфы. И пара их тоже получилась бы необычная.       Альфа сжимает точеный подбородок, приподнимая его, и Тэён теряется. Теряется в одном единственном человеке, стоящем напротив и подающимся вперед. Поцелуй осторожный, можно даже сказать ознакомительный, потому что Джехён не спешит, а розоволосый просто-напросто плавится. Губы сминают друг друга, Чон за талию ближе к себе притягивает, а старший держится за широкие плечи.       Джехён мягко скользит языком по нижней губе, и Тэён приоткрывает рот, позволяя сплести языки и окончательно сойти с ума.       Поцелуй терпко-сладкий — с привкусом белого кедра и вязкого меда.       Джехёну давно хотелось поцеловать такого неземного хёна, но чувствовал все эти страхи буквально кожей, а сегодня, почему-то, решился. И чего он не встречает, так это сопротивления, потому что Тэён сам вжимается в него и приглушенно скулит. Альфа дышит тяжело, ведь любимый запах уже не то что в легких забит, он где-то по сосудам течет, вместе с кровью смешивается, совсем как живительный кислород.       У омеги ноги подкашиваются, потому что Джехён целуется ох как хорошо: доминирующе, мокро, глубоко; Чон замечает слабость чужих коленей и прижимает розоволосого к стене, попутно давая время втянуть немного воздуха.       Тэён уже звезды видит от горячего языка, когда дверь открывается, а на пороге мнётся Кун. Джехён прекращает поцелуй, когда жмурится от внезапного света, который льет в кромешную темноту. Улыбается Джехён победно, как истинный альфа, облизывая губы и нисколько не смущаясь перед открытым ртом Джонни.       В этот вечер Джехён весь вечер будет рядом с омегой, по-хозяйски держа свою ладонь на бедре, а ближе к ночи поведет домой. Поцелуи у подъезда не закончатся, а продолжатся в маленькой квартирке Тэёна.