The Haunting

Малыш открыл глаза. Он и еще пара дюжин детей в кроватках, а между ними ходят женщина и мужчина, осматривая цепким взглядом. Очень хочется, чтобы взяли на руки, и маленький Джаред тянет к ним свои ручки. Мужчина останавливается и смотрит прямо на него, сцепив ладони за спиной. — А этот? — Поразительно сильный иммунитет. Показатели — девять из десяти. Он будет готов к первичному обучению через полгода. — Сколько ему? — Год и восемь месяцев. — Младше обычного. Родители? — О них неизвестно. — Плохо. Такой сильный ребенок не может быть простым найдёнышем. Всех наших членов проверили? — Да, господин магистр. Никаких совпадений: ни с прошлыми, ни с нынешними членами Ордена. Темноволосый мужчина подошел ближе и слегка наклонился к мальчику. — Откуда же ты такой, Джаред? Джаред молчал, разглядывая широкие темные брови, нависающие над холодными серыми глазами, длинный нос и тонкую полоску рта — губы настолько тонкие, что их не видно. А на груди, на толстой цепи, огромный орден. Ребенок потянул к нему ручки, а мужчина заметил его интерес, и подошел ближе, раскачивая орден, как игрушку, на цепи рукой в кожаной перчатке. — Магистр, может, не стоит? Он еще слишком маленький… — Не волнуйтесь, сестра, он же сам захотел его. Вы такое раньше видели? — Нет, магистр. — Вот и посмотрим. Держи, Джаред. Мальчик восторженно взвизгнул и схватил горячий металл ладошками. Женщина смотрела на него с благоговейным ужасом и некоторой гордостью, когда он играл с орденом, не чувствуя боли. Магистр отобрал вещицу, кивнув сестре, чтобы та осмотрела ребенка, но особой нужды не было — клеймо появилось на обеих ладонях. — Два знака у младенца. Сестра, думаю, он будет готов раньше, чем через полгода. Найдите леди Антти и учителя Винсента, пусть готовятся. У них новый ученик. * Это было самое первое воспоминание Джареда. Сейчас мальчик не разделял восторга магистра: он был белой вороной в ордене Маллеус — как среди учеников, так и среди взрослых и даже пожилых его членов. Его ставили всем в пример, чем вызвали нелюбовь многих детей к нему, он бросался в глаза, нося даже в помещении перчатки-беспальцовки. Джаред этого всего не хотел. Чертовы метки на ладонях не оставили ему иного выбора, кроме как стать инквизитором. Сегодня Джаред ступал на вторую ступень обучения. В чем заключалась первая, он так и не понял — детей, кроме базовых необходимых человеку навыков, обучали чему-то еще. Леди Антти сказала, что им внушают некое знание на подсознательном уровне, но сама не могла говорить уверенно, какое именно. Это было неважно, когда мальчик становился в один ряд с другими учениками, и все косились на него. На вторую ступень становятся в тринадцать лет, но Джареду едва исполнилось десять. Это была новая Инквизиция. Не такая беспощадная, как была в Средневековье, но современных ведьм казнили, особо не разбираясь. Единственное принципиальное различие между ними было в том, что не трогали обычных людей, в которых нет ведьмовской силы — всё же двадцать первый век, а не пятнадцатый. А официальную структуру за кровавую баню по всему миру по головке не погладят. Инквизиция оправдывалась тем, что ведьмы своими действиями и собственной выгодой нарушают природный баланс и естественный порядок вещей. С годами Джаред начинал не просто слушать учителей, но и слышать их слова, обдумывать и подвергать сомнениям, которые не боялся озвучить, за что часто был наказан поркой. Магистр только смотрел на него с искренним недоумением и удивлением, но не выгонял и более сильных наказаний не назначал. После очередной, особенно сильной порки Джаред возвращался в свою комнату — мальчику хотелось просто забыться сном до следующего утра — но там его ждали учителя. — Леди Антти, мастер Винсент. — Парень учтиво поклонился наставникам, после чего снял рубашку и открыл аптечку. Спина горела страшно. — Зачем ты постоянно нарываешься на неприятности, Джаред? Мастер Винсент говорил строго, но в его голосе отчетливо слышно волнение и заботу. Эти два пожилых человека заменили парню семью, так что он подавил желание огрызнуться — он очень их уважал и любил. — Ляг, Джей, — ласково попросила женщина, — я займусь твоей спиной. Парень понуро кивнул и лег лицом в подушку и рычал, чувствуя, как пылает кожа даже от самых осторожных прикосновений. — Может, мне попробовать… — начал Винсент. — Нет! — рявкнул Джаред, подскакивая, но тут же виновато опустил голову. — Это лицемерие. Да и не поможет. У меня иммунитет. — Так вот за что тебя выпороли. Лицемерие? Джей зло сверкнул глазами, но опять сник, и волосы упали на лицо, скрывая. — Мастер Бейлон учит нас колдовству. Разве это не перечит всему, что делает Инквизиция? Это чистое лицемерие, и я не понимаю, почему, кроме меня, никто этого не видит и не задается вопросом. Почему никто не спрашивает, чем мы лучше ведьм? Они колдуют — и это противоречит естественному порядку вещей? А что естественного в убийстве?! Не все ведьмы зло, как и не все люди добрые, и не все мы поступаем правильно. После этой пламенной речи он снова упал на кровать, ругаясь от боли, и ласковые руки наставницы снова принялись смывать кровь. — Думаю, я понимаю, что это за тайное знание, внушаемое детям. Покорность. Но ты слишком сильный, чтобы быть подверженным этому влиянию. — И что мне делать, леди Антти? — У тебя нет особого выбора в жизни, милый. Усмири свой нрав и закончи обучение. — Я не хочу ходить к мастеру Бейлону. — Тебе придется. — Вставил Винсент. — Не хочешь пользоваться магией — не надо, но он научит тебя базовым приёмам ведьм, чтобы ты был готов ко всему. — У меня иммунитет к магии. — Вряд ли у тебя есть иммунитет к заговоренному ножу. Джаред замолчал, размышляя. На следующее утро он безропотно поднялся и пошел к мастеру Бейлону. Он был покорным и учтивым с учителями до самого конца обучения, но иногда так смотрел, что даже магистра передергивало. * Джей сидел на крыше старого дома, глядя в оптический прицел своей винтовки, как Айлин выплясывает в наушниках на своей позиции. Парень хмыкнул, поправил наушник, и обратился к ней: — Не переигрывай. — В самый раз, малыш. — Ответила девушка, едва шевеля губами. — Он должен быть уверен, что я ничего не замечаю и не слышу. Джей покачал головой и продолжил наблюдение. Был уже поздний вечер, Айлин стояла на остановке якобы в ожидании автобуса. Девушка была старше него на шесть с половиной лет, уже три года она была охотницей — некоторые инквизиторы не очень любили это название, предпочитая называться как угодно иначе. Она тоже смотрела на Джареда с толикой презрения: не может этот парень быть настолько хорош, чтобы окончить обучение на три года раньше положенного. Она сама, как и все, выпустилась из Академии в двадцать, три года её наставником был уже действующий инквизитор, а теперь её поставили возиться с этим пацаном. Отказаться от порученной Магистром работы она не имела права. Теперь она стояла поздним холодным вечером на этой проклятой остановке, одетая в короткую юбку и тонкую курточку, чтобы поймать на живца ведьмака, полюбившего приносить в жертву таких молодых девушек, и молилась, чтобы Джаред её не подвел. В принципе, она была уже достаточно опытной, чтобы справиться с ведьмаком в одиночку, и внутренне даже злорадно представляла, как убьет маньяка сама, оставив Джареда с носом. Бесфамильный Джаред. Было что-то жуткое в этом пацане. В Ордене о нем ходило много слухов, но никто, кроме Магистра, не знал правды, а такие молодые охотники, как она, еще не имели никакого веса, чтобы их посвящали в тайны. Впрочем, девушка вынуждена была признать, что он не так плох, и работа с ним легче, чем с другими напарниками — его иммунитет абсолютен. Такого совершенно точно Орден еще не знал. Джаред продолжал наблюдать за окрестностями, но не терял напарницу из виду, и заметил, как она растеряла бдительность. Шикнув на неё, и удостоверившись, что Айлин снова стала внимательнее, парень потянулся к термосу с чаем. И в этот момент едва заметная тень оглушила охотницу. Чертыхнувшись, Джей уронил термос, быстро прицелился и выпустил одну пулю во мрак узкого переулка, куда уволокли девушку. Раздался сдавленный крик. Джаред понял, что попал в ведьмака, и пуля ранила, связала его силы, но не убила. Теперь надо спешить. Парень мгновенно пристегнул к поясу трос, схватил винтовку и прыгнул с крыши. Он приземлился быстро и мягко, сощурился — глаза его перестроились, чтобы видеть даже в кромешной тьме — после чего побежал следом за ведьмаком и напарницей. Тому хватило сил, но не хватило ума потащить её бесчувственную дальше, и дать себя выследить. Заметив в переулке парня со светящимися глазами, ведьмак бросил в него своим самым мощным заклинанием, и застыл в ужасе, когда тот даже не отступил на шаг. И Джаред направил дуло винтовки на него. Выстрел прозвучал громом в маленьком переулке. Раздался звук падающего тела и тихий стон напарницы, приходящей в себя. Джей поспешил к ней, помог подняться, и увел подальше отсюда, предварительно отчитавшись куратору в Ордене. Скоро за ними прислали машину. — Джаред? Парень стал угрюмым и не ответил. Девушка поняла, почему. — Джей, не принимай это близко к сердцу. Он был убийцей, и поплатился за свои грехи. Не воспринимай это как убийство — воспринимай это как воздаяние за зло, что он творил. — Воздаяние не работает в одностороннем порядке. Я убил злого человека, но все же — убил человека. Как это может не вернуться ко мне? — Говорили мне, что ты странный. — Девушка вздохнула. — Волнуешься не за то, что гибнут простые люди, а за то, что очищаешь мир от зла. — Я волнуюсь совсем не за это. — За что же тогда? Джей взлохматил волосы, думая о том, что Айлин такая же, как все — покорная. Она никогда не поймет, что делает зло не меньшее, чем ведьмаки, которых они уничтожают. Парень ничего ей не ответил, а утром пришел к Магистру и сказал, что отказывается убивать. * Сейчас Джареду двадцать четыре. Он самый успешный из действующих инквизиторов, и единственный, кто приводит ведьмаков живыми в давно пустующую тюрьму в катакомбах под башнями Ордена. Он уже семь лет молится по ночам, чтобы получить прощение за убийство, что совершил, хотя уверен, что его никто не слышит. Он ненавидит Орден всей душой, но знает, что у него нет никакого выбора, и потому продолжает приводить людей в клетки. По крайней мере, утешает то, что он в праве выбирать себе задания, и никогда не берется за дело, если видит, что эта ведьма безвредна. Слабое утешение тому, что этих ведьм отдают другим инквизиторам, но те не щадят их. И здесь Джаред путался, что же он в действительности вершит — благо или еще большее зло? Сейчас он лежал в постели и пил крепкую смородиновую настойку, чтобы заглушить голос совести, и утолить боль в раненной ноге. Леди Антти, как всегда бесшумно, появилась в его комнате, чтобы вылечить рану. Женщина покачала седой головой, видя, что её подопечного вновь терзают нерадостные мысли, но не могла ничего с этим сделать. Она воспитывала его двадцать два года, чудесные двадцать два года, как собственного сына. Любила его всем сердцем. И все же не могла ему помочь. — Малыш, тебе бы не стоило сейчас пить. — Я не малыш, матушка. Вам это известно, как никому другому. — Конечно, милый, известно. У тебя не было детства. Тебе намного труднее, чем остальным, но это не повод напиваться. Парень хмыкнул и вновь приложился к стакану. Женщина не стала спорить, потому просто принялась лечить пробитую ножом голень. Джаред зашипел от резкой боли, и более не проронил ни звука, пока она не закончила. — Скажите, матушка, — робко начал он, — что Вам известно о моем происхождении? Я ведь не с неба свалился. — Нет, не с неба. Тебя нашли добрые люди в заброшенном доме. Ты так громко плакал, что услышали издалека. Ты был там совершенно один, тебе не оставили ничего, кроме одеяльца с вышитым на нем именем. Магистр долго искал твоих родителей, ищет до сих пор, но так ничего и не нашел. Джей вздохнул и махом допил настойку, после чего удобнее устроился на подушке, закрыв глаза. Наставница с грустью посмотрела не него и собралась уйти, но у двери её остановил тихий вопрос: — Моё одеяльце сохранилось? — Да, родной. Я принесу его, если хочешь. — Спасибо. Женщина кивнула сама себе, прежде чем покинуть его комнату. * Ведьмак стоял на высоком холме под деревом, провожая взглядом заходящее солнце, и в зеленых глазах сияло золото. Он чувствовал, как недалеко отсюда к нему подбирается инквизитор, но не было зла в душе этого человека. Наверно по этой причине он не хотел убегать, но очень хотел посмотреть ему в глаза. Парень стоял у него за спиной на расстоянии выстрела, но стрелять не спешил. Ведьмак обернулся. Легкое серебряное сияние, исходящее от парня, обескураживало и заставляло любоваться. Такого не встречали уже давно ни среди ведьм, ни тем более среди людей. Еще у парня был абсолютный иммунитет к магии — ведьмак это знал и так, едва увидев сияние, и проверять теорию на практике не спешил. Вернее, не было этой никакой теорией. Давно забытое знание, давно вырожденная раса. Так считалось. И почему молодой люминер стал инквизитором — еще более интересный вопрос. Не утруждаясь ни побегом, ни нападением, мужчина просто развернулся лицом и ждал. Разумнее было бы исчезнуть, но ведьмак не мог побороть искушение поговорить с живым люминером. — Что, даже не попытаешься выстрелить? Держу пари, пули у тебя не обычные, и меня убьют быстро, но болезненно. — Что, даже не попытаешься сбежать? — Не остался в долгу парень. — Ваша братия обычно только тем и занимается. — Не все из нас боятся Инквизиции, как и смерти. И не все желают взаимного истребления. Охотник подошел немного ближе, оставляя безопасное расстояние между ними, ладонь его покоилась на рукоятке метательного ножа. — Чего желаешь ты? — Я хочу жить в мире, инквизитор. Постоянные гонки слегка утомляют, особенно стариков, вроде меня. — Ты не похож на старика, — не смог скрыть удивления охотник, он даже убрал руку от ножа. — А тебе не рассказали ничего обо мне? — Ведьмак даже вздернул бровь. — Не узнаю своего старого приятеля Гойера. Он ведь сейчас Магистр Маллеуса? Парень помялся, но кивнул. Мужчина кивнул сам себе с легкой усмешкой. Он спокойно стоял напротив напряженного инквизитора, чувствуя нежелание паренька нападать, и потому позволил себе еще минуту разговора. — Как тебя зовут? Я не буду проклинать тебя, или что вам там втирают в Ордене. — Джаред. И ты не сможешь ничего мне сделать, даже если очень захочешь, ведьмак. — В голосе парня скользнул вызов, и мужчина не сдержал снисходительной улыбки. — Поверь мне, я вижу твою ауру, вижу иммунитет к магии, но. — Зеленоглазый даже как-то нравоучительно поднял указательный палец. — На каждого можно найти управу, Джаред. Даже на тебя. Передай это Гойеру и скажи, что я ничего не забыл. Шестьдесят лет назад он был молод и мог бегать за мной сам, а теперь он бездарно пользуется таким сокровищем, сам того не зная. — О чем ты? Мужчина прикусил язык. Вроде взрослый колдун — да что там взрослый! Уже вполне немолодой и опытный, а язык за зубами так и не научился держать. — Поговорим в другой раз, Джаред. Кстати, меня зовут Дженсен. И не болтай о нашей беседе. Никому. Джаред даже не успел ничего спросить, как Дженсен щелкнул пальцами и исчез в столпе золотистого дыма. * В общем-то, это должно было быть легкое задание, — говорил Джареду куратор Шеппард. Выследить, обезвредить, доставить в подземелье Ордена живым или мертвым. Обычное задание. Рутина. После того разговора Джей начал копать. Не сказать, что информации о неком Дженсене было много, но в архивах действительно лежали отчеты о тщетных попытках молодого французского инквизитора Гойера де Сангуа выследить ведьмака по имени Дженсен, он же Бритт, он же Друид из Стоунхенджа, он же Венатор Мортем, он же Конкистадор… и еще пара дюжин прозвищ для одного человека. Что же, Джей поверил, что этот колдун не так молод, как кажется. Выглядит тот, правда, лет на тридцать… На то он и ведьмак — они живут долго и выглядят на порядок лучше обычных людей. Джаред выслеживал Дженсена долго. Тот, казалось, решил поиграть с ним: сегодня он мелькнул в толпе совсем рядом, а завтра его лицо появилось на веб-камере в Мельбурне. Джей гонялся за ним по всему миру с периодичностью в три-пять недель, но ведьмак более не подпускал инквизитора к себе. Следующая их встреча состоялась, когда этого не ожидали оба. Кончался январь. Джаред уехал в Норвегию по другому делу, мирно пил красный глинтвейн на террасе небольшого кафе, когда Дженсен вошел на террасу. Они уставились друг на друга, впервые находясь так близко. Все же ведьмак быстрее пришел в себя, принял расслабленную, даже слегка надменную, позу, и улыбнулся. Тоже впервые. — Что у нас по плану сегодня? Джаред отвел взгляд от его улыбки, чтобы снова потянуть горячий напиток, и небрежно махнул рукой на второй стульчик. — Я не искал тебя, Дженсен. Присаживайся, если хочешь. Клятвенно обещаю, что не стану пытаться тебя пленить! Мужчина рассмеялся на то, как парень демонстративно вытянулся в струночку, положив руку на сердце. Было что-то странное в этом парне, думал ведьмак, присаживаясь. Кроме того, что он — люминер. Хотя куда уж тут страннее… — Сегодня без оскорблений? Джей закатил глаза, снова пригубив глинтвейна, и оставил этот выпад без ответа. Сейчас не хотелось даже словесных баталий. Он легонько погладил ушибленную утром кисть, и наслаждался спокойным вечером, насколько это оставалось возможным после появления ведьмака. Зеленоглазый смотрел на него с огромным интересом, но более не пытался разговорить. Сделав заказ, мужчина заметил, что что-то с парнем не так. Сидит немного скованно и осторожно двигается. Это едва заметно, но все же — заметно. Или это у тебя уже так глаз намётан, старик, — усмехается про себя Дженсен. — Ты ранен? — С чего ты взял? — удивляется охотник. Дженсен не сдерживает отеческой улыбки: — С того, что я старше и опытнее? Джей фыркнул и спрятал улыбку в кружке с ароматным напитком. Дженсену как раз принесли его заказ, и мужчина поднял бокал с белым глинтвейном. — За встречу? — Мы даже за знакомство не пили. — Можем убить сразу двух зайцев. Улыбка парня мигом исчезла. Дженсен понял, о чем задумался инквизитор. — Ты — моё задание, Дженсен. Я сейчас должен бы пытаться тебя захватить, а вместо этого мы сидим и пьем вместе. — Тебя за это по головке не погладят, верно? — Верно. Мужчина откинулся на стуле, закусив губу. Джей засмотрелся на эти пухлые губы, на слишком красивое для мужчины лицо. Он поймал себя на странной мысли, но быстро её прогнал, снова ныряя в бокал. Дженсен же отвернулся к окну, разглядывая вечерний Осло, хлопья снега, падающие с неба, и красивых людей. Ему всегда нравились нордические типажи. Высокие, светловолосые, голубоглазые. Джаред не был похож на них, но был не менее красив. Что-то переменилось. Джей не спускал глаз с ведьмака за своим столом, поэтому заметил странный испуг на его лице, как он перестал кусать губу, а потом, старательно не глядя на него, Джея, выпил глинтвейн и поднялся. — Может, попытаешься меня поймать? — Не сегодня, Дженсен. Я очень устал. Ведьмак кивнул сам себе, оставил деньги на столике, и развернулся, чтобы уйти. Он чувствовал любопытство парня, но лишь бросил через плечо: — В следующий раз увидимся в более теплой стране. Дженсен как в воду глядел. Следующий раз пришелся на начало июля на юге Египта. С Джея и команды охотников сходил седьмой пот, пока они выслеживали группу бедуинов, с которой видели ведьмака. Гонка продолжалась уже больше недели, но бедуины, а с ними Дженсен, ускользали практически из рук. Красная пустыня под палящим солнцем, даже небо, казалось, пылает, особенно вечером — превращаясь из голубого в оранжевое. Джей искупался в Ниле, пока товарищи готовили ужин, и стоял на побережье, обсыхая. Вдруг сработало чувство опасности, но он не шелохнулся, когда в затылок ткнулось дуло пистолета. — Привет, Джаред. Я обещал, что увидимся в теплой стране. — Привет, Дженсен. — Парень даже улыбнулся. — Мне можно одеться? Ведьмак весело хмыкнул и оглядел фигуру парня в одних лишь коротких шортах, и тех мокрых. — Я, собственно, только к тебе и только на минуту. — Тогда говори, пока моя команда нас не заметила. Сзади раздался тяжелый вздох, а краем глаза парень уловил движение, но вдруг Дженсен заломал ему руки за спину — хоть и недостаточно сильно, — а пистолетом ткнул под подбородок. — Никому не двигаться, иначе ваш товарищ умрет. Но пять дул автоматов были направлены на них, и Джей вскользь подумал, что инквизиторы иногда погибают на заданиях, особенно, когда на кону поимка опасной ведьмы. Вроде Дженсена. — Они выстрелят. — Прошептал парень, едва заметно шевеля губами. — Значит, сделаем иначе. Мужчины успели заметить кивок лидера группы, Майка, остальным. Когда пять человек одновременно спустили курок, Дженсен отпустил кисти Джареда, а рукой с пистолетом обхватил за шею, и щелкнул пальцами освободившейся руки. Джей успел заметить только столб золотистого тумана, затем его тело, от макушки до пят, прошило чувством пустоты и невесомости, а через мгновение он снова налился тяжестью, и рухнул на песок. Самое удивительное во всем этом было то, что он попал к лагерю бедуинов, за которыми гонялся. Дженсен отошел от парня, перекинулся несколькими словами на арабском с лидером группы, и тот кивнул одному из своих людей. Джею дали тонкую и легкую белую рубашку, позволили сесть у костра и даже угостили ужином. — Меня даже не отравят? Ведьмак сел рядом, весело хохоча, и взялся есть свою порцию. — Если бы я хотел тебя убить, то не стал бы спасать от своих же. — А пистолетом угрожал зачем? — Чтобы они не подумали, что ты со мной в сговоре. — Но у меня ощущение, что я с тобой в сговоре. Дженсен хмыкнул, но улыбка как-то потускнела. — Мы не хотим убивать друг друга. Если это называется сговор — пускай. Ешь, Джей. Рука с ложкой застыла в воздухе от того, как ведьмак его назвал. Сказал это так легко и просто… будто они друзья. — Что с тобой? — Меня так называет только наставница. — Это плохо, что я так тебя назвал? Охотник опустил миску на песок перед собой и посмотрел на свои кисти в перчатках. — Я должен быть твоим убийцей. Или ты моим. Это наше предназначение, Дженсен. А ты относишься ко мне как к… — Приятелю? — Черт, да! Ведьмак тоже оставил еду, провел пальцами сквозь волосы. Джаред обратил внимание, что они отливают рыжиной с золотом. Неудивительно. Лицо и руки ведьмака были усыпаны веснушками, а зеленые, как молодая трава, глаза говорили, что мужчина уроженец Британских островов. Скорее всего, ирландец. Он так засмотрелся на мужчину, что даже пропустил момент, когда тот начал говорить. — Мы не должны убивать друг друга. И нет никакого предназначения, обязывающего нас жить только так и не иначе. Тебе промыли мозги, пусть даже ты не подвержен влиянию магии, но остался человеческий фактор. Я понимаю, почему ты стал инквизитором, хотя не совсем понимаю, почему ты не отказался от этой судьбы, когда вырос. Джей вздохнул, снова глядя на свои руки. А потом снял перчатки. — Вот поэтому, Дженсен. Меня не отпустят, даже если я захочу уйти. Ты ведь знаешь, что это? Ведьмак рвано выдохнул, глядя на метки на ладонях парня. Он осторожно взял его руки в свои, а большими пальцами огладил линии на коже. Меч, в форме креста. Или крест в виде меча. Трактовать можно по-разному, но суть остается — это клеймо инквизитора, и его не снять. — У всех клеймо одно, но у меня их два. Я не знаю, почему. Гойер ищет ответы всю мою жизнь, но не находит их, а меня не отпускает и даже не очень сильно наказывает, когда я провинюсь. А я, поверь, часто это делаю. Я даже уверен, что по возвращению он накажет Майка и остальных сильнее, чем меня, ведь они хотели пожертвовать мной, чтобы поймать тебя, наконец. — Вот как… — Дженсен не прекращал поглаживать ладони парня. В его голове зародилась идея, которую захотелось воплотить в жизнь. — Ты не пробовал заниматься магией, Джей? — Нет, — буркнул инквизитор, — это прямо противоречит всему, чему меня учили, и я отказался обучаться магии еще ребенком. — Логично. Тем не менее, тебе бы стоило начать обучение. В магии нет ничего противоестественного: она — ткань, из которой создан мир. Ведьмы, в свою очередь, умеют её видеть и ткать. Если на теле мироздания появляются дыры, мы зашиваем их, чтобы ничто не нарушало гармонии. — Дженсен вдруг поднял сияющие золотом глаза на парня. — У тебя есть этот дар, но он спрятан глубоко внутри, скован этими знаками и тобой самим. — В смысле — у меня есть дар? — В прямом. Попробуй заниматься, и увидишь всё сам. А сейчас нам пора прощаться. — Почему? Джей неожиданно для себя схватил ведьмака за руку, но ни один из них не спешил отпускать другого. — Я ухожу. Всё, что мне было нужно от этой поездки, я нашел. — И что же это? Мужчина вдруг по-кошачьи мягко и хитро улыбнулся, немного подался вперед, а свободной рукой погладил парня по шее, путаясь пальцами в его волосах. Это было странно, пугающе, но приятно. Для обоих. Ведь Джаред — молод, не искушен, и чертовски напуган этой неожиданной лаской, а Дженсен стар и забыл, что в жизни есть что-то большее, чем одна лишь смерть. Грустно улыбнувшись самому себе, Дженсен дернул рукой, вырывая пучок волос у Джея, и мгновенно отправил его обратно, тот даже не успел закричать от боли. Когда столп золотого дыма растаял, он оглядел свой трофей, а затем бережно спрятал в мешочек в походном рюкзаке. — До встречи, Джей. Джаред понял, что его выбросили обратно, как котёнка, когда ощутил сначала боль в нежной коже за ухом, а затем пустоту и невесомость. Из портала (или как это правильно называется?) его выбросило, словно мешок с костями, и он свалился на песок. Оказывается, в прошлый раз его держал Дженсен, и поэтому их перемещение было более приятным, чем это. Майк подбежал к парню, хватая за грудки, остальные опасливо держали оружие наготове. Хоть не целились в него снова, и на том спасибо. — Какого черта это было, Джаред?! — А какого черта вы в меня выстрелили? — парировал охотник. — Магистр не будет рад, когда узнает. — Магистр дал разрешение на любые действия, способствующие поимке этого колдуна. — Майк злорадно ухмыльнулся, оглядев парня. — А ты, смотрю, с ним дружбу водишь. Приодел, гляди еще и накормил. То-то ты не можешь его поймать уже больше года. — Магистр снимет с тебя шкуру, если я не вернусь. Даже если я заведу дружбу с колдуном, моя спина заживет, а вот ты себе голову обратно не пришьешь. — Не зарывайся, найдёныш. — Выплюнул ему в лицо Майк, бросая обратно на песок. — Всем спать, живо! Утром в путь! — Он уже исчез, вероятно, так что нам тоже нет смысла оставаться. — Это тебе твой дружок сказал? — Рыкнул Лоренс. Он ненавидел бесфамильного Джареда, как и половина Ордена, но старался не вступать в открытый конфликт, только иногда подгавкивал Майку, как и остальная троица — Милош, Стив и Гарри. «Все вы здесь шестёрки этого ублюдка», — подумал парень, окинув злым взглядом «товарищей», м-да уж… — Именно так. Он сказал, что нашел всё, что искал. Но, вероятно, он обрадуется, если мы все здесь сдохнем от обезвоживания или голода, и завоняемся под солнышком, если вы решите продолжать поиски. Парню показалось, что он слышит скрип зубов командира их маленького отряда. И развеселился, когда тот зло выдавил: — Утром возвращаемся в Каир. — Но, Майк… — Я сказал, возвращаемся! На него покосились, но более никто не сказал и слова. Поднявшись с песка, Джей потянулся и тронул ноющую кожу за ухом — на пальце осталась капелька крови. Может быть, они не были закадычными друзьями, но Дженсен нравился Джею, и за тот год, что ему было приказано выследить Дженсена, мужчины странным образом сблизились, пусть говорили они за этот год всего трижды. Это была такая игра для двоих. «Поймай меня, если сможешь», — говорила ухмылка на губах ведьмака, а когда Джаред заходил в тупик, он появлялся сам, невероятным образом зная, что тот его ищет. Возможно, сейчас он испугался той близости, на которую пошел рыжий ради пучка его волос, но… «Я не против, Дженсен.» Уезжая из пустыни, ему казалось, что он слышит в песках тихий хриплый смешок. * Полгода назад. — Джаред, тебя видели в Осло вместе с ведьмаком, которого тебе приказано обезвредить. — Я был на другом задании. У Гойера де Сангуа брови поползли вверх. — Это, по-твоему, оправдание? — Я был ранен на задании, ради которого Вы отправили меня в Норвегию. — Приказ поймать Бритта не имеет срока, в нем нет перерывов, и уж тем более не стоит пренебрегать шансом поймать этого колдуна, если тебе поручили что-то еще. Он очень опасен и его устранение является приоритетной задачей для тебя всегда. ВСЕГДА, Джаред! — Я был ранен, Магистр. — Повторил инквизитор с нажимом. — А Вы сами сказали — он очень опасен. У меня заведомо не было шансов победить его. Гойер побледнел от гнева, но лицо его оставалось каменным, а голос — бесстрастным. — Ты важен для Ордена, Джаред, и лично для меня. Ты знаешь это. Но мы переживем твою потерю, если Бритт будет обезврежен. Слова хлестнули не хуже плети экзекуторов, но Джей и так знал это всегда. Просто не хотел услышать. — Если он так опасен, почему Вы не поймали его шестьдесят лет назад? Де Сангуа, казалось, поперхнулся. — Откуда ты… — Я искал информацию о нем, и наткнулся на Ваши отчеты. Вы пытались поймать его более десяти лет, но Вам так и не удалось. Лишь однажды Вам представился шанс, но Вы его упустили. Теперь Вы пытаетесь отыграться на мне за свои неудачи? Теперь Магистр не смог сдержать гнева, он вскочил со своего кресла и крикнул: — Экзекутор! Пятьдесят плетей! * Сейчас Джею казалось, что кто-то сверху поставил плёнку на повтор, только к орущему Магистру прибавился орущий Майк и его прихвостни, а вот сам Джаред решил не тратить нервы, и со скучающим выражением на лице ждал приказа: — Экзекутор! Пятьдесят плетей Джареду! Инквизитор только пожал плечами и направился к выходу, слушая гнусный смех Майки, но остановился, когда прозвучал второй приказ. — И по сотне плетей господам Майклу Хёрту, Милошу Вишенскому, Лоренсу и Гарри Ноуэлл, и Стиву Прескотту. С шипами. — За что?! — Майк так вскрикнул, что его голос сорвался на фальцет. — За то, что не только не попытались спасти вашего напарника, но и умышленно направили на него оружие. Джаред не обернулся и быстрее сбежал от этой звенящей тишины к экзекутору. Он знал, что сегодня его станут ненавидеть еще больше. Когда мастер Хойтунг вошел в комнату, Джаред уже стоял раздетый до белья, и просунул руки в кольца, сжав кулаками цепи, на которых те висели. — Мой самый частый гость, — покачал головой экзекутор. — Не живется тебе спокойно. — Сделайте то, что должны, мастер. Я заслужил. — Чем на этот раз? Парень хмыкнул, думая, стоит ли отвечать. — Меня спас от смерти от рук своих тот, кого я должен убить. — Они понесут своё наказание после тебя. — Они его переживут? — Конечно, переживут. Магистр был милостив, и разделил наказание на две части. Когда их раны от пятидесяти плетей заживут, они явятся ко мне еще раз. «С такой милостью не нужны и враги». Когда первая плеть коснулась кожи, Джей лишь сдавленно вздохнул. На этот раз он не проронит более ни звука, не порадует своими криками тех, кто его ненавидит. Когда он шел, окровавленный, без рубашки по коридорам Ордена, и встретил по пути Майка с дружками, то ничем не выдал своей боли, и на лице его появилась кривая торжествующая усмешка. Парни шарахнулись от него, а в спину полетело презрительное шушуканье. И лишь в своей комнате он смог застонать в подушку от невыносимой боли. Тихий шелест шагов рядом с кроватью его не удивил. — Леди Антти? Вы уже здесь? Она не ответила, но присела на край кровати, и открыла какую-то баночку. По комнате поплыл аромат трав, а потом осторожными движениями наставница принялась втирать мазь. И всё же Джаред не был бы собой, если бы не замечал всё. Потому что это явно не были руки леди Антти. Джей собрался с силами и, на вдохе, сел на кровати. — Дже…! Ведьмак быстро заткнул его рот ладонью. — Не похож на леди Антти, да? — зеленоглазый улыбнулся. — Привет. — Привет, Дженсен. Как ты сюда попал? Орден защищен от магического проникновения. — У меня есть пропуск. — Мужчина макнул палец в мазь и осторожно коснулся кожи за ухом. — Прости за это, но мне нужны были твои волосы. — Для пропуска? — И для мази. Ляг на живот. — Охотник послушался. — Я нашел этот рецепт, когда мы с бедуинами путешествовали по Сахаре. Собственно, ради него я и отправился туда. Она вылечит тебя за пару дней. Извини меня, Джей. — За что? — Парень дернулся, но ведьмак удержал его на постели. — За это. — Мужчина осторожно провел пальцем по ранам на спине молодого человека, и продолжил наносить мазь. — Я подвергнул тебя опасности. Охотник тихо засмеялся в подушку. — А я гоняюсь за тобой по миру, чтобы «обезвредить». Но после этого ты появляешься с дружеским визитом. Ничего странного, ага. — Мне не появляться? Парень вздохнул и повернул голову, чтобы хоть немного видеть мужчину, сидящего на краю его кровати. — Приходи. — Он еще понаблюдал, как ведьмак заботливо лечит его, а зеленые глаза выражают тревогу. — У меня нет друзей, Дженсен. Совсем никого. Среди напарников я едва могу назвать приятелями хотя бы трех человек, ко мне добры только наставники, они меня воспитывали всю мою жизнь. Может быть, это глупо… но я рад, что судьба сделала меня инквизитором. Я рад, что есть ты. На губах Дженсена расцвела улыбка, он даже на минуту прекратил лечить парня. — Я понимаю. Именно поэтому я прихожу к тебе, и я знаю, что ты не желаешь мне зла. Джей. Парень не шелохнулся, но рукой нашел ладонь мужчины и сжал её ободряюще. — Самый странный день в моей жизни. Меня только что выпороли за, цитирую: «порочную связь с нечистым», а теперь ты сидишь здесь — в Ордене инквизиторов — и лечишь меня. Тебе совсем не страшно здесь находиться? — Немного. Но я быстро перемещаюсь. — Если нас заметят здесь вместе… — Я заберу тебя с собой. Джаред глупо моргнул. Затем сел на кровати, игнорируя острую боль, и посмотрел прямо в лицо своего… друга? Дженсен слегка нахмурился, разглядывая его лицо так близко, а потом щелкнул пальцами и исчез. Спустя мгновение отворилась дверь и вошла леди Антти с горшочком мази. — Дорогой, ты снова нарвался на неприятности?.. — Женщина заметила открытую баночку на постели, а пальцы парня были слегка перемазаны. — Ты сам себе мазал спину? — С трудом. Не поможете, леди Антти? — Конечно, родной. Когда он лег, пожилая женщина присела рядом, на то место, где сидел Дженсен. Что-то странное шевельнулось в груди, когда её руки коснулись спины, и Джею очень захотелось, чтобы это не она была рядом. — Где ты достал эту мазь? — она принюхалась к содержимому баночки. — Это не та, что я готовлю. Её ученик не спешил отвечать. Конечно же, она знала причину, по которой его выпороли, потому и не спрашивала, но мысль сорвалась с губ прежде, чем она успела себя одернуть. — Тебе дал её тот ведьмак? Понимая, что врать бессмысленно, Джаред кивнул. — Ты доверяешь ему? — Больше, чем кому-либо в Ордене. Кроме Вас. — Джей, он колдун, а ты… — Он не хочет причинять мне зла. И вообще никому. — Ты в этом уверен? — Он спас меня в Египте от Майка и остальных, дал эту мазь и вернул обратно целого и невредимого. А еще попросил попробовать заниматься магией, потому что чувствует во мне силу. И я не понимаю, что мне делать с этим всем. Пожалуйста, не говорите об этом никому, леди Антти, даже мастеру Винсенту. И особенно Магистру. Я хочу разобраться во всем сам. Наставница смолчала, продолжая лечить своего подопечного, а когда закончила, тихонько вздохнула. — Я буду помогать тебе, если ты решишься учиться. И это останется нашей тайной. Но тебе придется быть намного осторожнее, и как-нибудь разрешить проблему с ведьмаком. Если ты не найдешь выход, Магистр не станет тебя жалеть. Джей осторожно сел рядом, чувствуя, что мазь волшебная — буквально — и спина уже болит не так сильно. — Какой выход? Я не могу его убить. Прячется он и сам неплохо. — Но теперь в его жизни есть ты, и ему хочется быть рядом. Это желание притупляет чувство опасности и инстинкт самосохранения. Джаред не знал, как закончить этот разговор, потому просто сбежал, набросив свободную футболку. Он сидел в большом сквере у озера, рассматривал пять высоких шпилей Ордена Маллеус: башня Магистра, башня Совета, башня Знаний, Тренировочная башня и Безымянная. Он не был там никогда. Да и вряд ли там бывали многие. Джею вдруг стало интересно, что же в ней такого секретного, и он задумал пробраться туда. Не сегодня, конечно, но обязательно когда-нибудь. Быть может, там что-то вроде подземелий или пыточных… Магистр вышел из крепости, такой чужеродной и странной в большом городе, и направился к озеру, где сел рядом с парнем, и достал трубку. Джей только вздернул брови, наблюдая, как Гойер набивает и раскуривает её. — Как спина, Джаред? — Болит. — Но после порки прошло не более пары часов, а ты уже ходишь. Мази леди Антти творят чудеса. — Я привык к поркам, Вы знаете. Старик как-то нервно засмеялся, выдыхая дым. Некоторое время они сидели в тишине. — Почему Вы так его ненавидите? Гойер сделал еще одну затяжку, прежде чем ответить. Небо затянуло тучами, и поднялся холодный ветер, будто чувствуя его настроение. — Бритт убил мою сестру, когда мы выслеживали его семьдесят лет назад. Я был молод, только первый год охотился, а она уже была довольно опытным инквизитором, и взяла меня под своё начало. Его занесло во Францию, а мы просто охотились и напали на его след. Софи не повезло, а меня он пощадил, сказав, что не избивает детей… Я искал его десять лет. Лишь один раз мы встретились лицом к лицу, но он оставил мне на память шрамы и исчез. — Он делал что-то… злое? Кроме убийства Вашей сестры. — Этого вполне достаточно, Джаред. — Но мы убиваем людей, Магистр. Какими бы они ни были — ведьмы тоже люди. Старик поднял на Джея холодный взгляд из-под бровей, но молодой мужчина не струсил перед ним. Его взгляд был не менее тяжелым. — Дженсен защищался от Вашей сестры, и вряд ли убил без нужды. Меня он защитил, когда пять человек одновременно выстрелили в нас. Им было плевать, что он успеет переместиться раньше, чем они спустят курки, — они стреляли в меня, и прикрыться хотели тем, что во время охоты такое случается. А Дженсен схватил меня и переместил с собой. Я уже говорил Вам это, но теперь хочу, чтобы Вы меня услышали. Мне нет дела до судьбы Майка и его прихвостней — Вы можете и вовсе их не наказывать, можете бросить в ямы, да что угодно! Но Дженсен — не зло, и я отказываюсь от этого задания. Можете еще раз выпороть меня. Я не намерен менять своё решение. Парень поднялся, чтобы уйти, но его остановил тихий голос, едва он сделал несколько шагов: — Я думал, что ребенок с таким абсолютным иммунитетом и такой силой будет на нашей стороне, и поможет вычистить грязь этого мира. Увы, я ошибся. Я решу, что с тобой делать, Джаред. Будь готов к моему решению завтра утром. У инквизитора дернулся глаз, но более ничем он не выдал своей злости. — Что Вам известно о моем происхождении? — Что? — Кто мои родители? Откуда я? Хоть что-нибудь? — Ничего, Джаред. Абсолютно ничего. Парень кивнул сам себе, тихо оставляя Гойера в одиночестве. Пожалуй, стоит собрать свои скромные пожитки, и быть ко всему готовым. Дженсен следил за каждым шагом Джея в заколдованном зеркале, не очень хорошо понимая, как он так умудрился связаться с инквизитором, к тому же люминером, к тому же очень гонористым и проблемным. Он ждал чего-то подобного от парня, но не думал, что тот будет настолько резок и опрометчив. Джаред же поднялся в свою комнату, закрылся изнутри на ключ, и лег на постель, лицом вниз, издав болезненный стон. Ведьмак не понимал себя от слова совсем. Не понимал и того, что он делает в комнате инквизитора второй раз за день. — Дженсен? — Как ты понял, что я здесь? — Почувствовал. Спасибо за мазь. — Всегда пожалуйста. Но тебе не стоило двигаться, пока она не подействовала. — Да плевать. Завтра меня, вероятно, уже не будет здесь. Надеюсь, меня не бросят в клетки и не казнят. — Думаю, мы можем этого избежать. Пока еще инквизитор осторожно лег на бок и удивленно изогнул бровь. — Ты снова помогаешь мне? — Да, Джей. Я не бросаю друзей в беде. — А мы друзья? — Именно. Мужчина улыбнулся, радуясь яркому свечению в глазах люминера. Его сила растет, даже будучи связанной этими погаными инквизиторскими метками, но он знает, как освободить парня от них. Можно пойти легким, но грязным путём, а можно долгим и сложным, но от этого более интересным. Дженсен уже знал, что будет снимать их без посредства жертвоприношения. Подготовка была одинаковой, а дальше всё заключалось в деталях.