Большая Охота Сумрака

      И вновь на «Изверге» воцарилось относительное спокойствие. Залечивались раны, забывались обиды, исправлялись ошибки, строились планы. Дым и Резкий методично ковырялись в системе безопасности, разбираясь в «костылях», доставшихся в наследство от Чуткого. Гранит и Кошмар, оправившись после порки, основательно намяли друг другу бока, после чего помирились. Полосатый приживил Торопливому отсеченную руку и на месяц сунул неудачника в терапевтическую капсулу — Вожак неожиданно смилостивился и великодушно позволил бывшему члену клана залечить рану, прежде чем отправляться в изгнание. Воины вернулись к ежедневным тренировкам и усердно оттачивали свое мастерство в предвкушении Большой Охоты — самого ожидаемого и значимого события, знаменующего начало нового годового цикла. Юнцы также прилежно готовились, но к событию совершенно иного характера: в конце текущего года им предстояло пройти Посвящение. Увы, далеко не всем суждено было выдержать это первое серьезное в жизни каждого молодого самца испытание. Возвращение с Первой Охоты хотя бы половины новобранцев уже считалось отличным результатом, но чаще возвращались двое или трое из десяти…       Спустя сутки после «большой бабской разборки», как большинство охотников уже успело обозвать все последние произошедшие в клане события, Гнев вызвал Сумрака и Кошмара к себе. Надо сказать, шли воины к нему с немалой опаской — мало ли, что Вожаку еще запоздало могло на ум прийти… Но их сомнения были развеяны, как только лидер еще раз похвалил обоих за верность клану и не побоялся признать, что сильно ошибался в них. Затем Гнев обратился к Сумраку:       — Я понимаю, что вину, возлегшую на меня, загладить непросто, — сказал он, — Я долго думал, как же мне сделать это. И, кажется, я знаю, что могу тебе предложить. Я помню о твоем смелом, хоть и безрассудном плане. Более того, теперь я в курсе, что именно тебя подвигло на такое решение. И со своей стороны я постараюсь оказать все возможное содействие. Во время подготовки к Большой Охоте мой личный арсенал будет в полном твоем распоряжении. Надеюсь, ты найдешь там достойное вооружение, которое поможет тебе покорить «Остров». Ты также можешь выбрать любой транспорт, чтобы добраться до места назначения.       Выслушав Вожака, сын Грозы низко поклонился и вновь повторил, что претензий не имеет, но за предоставленную честь премного благодарен, так же, как и за бесконечную щедрость предводителя, в ответ на что Гнев лишь усмехнулся и, явно довольный собой, повернулся к Кошмару.       — Последний сын Броска, — обратился он к младшему воину, — вчера я наказал тебя, и ты знаешь, за что.       Кошмар склонился и головы более не поднял, ожидая, что вот ему-то Гнев сейчас еще добавит… Но дальнейшие слова Вожака оказались достаточно неожиданными.       — Тем не менее, — продолжил Гнев, — я одновременно обязан тебя и наградить, так как ты помог товарищу отстоять свою честь и позволил мне исправить допущенную ошибку. Ты также помог разоблачить нарушителя и выявил серьезный сбой системы безопасности. Посему, я объявляю тебе благодарность. На следующем общем сборе получишь новый знак почета.       Кошмар поднял на лидера недоумевающий взгляд и тут же поспешно вновь согнулся в поклоне. Гнев удовлетворенно зарокотал и знаком повелел своим воинам возвращаться к прерванным делам. Самцы еще раз учтиво поблагодарили его и быстро ретировались, пока Вожак еще, чего доброго, не передумал, насчет обещанного.       — Ты меня не сочти слишком мнительным, но мне кажется, все случилось не просто так… — Сумрак уселся на лежанке, подобрав под себя ноги. Кошмар уже привычно угнездился на косом стуле.       — Ты о чем? — не понял он.       — Ну… Обо всем. Об этой глупой истории…       — В смысле, что тебе и мне это еще и на руку вышло? Ты прав, у тебя теперь будет лучшее вооружение, да и мне благодарность от Вожака не лишней будет…       — Экий ты меркантильный, — фыркнул Сумрак. — Хотя, доля истины здесь и правда есть. Но я не собираюсь…       — Только попробуй мне поскромничать у Вожака в арсенале! — внезапно прикрикнул Кошмарик.       — Ладно, ладно, понял, — примирительно сказал Сумрак. В некоторых случаях спорить с Кошмаром было совершенно бесполезно. — Только я вообще другое имел в виду. Когда я повстречал Грезу, то даже не рассчитывал с ней сблизиться. Где я и где она… Потом, когда она сама начала искать встреч со мной, я заколебался. Когда она оказалась совсем близко… Я вознамерился ее завоевать. Я так решил, хотя понимал, что шанс на успех будет практически равен нулю. На тот момент Греза была в гареме Серого — ты знаешь Серого?       Кошмар нахмурился, пока не понимая, о чем речь, и помотал головой.       — Он — Помощник старика Чугуна. Когда тот откинется, клан перейдет к Серому. Так вот, он нашего Гнева в полтора раза шире… Это, чтоб ты понимал, на кого я собирался замахнуться.       — Да он бы прикончил тебя, — заметил Кошмар.       — С большой вероятностью, — согласился Сумрак. — Но мне в тот момент было уже все равно… Я настолько потерял голову, что был готов в результате своей попытки получить самые тяжкие увечья и даже быть убитым. Но Греза решила все за меня. Она отреклась от всех привилегий, чтобы только быть со мной. И я в тот момент подумал, что заполучить ее так легко — это неправильно. Не должно было так случиться… Но и отказаться от нее я был не в силах.       — И? — Кошмар по-прежнему не понимал его.       — И вот происходит… то, что произошло. Как запоздалое испытание. Как будто Вселенная восстановила справедливость, все-таки заставив меня пролить за эту самку кровь.       Он как-то неловко осекся, будто бы задумавшись о том, для чего вообще сейчас все это сказал. Кошмар лишь скептически двинул жвалами, фыркнув в ответ:       — Ты, дружище, не обижайся, но ты именно мнительный.       Сумрак отвернулся. Чтоб он еще раз с ним разоткровенничался…       Они помолчали.       — Ты мне лучше расскажи, что это вдруг Торопливый на тебя так взъелся? Думаю, я имею право знать, — Кошмару быстро надоело сидеть в тишине, и он сменил тему. Этот вопрос и впрямь давно не давал ему покоя.       — Так тоже из-за самок повздорили… — размыто объяснил Сумрак.       «Если сейчас еще раз скажет, что все зло из-за баб — схлопочет», — одновременно подумал он.       — Так… Почему этот конфликт вышел за пределы Сезона? — изумился вместо этого напарник. — Насколько я знаю, подобные дела решаются на месте, и потом к ним нормальные яутжи не возвращаются…       — А мы, как видишь, вернулись. Выводы делай сам, — беззлобно, но категорично рыкнул сын Грозы, давая понять, что подробнее разъяснять не намерен. Кошмар хотел было еще о чем-то спросить, но тут их разговор прервали.       Один за другим в отсек с опаской просочились мальки. Они не решались подходить к Сумраку, пока тот был не в духе, и лишь утвердились в желании держаться подальше, став свидетелями его довольно скорой расправы над Торопливым, но теперь, когда кризис остался позади, юнцы осмелились наведаться к нему, дабы выразить свою радость за старшего товарища и справиться о его здоровье.       Сумрак отреагировал на появление молодняка весьма миролюбиво. Он уже был осведомлен, что мальки приняли участие в организованной Кошмаром спасательной операции, и собирался в ближайшее время повидать их сам.       — Я рад, что у меня появились такие преданные друзья, — сказал он, когда угомонившиеся юнцы расселись на полу. — Вы рисковали собой, чтобы мне помочь. Если кому-то из вас понадобится моя поддержка, обещаю, я также сделаю все, что будет в моих силах.       — Продолжай нас иногда тренировать, и мы в расчете, — беззаботно стрекотнул Гром.       — Это меньшее, что я могу сделать, — ответил Сумрак, — но вы заблуждаетесь, если считаете меня тем, кто в силах хорошо натаскать вас перед Посвящением. Я не Учитель, мальцы, в этом деле больше слушайтесь Гнева, да хорошо бы вам с Пегим еще поладить… Он, конечно, тяжек на подъем, но поучиться у него есть чему…       Молодые самцы переглянулись, и на некоторое время воцарилось молчание, нарушил которое Вулкан.       — Мой отец говорит, что просто так ничего не бывает, — он начал издалека.       — Так считает не только он, — осторожно заметил Сумрак, не вполне еще понимая, к чему ведет сын шамана.       — О тебе в клане много судачат…       — Вот только не надо начинать перебирать все сплетни! — оборвал его воин. — Благодарность, конечно, благодарностью, но, начнете ворошить тут при мне слухи — мигом выставлю!       — И даже тот слух не ворошить, согласно которому ты умереть не можешь?       Сумрак от неожиданности аж привстал.       — Ну, да, есть такое, — ввернул Кошмар. — Это с тех пор пошло, как ты два года назад из гиблых болот живым вернулся. Туда меньше, чем по трое не ходят, и то с переменным успехом, а ты один поперся. Там настоящий тотализатор открыли. Многие продули, кстати.       Сумрак повернулся к напарнику и только молча выпучил на него глаза. А Кошмар с серьезным и таинственным видом сказал:       — Вот тогда и сказанул кто-то, что у тебя, верно, с нечистью договор, и помереть тебе суждено лишь тогда, когда демоны до последней капли выпьют твою душу. Пока же они ходят за тобой, ни одна тварь тебя убить не может. Ну, так и правда ведь… Ты из таких переделок умудряешься выкручиваться, что иногда аж страшно становится…       После этих слов Сумрак не выдержал и громко расхохотался. Ржал он долго и безостановочно, то хлопая товарища по плечу, то берясь за голову, то украдкой смахивая выступившую слезинку. Мальки сидели и только изумленно моргали на это зрелище. Кошмар и вовсе нахмурился, осознав, что выглядит так же глупо, как поверившие в сплетни юнцы. Наконец Сумрак успокоился и перевел дух.       — Простите, нервы, — пояснил он и резко подобрался. — Включите логику: из последней переделки я выбрался исключительно благодаря вам, всем здесь собравшимся. Что-то демоны не пошли ради меня архив взламывать…       Юнцы разочарованно завздыхали.       — Значит, ты не научишь нас, как пережить Посвящение? — с угасающей надеждой в голосе спросил Гром.       — Этому обязательно научу, — улыбнулся сын Грозы и, тут же оказавшись под пристальным взором десяти пар преданных глаз, продолжил: — Вы знаете, зачем пришли в клан? Знаете, зачем нужно Посвящение?       — Чтобы стать настоявшими воинами, — без заминки хором ответили мальки. Ну, да, как в училище вызубрили…       — Это, несомненно, правда, — Сумрак наклонился к молодняку, — но то, что вы сейчас от меня услышите, имейте в виду, я не говорил еще никому и никогда. Может, больше и не скажу… Воинами вы станете после Первой охоты в любом случае. Просто одни — живыми, другие — мертвыми.       Юнцы все, как один, потупились. С этой позиции они Посвящение еще не рассматривали… А Сумрак после небольшой паузы закончил мысль:       — У вас есть смысл охотиться, но этого мало. Найдите для себя смысл выживать. Обретя его, вы получите подспорье понадежнее демонов за плечами.       Как ни пытался сын Грозы бравировать, а серьезно лечить спину ему все-таки пришлось. От Полосатого он много лестного выслушал в свой адрес, когда тот по новой штопал его раны после поединка и падения. Хирургом корабельный лекарь был неплохим, но уж слишком ворчливым, особенно, для своих-то лет…       Покорно отходив неделю на все назначенные процедуры, Сумрак, наконец, от Полосатого отвязался и, дабы не попасть в его лапы снова, тренировался теперь понемногу и с осторожностью, уделяя больше времени теоретическим приготовлениям к штурму «Острова». Кошмар же тем временем собрал последнюю партию механических разведчиков и объявил, что у него вышли все запасы запчастей.       — А нам не хватит? — удивленно спросил Сумрак, глядя на целую груду жукоподобных роботов, высящуюся в углу отсека.       — Там шестьдесят штук, — пояснил Кошмар, подходя и также не без гордости созерцая плоды своих стараний. — На станции восемь уровней. Нужно хотя бы по десятку на каждый, а, лучше — больше, иначе, рискуем не удержать над ситуацией контроль. Всегда есть вероятность, что часть из них замкнет, или Жесткач собьет… Да, банально, там могут оказаться сложные участки, которые придется наблюдать с максимального количества ракурсов. Поэтому готовься и выгребай заначку — скоро отправимся закупаться.       — Ладно, ладно, как скажешь, — пробурчал Сумрак, оценивая грядущую перспективу окунуться с головой в ненавистную ему базарную атмосферу. Учитывая, куда сейчас направлялся клановый корабль, да зная склонности Кошмарика, сын Грозы даже не сомневался, что он потащит его на какой-нибудь подпольный рынок…       «Изверг» со дня на день должен был прибыть на пересадочную станцию номер сто тринадцать, более известную в широких кругах как «Всячина», для дозаправки, после которой ему до самой Большой Охоты предстояло патрулировать вверенные территории. «Всячина» была международной станцией, построенной совместно несколькими цивилизациями уже больше века назад. Яутжи в возведении этого объекта не участвовали, но, так как он удачно находился на одном из их постоянных маршрутов, бывали там частыми гостями и даже несколько раз помогали местным отбить атаки космических пиратов. Разумеется, не по доброте душевной, а чисто ради того, чтобы спокойно продолжать пользоваться весьма недурными услугами здешних доков. Представителей воинственной народности тут, конечно, побаивались, как, впрочем, везде, но уважали и частенько бесплатно латали мелкие пробоины на их могучих крейсерах или подкидывали горючего «за счет заведения».       Вообще, вполне реально было посетить «Всячину» и не нажить при этом приключений, для этого всего-то и требовалось не покидать доки — там всегда все было чинно и спокойно. Однако, при спуске на нижние уровни густонаселенного межгалактического комплекса, ситуация резко менялась, и название «Всячина» сразу становилось предельно понятным. Действительно, чего и кого здесь только не было! Были отели и увеселительные заведения, рассчитанные на вкусы и потребности самых разных существ, частные лавочки, кабинеты лекарей, «салоны красоты», где за скромную плату могли вставить пирсинг в любою часть тела, и на любой же части тела набить хоть ритуальные узоры, хоть портрет любимой бабушки; были заведения общепита со съедобной едой и не очень, были многочисленные мастерские и, конечно, был огромный рынок, где можно было купить или сменять опять-таки, что душе угодно, от кисточки для чистки пупка до личного раба. Представители десятков народов толпились и сновали здесь: усатые рауты и чешуйчатые шешеки, склизкие тинки и пучеглазые чша; высоченные унылые иижааш, необъятные феххи и еще многие и многие создания, видовые названия которых даже выговорить было невозможно.       Сумрак бывал в центре «Всячины» всего один раз — с отцом, незадолго до начала обучения в орбитальной колонии. Тогда Гроза неясно из каких соображений взял его с собой к знакомому оружейнику. По пути в мастерскую предстояло миновать рынок — обходить пришлось бы слишком долго, и Гроза двинулся через него, приказав сыну идти следом и не отставать. Тем не менее, засмотревшись на какую-то ерунду, Сумрак уже через десять минут благополучно потерялся. Отец обыскался его, опоздал на встречу, повздорил с оружейником и, как итог, вновь нещадно отлупил и без того перепуганного малька. С тех пор Сумрак не любил базаров. Но, раз было нужно для дела…       Спросившись у Гнева, напарники получили в свое распоряжение шестнадцать часов от момента стыковки до отлета. Сумрак засомневался было, что им понадобится столько времени на закупку деталей, но Кошмар поспешно его одернул, заверив Вожака, что поиск нужных запчастей — дело небыстрое. Что? Не понадобится ли помощь Дыма? Нет, не стоит беспокоиться, они справятся вдвоем…       Готовясь к походу на рынок, Кошмар загрузил в свою и Сумракову маски усовершенствованную программу-переводчик. На уточняющие вопросы напарника он отвечал уклончиво и периодически принимался загадочно ухмыляться. Куда они отправлялись, у каких поставщиков собирались брать детали, сколько вообще этих деталей еще требовалось и каких именно? Это ведь были крайне важные нюансы, Кошмар же непринужденно говорил, что они придут и сориентируются на месте. В итоге Сумрак сам попытался прикинуть, чего и сколько им потребуется добрать, но лишь окончательно запутался и сдался, вынужденный полностью довериться своему несерьезному напарнику.       В назначенный срок «Изверг» пришвартовался к станции, и Сумрак с Кошмаром, не теряя времени даром, отправились за покупками. Миновав три уровня темной и гудящей, как огромный улей, «Всячины» товарищи добрались до оживленных торговых кварталов. Основную массу местных продавцов составляли, конечно, рауты, имеющие славу самых искусных барыг во всей галактике. Воистину, они могли продать все, что угодно, кому угодно и когда угодно, даже, если никто изначально и не собирался ничего у них покупать.       Как выяснилось по ходу дела, Кошмарик довольно близко с этими пронырами знался. Пока самцы продвигались к пункту назначения, до сих пор остающемуся для Сумрака неизвестным, Кошмар поздоровался и перекинулся парой слов с каждым вторым. Спутник его лишь недоверчиво косился на этих хвостатых и шерстяных оптимистичных тварей в цветастых балахонах и что-то ворчал себе в маску. Ему решительно не нравилась дружелюбность, с которой напарник общался с подозрительными субъектами. Сумраку гораздо более пришлось бы по душе, если б встречные представители других народностей относились к нему и его напарнику со стандартной смесью почтения и страха — так оно надежнее.       На среднестатистического инопланетянина все яутжи и впрямь обычно действовали одинаковым образом — наводили ужас. Их от природы внушительный внешний вид, горделивая осанка и высокомерие как видовая черта в комплексе с общей взрывоопасностью характера, а так же специфический диапазон издаваемых звуков практически никого не оставляли равнодушным. Наделенные всеми этими грозными качествами, яуджи зачастую казались даже опаснее, чем являлись на самом деле, что, впрочем, вполне их устраивало. Так взаимные дружеские подколы молодых охотников стандартно воспринимались другими существами как агрессивное рычание, добродушный смех, как зловещий стрекот, а самая широкая улыбка, как жуткий оскал. Вот, взять, к примеру, того же Кошмарика — по меркам сородичей он был, мягко говоря, мелковат и хиловат, да и вел себя подчас абсолютно глупо… Но какой-нибудь шешек не увидел бы особой разницы, между ним и, к примеру, почтенным Гневом, кроме, разве что, габаритов.       Однако Кошмар все сам портил, болтая с торговцами по делу и без дела и задерживаясь то тут, то там по каждому пустяку. Сумрак даже начал опасаться, что с таким отношением, торговцы совсем страх потеряют и задумают их надуть, впарив бракованный товар, но, когда он попытался сказать от этом напарнику, тот только отмахнулся и посоветовал расслабиться. Сын Грозы негодующе рыкнул и лишь еще больше уверился в необходимости держать ухо востро.       Наконец, пройдя бесконечные лабиринты второго уровня «Всячины» (боги, и как это Кошмарик тут ориентировался?!), самцы вышли к неприметной лавке, над которой даже и вывески-то не имелось. Внутри, среди завалов всевозможного технического барахла, обнаружился пожилой раут с обвисшими вибрисами и облезлым хвостом. Среди захламленных стеллажей проворно перемещался молодняк, вероятнее всего, отпрыски или даже внуки самого владельца лавки.       — Э, старина Чакчаш! — окликнул раута Кошмар, и переводчик моментально преобразовал его слова в противное пищащее наречие.       Торговец подслеповато уставился на посетителей, затем, очевидно, опознав одного из них, также приветственно запищал. Обменявшись любезностями, яутжа и раут, наконец, заговорили о деле. И тут, к великому удивлению Сумрака, Кошмар, глазом не моргнув, продиктовал полный список необходимых механических деталей и микросхем, а получив подтверждение, что все в наличии имеется, расплатился, не став даже смотреть товар.       — Завра в семь утра, девятый док, пусть не опаздывают, — сказал напоследок Кошмар и, махнув товарищу, направился к выходу.       — Стой, а запчасти? — не понял Сумрак.       — Что мы, сами их с тобой потащим? — фыркнул младший самец, выходя из лавки. — Завтра мелкие их прямо к кораблю принесут. Да не боись, не обманут. Чакчаш — честный тип, хоть и раут, он за постоянную клиентуру всеми когтями и зубами держаться будет до последнего.       Сумрак недовольно покачал головой.       — Расслабься, — вновь повторил Кошмар.       — Хорошо, что нам еще осталось купить? — ворчливо осведомился сын Грозы.       — А все, — беспечно ответил напарник. — У нас полный комплект.       — Как-так? — опешил Сумрак. — Что ж ты мне и Гневу голову морочил, что времени много нужно? Мы от силы час потратили… И еще объясни будь добр, зачем ты мне сказал готовиться к расходам, если, в итоге, не посоветовавшись, потратил только свои средства?       — Ну, это просто, — хитро стрекотнул младший. — Мои пошли в дело, а на твои сейчас будем гулять.       По времени станции наступал поздний вечер. Одни заведения закрывались, им на смену открывались совершенно другие, и контингент на уровнях также постепенно менялся, пополняясь все большим количеством странных и темных личностей. Спать, впрочем, не хотелось, ибо на «Изверге» всего пару часов назад воцарилось условное «утро», и воины на данный момент чувствовали себя отлично отдохнувшими. Тем не менее, узнав о планах напарника, Сумрак совершенно их не одобрил. Он так и думал, что в действиях Кошмарика есть какой-то подвох, но представить себе, что он потащит его напиваться в сомнительных местах… Да на такое у Сумрака даже фантазии бы не хватило…       «Культурная программа», предложенная Кошмаром именовалась «Семь баров», и вся суть ее полностью раскрывалась в этом бесхитростном названии. Нет, ну, ладно было посетить какое-нибудь одно заведение, немного выпить тамошней бурды, послушать новости и потихоньку вернуться на корабль — на это, положим, Сумрак бы еще согласился… Но несколько часов беспрерывной пьянки… Плюс смешивание разных составов…       — Да ты хоть представляешь, что с нами под конец станет? — ругался он, безуспешно пытаясь догнать Кошмара, целеустремленно прущего в выбранном направлении и не обращающего на возмущение напарника ровным счетом никакого внимания. — Ты осознаешь, что с нами Гнев потом сделает??? На мне сейчас и так живого места нет…       Тут Кошмар резко остановился, повернулся к напарнику и, просто повторил в очередной раз:       — Расслабься, — и вновь зашагал вперед.       Сумрак отчаянным жестом треснул пятерней по своей маске и вынужденно поспешил следом.       Первое заведение называлось «После заката». Внутри было весьма просторно и так… Атмосферненько. В полутьме мерцали красные и розовато-белые огни. Присутствовал какой-то невнятный шумовой фон — не то тихая музыка без определенной мелодии, не то просто некое жужжание, — очевидно, звуковое сопровождение было подобрано в расчете на посетителей с тонким слухом. На ярко освещенных возвышениях неустанно выгибались изящные обнаженные танцовщицы, принадлежащие к совершенно разным видам, а за многочисленными столами восседали посетители, представляющие собой еще более разношерстную компанию. Они ели, выпивали и наслаждались обществом самок-компаньонок, причем, наслаждались в совершенно разной степени. Кто-то просто вел с ними фривольные беседы, кто-то с воодушевлением тискал податливых девок, а кое-кто беззастенчиво предавался удовлетворению похоти прямо на глазах у всех присутствующих. Между столами перемещались свободные самки, кокетничая с клиентами, поднося напитки и закуски и время от времени гостя на чьих-нибудь коленях.       Появление в заведении двух охотников было воспринято на удивление спокойно. Несколько существ лишь покосились на вошедших и потом вновь вернулись к своим занятиям. То ли вид у яутжей был слишком миролюбивый, то ли местный контингент уже давно привык ничему не удивляться…       Кошмар уверенно пересек зал, заприметив свободный угол. По двум сторонам от лакированного стола располагались на вид достаточно удобные места для сидения, напоминающие не то широкие кресла, не то короткие диваны. Кошмар незамедлительно занял одно из них, сразу стянув маску и вольготно развалившись на мягком. Он облокотился на гнутую спинку и поставил одну ногу рядом с собой. Сумрак присел напротив, по примеру собрата открыл лицо и с настороженным видом осмотрелся. Не внушало ему это место доверия…       К ним тотчас же подошла молодая полураздетая самка — представительница народа урм, относящегося к одному из многочисленных видов прямоходящих рептоидных форм жизни. Этих самочек здесь, пожалуй, было большинство — и среди танцовщиц, и среди развлекающих гостей компаньонок. Урм были ниже яутжей, имели изящные длинные шеи и узкие безносые лица. У этих созданий также имелись гибкие хвосты, которые, сигнализируя о хорошем настроении своих обладателей, высоко поднимались вверх, повиливая самым кончиком из стороны в сторону. Конечности урм были тонкими, четырехпалыми и очень суставчатыми, а тела слегка сплющенными с боков, так что в целом данные организмы производили впечатление недокормленных ящериц, хотя, определенная грация им и была присуща.       — Надо же, кого я вижу! — прощебетала самка на весьма сносном яутжевском и подскочила к Кошмару, тут же буквально повесившись ему на шею. Кошмар добродушно зарокотал и вместо приветствия шлепнул урм по заднице. Та взвизгнула и, притворно испугавшись, подскочила.       — Что будете? Опять легонькое? — последовал вопрос.       — Ну, ты же сама в курсе, что я люблю, — хитро сощурился на нее Кошмар.       — А нашему новому другу что? — самка выжидающе уставилась на Сумрака. Откровенно говоря, он бы в этот момент с большим удовольствием попросил просто воды, но Кошмарик быстро ответил за него:       — И ему то же.       — Познакомимся? — игриво осведомилась урм, перегибаясь через стол и приближая к Сумраку свое странное лицо. Сын Грозы нерешительно двинул жвалами и почему-то опять ничего не смог вымолвить.       — Это Фири, — выглянул из-за нее Кошмар. — Фири, моего товарища зовут Сумрак, он временами немногословен. Да и не обвыкся тут еще, не приставай к нему пока.       Фири тут же изобразила извиняющуюся мордашку и, оттолкнувшись от столешницы руками, скользнула обратно к младшему воину, проворно приземлившись на его колено и начиная озорно поигрывать хвостом.       — Тогда я к тебе попристаю, — объявила она, принимаясь дразняще перебирать его гриву, максимально придвигаясь и заглядывая самцу в глаза. Одновременно из ее тонкого рта показался длинный гибкий язык и бесстыдно прошелся вдоль жвал яутжа, скользнув по внутренней стороне перепонок. Откровенно говоря, от данного зрелища Сумрака слегка передернуло, но парочка не обратила на это никакого внимания.       — Кто тебя опять так обкорнал? — спросила Фири, покрутив в пальцах один из передних головных отростков Кошмара, лишенный доброй половины своей первоначальной длины.       — На Охоте. Отрастут, — без подробностей пояснил самец, мотнув головой и высвободив гриву из ее коготков.       Фири издала какой-то неопределенный звук, означавший то ли недоверие, то ли сочувствие, обняла Кошмара одной рукой и вновь глянула через плечо на Сумрака. А тот сидел, словно аршин проглотив, и непонятно, о чем думал…       — Милый, что-то не так? — участливо спросила она.       Сумрак развел жвала и… опять ничего не сказал.       — Он уже четырежды женат — боится в пятый раз попасться, — сострил Кошмар и без предупреждения ткнул самку когтем в живот, заставив ее согнуться в приступе щекотки и начать преувеличенно слабо отбиваться.       — Все шуточки твои, — прекратив, наконец, елозить, урм скривила смешную недовольную рожицу. — И к чему вам эта дурацкая сезонность? Такие мужики, и никак ведь к вам не подступишься… Хоть бы в следующий раз меня навестили, когда у вас там, внизу, опять все заработает, как надо.       Как бы продолжая свой намек, она без тени смущения провела изящными пальцами сверху вниз по торсу Кошмара и задержала руку на уровне паховой брони, неудачно попытавшись подцепить ее сбоку и проникнуть под металлические пластины. Кошмар недовольно заворчал, и Фири звонко распищавшись, что, видимо, означало смех, вернула руки на его шею, украдкой метнув еще один озорной взгляд на окончательно обалдевшего Сумрака.       — Поверь, ты бы тогда сама не рада была, — проурчал Кошмар, доверительно склоняясь и приобнимая ее за талию.       — Да вы просто чертовы ксенофобы, вот и все, — презрительно фыркнула урм.       — Ну, кто ж виноват, что наши самки самые красивые? — бестактно парировал охотник, очевидно желая позлить эту особу легкого поведения. Надо сказать, ему это блестяще удалось: Фири тут же обиженно выкрутилась из его объятий и соскочила на пол, намеренно съездив кончиком хвоста ему по носу.       — Пойду, принесу ваш заказ, — сердито проговорила она и уже приготовилась удалиться в направлении бара, когда Сумрак, проникшийся внезапной жалостью, вдруг остановил ее, аккуратно перехватив за тонкую лапку и поднявшись с места.       — Не слушай его, ты очень красивая! — негромко, чтобы не пугать самку, проговорил он. — Если бы я был урм, то несомненно сейчас же пополнил бы ряды твоих поклонников, хотя, не сомневаюсь, что они и без того многочисленны. Ты уж прости чертовых ксенофобов, — и он слегка поклонился, отпуская руку самки.       Та мигом просияла и взвизгнув: «Нет, какой же милаха!», тут же притянула потерявшего бдительность Сумрака за гриву и обильно обслюнявила его лицо, а затем бросила Кошмару:       — Вот потому он и четырежды женат, а ты еще ни разу! — и показала язык.       Когда она ушла, Сумрак наконец позволил себе брезгливо скривится, извлек из аптечки антисептик, щедро налил его на взятую со стола салфетку и старательно вытер челюсти.       — Все-таки ты подлец, — констатировал он, исподлобья глядя на злорадно стрекочущего Кошмарика.       — Ты сам виноват, — возразил напарник, — сейчас она с тебя не слезет. У этих тварей нет достоинства самок яутжей, они кидаются на все, что хотя бы отдаленно напоминает самца.       — Для чего же ты сам с ними общаешься?       — А прикольно. Ну и беззлобные они, просто руки слишком распускают. Кстати, не переживай, они не ядовитые и не заразные — он указал движением головы на салфетку, которую Сумрак все еще сжимал в руках, не зная, куда выкинуть. — Под стол кидай, — подсказал Кошмар.       Фири вернулась быстро, поставив перед гостями три узкогорлых прозрачных сосуда, наполненных розоватой жидкостью.       — Где Кошмар-то? — озираясь, проговорила она. — Я думала, он уже пришел. Надо ж и его тоже затискать!       Кошмар вдруг резко сник и уперся взглядом в стол.       — Перед тобой, — неожиданно тихо ответил он, не поднимая глаз. Однако официантка не сразу заметила смену его настроения, а потому беззаботно продолжила шутить дальше, воскликнув:       — Тьфу! Вечно вас путаю, вы хоть таблички себе с именем сделайте, что ли…       Кошмар лишь молча пододвинул к себе ближайший сосуд и осушил его залпом. Видя состояние товарища, Сумрак быстро встал и отвел Фири в сторону, где негромко сказал:       — Прекраснейшая дева, Проклятье пал в этом году, не упоминай его больше, не береди раны брата.       Самка изменилась в лице и с ужасом прикрыла рот ладонями, после чего, быстро оглянувшись на помрачневшего Кошмара, заторопилась на кухню.       — Сейчас вам перекусить принесу, — сказала она и убежала, а Сумрак вернулся к столу. Кошмар, уже немного успокоившись, потягивал жидкость из второго сосуда.       «Когда я говорил тебе жить за двоих, я не имел в виду пить за двоих», — подумал сын Грозы, но вслух сказать не решился.       — Попробуй, — напарник указал максиллами на третью порцию алкоголя. Сумрак спорить не стал, дабы не вынуждать товарища надираться в одиночку, и послушно отхлебнул из стеклянного горлышка. Жидкость оказалась сладковатой и не особенно крепкой, отдавала она чем-то тонким и цветочным — точно не разобрать… В целом было весьма недурно.       …А через два столика от охотников компания юных тинков молча давилась со смеху, втихаря наблюдая, как двое устрашающего вида яутжей расположившихся по соседству смакуют самый легкий дамский вермут из винной карты «После заката»…       Пришла Фири, на этот раз в компании второй самки, на вид более скромной и даже слегка напуганной. Водрузив на стол вместительное блюдо с целой горой мясной нарезки, Фири представила компаньонку:       — Это Сииха, она у нас новенькая, очень хочет познакомится с прославленными воинами.       Сииха, заслышав свое имя, смущенно потупилась и нерешительно помахала ручкой. Очевидно, она впервые оказалась так близко к настоящим яутжам, и потому робела. Их языка она, похоже не знала, но ретранслятора при ней не имелось, и это наводило на мысли, что разговоры в ее обязанности отнюдь не входили.       — Помню, ты поначалу так же стремалась, — усмехнулся Кошмар, разглядывая вновь прибывшую. Фири лишь фыркнула, но воздержалась от комментариев, все еще впечатленная вестью о гибели второго брата и действительно не желающая будить в постоянном клиенте тяжелые воспоминания. Последние несколько лет подряд Кошмар и Проклятье при случае всегда вместе наведывались в этот бар, и оба страшно импонировали любвеобильной урм, несмотря на то, что взаимностью в силу своей физиологии не отвечали. Коллеги Фири немногочисленных забредающих в эти края яутжей откровенно побаивались и потому неохотно шли обслуживать их столы, не смотря на замечания начальства. По правилам заведения никто из гостей не должен был скучать в одиночестве, и не важно, что думали на этот счет сами компаньонки. Тем не менее, кто ж знал, что могло взбрести в лохматые головы охотников? Эти типы часто вообще были не в восторге оттого, что кто-то постоянно мельтешит рядом, но попробуй объясни это начальнику… Тем не менее, Фири как-то раз рискнула и не прогадала, найдя верный подход к двум с виду идентичным самцам, облаченным в одинаковые доспехи, одинаково шутящим и часто произносящим слова и целые фразы одновременно. Теперь же она никак не могла свыкнуться с мыслью, что Кошмар остался один, и ей уже никогда не покажется, что у нее в глазах двоится, и больше не будет она их весело путать, больше не ощутит одновременные прикосновения двух одинаковых пар рук…       Заметно притихшая она вновь подсела к Кошмару и ласково погладила его по верхнему краю максиллы. Конечно, для нее это были всего лишь временные, «рабочие» взаимоотношения, но тем не менее, все равно как-то грустно стало от неожиданных новостей… Хотя, насколько Фири было известно, вся жизнь яутжей без преувеличения представляла собой вечное балансирование на грани жизни и смерти. Вполне могло статься, что и сам Кошмар сидел здесь в последний раз. Его могли убить завтра или через день, или через год… Для охотников это было в порядке вещей.       Кошмар молча расстегнул и снял горжет. Опрометчиво было с его стороны расставаться в такой-то злачном местечке со столь важной частью доспеха, закрывающей одну из самых уязвимых частей тела… Но, похоже, самцу было просто наплевать. Сумрак кинул на собрата краткий осуждающий взгляд, но сразу вернулся к изучению содержимого своего наполовину опустевшего сосуда. Фири же перебралась Кошмару за спину и начала неспеша массировать шею и затылок молодого воина, от чего тот быстро разомлел и заурчал.       Вторая самочка еще немного помялась у стола, наблюдая за действиями коллеги и, очевидно, не почувствовав никакого к себе интереса со стороны второго яутжа, решилась взять дело в свои коготки. Она приблизилась к Сумраку и бесцеремонно убрав со своего пути преграду в виде руки самца, взгромоздилась к нему на колени, даже не подумав спросить на то его согласия. Воин лишь вздохнул и вновь вернулся к выпивке. Ладно уж, пусть сидит, ни к чему ее обижать…       Сииха же, не встретив сопротивления, одной рукой обняла его за плечи, а другой немедленно попыталась стянуть с самца нагрудник. Тут уже Сумрак ее остановил, знаком приказав вести себя тихо, и самка на некоторое время угомонилась. Впрочем она быстро освоилась и заскучала, принявшись считать чешуи на открытых участках тела самца, как бы невзначай обводя каждую пальчиком. Дивясь непосредственности юного создания, Сумрак позволил самке играться дальше, тем не менее, зорко следя за тем, чтобы чрезмерно-то она не заигрывалась.       Друзья просидели в компании урм около двух часов. Они неторопливо приговорили два блюда с мясом, перепробовали четыре сорта некрепкого алкоголя и переслушали кучу забавной чепухи от Фири. Постепенно сперва немало насторожившая Сумрака атмосфера заведения начала и впрямь загадочным образом его расслаблять. Через некоторое время наступило приятное полуосознанное состояние, и мягкий туман окутал его разум, успокоив тревоги. Сииха где-то за пределами видимости уже, кажется, плела из его гривы косички — он давно перестал следить за ее действиями…       — Девочки, мы бы остались дольше, но служба не ждет, — слукавил Кошмарик, освобождаясь от шаловливых ручек Фири и уже стоя делая заключительный глоток. Сумрак вслед за ним еле выбрался из-за стола. С непривычки его слегка повело.       Расплатившись и распрощавшись с гостеприимными урм, самцы покинули «После заката» и отправились «служить» дальше. Фири и Сииха отпустили их с явной неохотой, проводив до самого порога и напоследок пожелав заглядывать почаще.       — Бедные самки… — вздохнул Сумрак, когда заведение оказалось уже далеко позади.       — Не парься, их устраивает такая жизнь, — пихнул его в бок Кошмар.       — Что-то сомневаюсь, — пробормотал сын Грозы.       — Так, дальше по курсу у нас «Нора»! — уже не слушая его, провозгласил напарник и стремительно увлек товарища в очередной закоулок. Сумрак тут же посчитал в уме все намеченные на сегодня цели и с ужасом убедился, что «Нора» — всего еще только второй бар из семи…       Помещение, куда они ступили спустя несколько минут, встретило самцов странными ритмичными звуками. Оно было настолько ими насыщенно, что определить главный источник не представлялось возможным. Создавалось ощущение, что вибрировали сами стены, и неровный, ломаный потолок отражал и многократно усиливал эту гипнотическую мелодию. Звучание становилось то громче, то тише, а иногда переходило на такой уровень, что казалось, будто в ушах лишь звенит тишина, а музыка льется прямо внутрь головы, ударяя оттуда в виски и рождая перед глазами внезапные вспышки неясных ускользающих образов.       «Нора» была освещена неярко и равномерно. Сидеть здесь нужно было на полу, впрочем, он был мягок и пружинист. Повсюду валялись подушки и валики — ну ни дать ни взять главный зал гарема… Только без присущей яутжевским жилищам архаики. Стены покрывал какой-то губчато-серый состав; низкие столики разнообразной формы были расставлены без какого-то явного порядка.       Сумрак огляделся. Народу было немного — в основном, иижааш и тинки, — и опять ни одного яутжи, кроме них. Гостей здесь обслуживали роботы.       Выбрав понравившееся место, как и в первый раз, в глубине зала, самцы полулежа разместились около овального стола, и им тут же поднесли некую прозрачную и почти безвкусную субстанцию, тем не менее, нехило вдарившую по мозгам после первого же глотка. Разлит напиток был в небольшие стаканчики, что доставляло некоторое неудобство — клыкастым воинам приходилось резко опрокидывать каждую порцию себе в рот, иначе бы все просто выливалось мимо…       — Тебе тут тоже понравится, — уверенно заявил Кошмар, отставляя в сторону уже третью стопку. Сумрак пока что придирчиво крутил в руках вторую, размышляя, стоит ли ему еще пить.       — Тоже? — с сомнением переспросил он.       — Пей давай, — засмеялся Кошмар.       После четвертого захода глаза начали закрываться. Музыка как будто бы усилилась, и сейчас лилась со всех сторон, рождая в мозгу череду ярких всплесков и непостижимым образом входя в резонанс с ритмом дыхания и пульса…       …Сквозь веки начал пробиваться солнечный свет, и кожа почувствовала слабое тепло утреннего солнца. Сумрак был в своем челноке. Он проснулся пять минут назад и обнаружил себя лежащим в кресле с откинутой спинкой. Греза мирно посапывала на его груди, он чувствовал на себе ее мягкое, почти невесомое тело. Такое нежное, чувственное… Принадлежащее только ему. Сумрак скосил глаза вниз. Самка еще крепко спала. Уткнувшись лицом ему под ключицу и уронив расслабленные руки на его плечи, переплетясь с ним ногами, так плотно и доверчиво прижавшись… Сумрак глядел на нее и не мог наглядеться, видел ее и не мог поверить в реальность происходящего… Сейчас он ощущал любимую каждой клеткой своего тела, и ему казалось, что они представляют собой единое, неразрывное целое. Как бы он хотел, чтобы это мгновение длилось вечно…       Потом Греза проснулась и посмотрела на него долгим влюбленным взглядом. Она придвинулась и приникла горячим животом к его животу, а ее глаза оказались напротив его глаз. Они поняли друг друга без слов. Сумрак обнял самку и медленно слился с ней, и мир тут же словно бы растворился среди сладостных движений любви, покачивающей соединившуюся пару на своих ласковых волнах. Как ни странно, характерных физических ощущений не было, но Сумрак даже не обращал на это внимания. Сейчас для него было куда важнее просто чувствовать близость Грезы, быть с ней, касаться ее, наполняясь от этого благоговением и невыразимым счастьем…       …Его растолкал Кошмар, помогая подняться и прогнать остатки наваждения.       — Пошли, братан, тебе хватит, а то совсем вырубишься с непривычки-то, — прострекотал он, забавляясь над растерянным видом внезапно вырванного из мира видений сородича.       — Это что было? — с трудом приходя в себя выдавил Сумрак.       — Национальное развлечение иижааш, — пояснил Кошмар, не внеся, впрочем, ни капли ясности.       Содрали за «национальное развлечение», к слову, очень и очень немало, но Сумрака это уже не смутило, так как после всего выпитого он неожиданно начал проникаться излюбленным некоторыми вояками принципом, согласно которому гулять всегда следовало, как в последний раз. А, может, и впрямь это был последний…       Короче говоря, дальше пошло лишь по нарастающей…       Следующий бар имел труднопроизносимое название, звучащее в переводе как «Пьяный Жесткач». Во истину, необходимо было обладать изрядной фантазией, для того, чтобы представить захмелевшую особь Проклятия Вселенной. Здесь Сумраку запомнились только бесчисленные темные залы с резными стенами и гроздьями свисающие с потолка замысловатые светильники. Раззадоренные товарищи весело завалились в бар и начали искать себе удобное местечко. Надо сказать, что веселье яутжей нередко оборачивалось большими проблемами для всех других существ, поэтому народу в зале, который облюбовали, в итоге, самцы, сразу поубавилось. Тем не менее, бравые охотники без зазрения совести выгнали с понравившегося места компанию каких-то щуплых рогатых тварей и воссели за столом, громогласно требуя выпивки и мяса.       В «Жесткаче» алкоголь подавали весьма интересным образом — чтобы не путаться с кучей посуды, приспособленной под ротовые аппараты гостей со всех концов галактики, владельцы заведения упаковывали жидкость в порционные капсулы, легко принимаемые любыми челюстями. Попав в чью-либо пасть, капсула быстро растворялась, и содержимое лилось прямо в глотку довольного посетителя в объеме среднего глотка. Впрочем, для поддатых яутжей такой метод все-таки оказался не особенно эффективным…       Спустя полчаса стол, сидения и сами гуляки были уже довольно основательно залиты спиртосодержащей жидкостью. Пытаясь разжевать очередную капсулу, Сумрак слишком сильно сдавил ее челюстями, и содержимое брызнуло Кошмару аккурат в глаз. Взвыв от негодования, сын Броска врезал товарищу по лбу, после чего завязалась небольшая потасовка. Кажется, потом явились некие блюстители правопорядка, и внимание резко помирившихся товарищей переключилось уже на них. Дальше помнилось уже смутно… Была драка, в которую оказались втянуты некие мелкоголовые серые твари, сидевшие неподалеку, и пара каких-то киборгов. Поднатужившись, воины раскидали всех, поломали мебель и пошли искать, кого бы побить еще, но тут их вежливо из заведения попросили. Даже платы не взяли — только лишь бы зачинщики беспорядков куда-нибудь убрались…       А они и сами уже собирались дальше. Друзей давным-давно заждалась радушная «Старая тетка» со своими задымленными до полной непроглядности подвальными коморками. Что такое там воскуривалось, было одним богам ведомо, но очень скоро стало понятно, что в «Тетке» можно даже не пить — достаточно было всего лишь посидеть там минут десять, и голова начинала жить собственной жизнью, а тело собственной.       Получив очередную порцию забористых впечатлений, Сумрак с Кошмаром вновь снялись с места и отправились на поиски дальнейших приключений. Кошмарик вел товарища уже на «автопилоте», как ни странно, даже в своем теперешнем состоянии безошибочно отыскивая дорогу среди бесчисленных закоулков.       В одном из них захмелевших самцов окружила стайка гибких и текучих как ртуть созданий. Покрытые черной блестящей кожей, извивающиеся и льнущие к каждому прохожему, они напоминали, если честно, каких-то пиявок… У этих проституток межгалактического масштаба было такое видовое название, что черта с два выговоришь, так что все их называли просто «девочки». Хотя, по правде, никакие они были не девочки и не мальчики, а самые реальные гермафродиты. Тем не менее, представители многих народностей не то, что не брезговали с ними спариваться, а еще готовы были за это платить.       Беспрепятственно пропустить через свой участок двух фактурных охотников «девочки», разумеется, никак не могли. Подкараулив предполагаемых клиентов из-за угла, твари тот час же облепили обоих и принялись упорно карабкаться на них, цепляясь за доспехи и зазывно воркуя. Насилу отбившись, самцы даже чуть протрезвели, впрочем, данному эффекту не суждено было продержаться долго: впереди замаячил «Гараж».       Этот бар разительно отличался от остальных своим вычурным дизайном. Кругом были металл и разнообразные кристаллы; однако табуретки оказалась здесь слишком жесткие, а столы слишком хлипкие, кроме того, все вокруг светилось и мигало, а музыка грохотала слишком громко, в общем, Сумраку здесь совершенно не понравилось. Хотя, пойло было занятное, а вот еда подкачала…       В «Гараже» друзья не задержались надолго. Дальше их путь пролегал в веселое местечко под названием «Три копыта». Там, по словам Кошмара, все время была какая-то необычная движуха. И то правда: от души накатив в «Копытах», яутжи ввязались в какой-то разгоревшийся там спор и даже, кажется, его выиграли… Дальше последовали какие-то диковинные закуски… Соображалось все хуже и хуже…       Предпоследнее заведение охотники покинули под восторженные возгласы и пьяный многоголосый хохот, будучи в состоянии полнейшей некондиции. Потоптавшись у входа и с трудом сориентировавшись, они двинулись в седьмой, заключительный на сегодня бар, поддерживая друг друга по дороге.       На середине пути Кошмар оглушительно икнул и вдруг затянул хриплым голосом:       — Ты не плачь по сынам своим, мать!       — Ну помрем на войне, и насрать… — неожиданно подхватил Сумрак. И дальше они запели уже хором, припомнив вдруг старый и очень грубый мотивчик.       — У нас в общаге на десятом уровне… Ик! В сортире был текст написан… — доверительно поделился сын Броска, на секунду прервавшись. Сумрак понимающе покачал головой и продолжил:       — Вот бежит в жопу раненый враг…       Кошмар вновь ему талантливо подвыл, но потом оба забыли текст. Некоторое время поспорив и в результате с грехом пополам все-таки вспомнив часть слов, воины сразу же продолжили на два пьяных голоса:       — Вот лежит безголовый боец — он прилег отдохнуть наконец. Но надо вставать и бежать воевать, ведь Вожак просечет, и… Ик!       — А нас в училище… Ик! За это… Ик! Драли, как… Ик… Как… — Сумрак не нашел достойного сравнения и, забив на это, перешел к самому провокационному и опасному куплету:       — Вот стоит весь с достоинством Вождь…       Так, пошатываясь и горланя, самцы двигались в обнимку через пятый ярус «Всячины». Была уже глухая ночь, и редкие встречные существа шарахались от них, прижимаясь к стенам и вознося молитвы всем богам, лишь бы только охотники не удостоили их внезапно своим вниманием.       — Мы… Ик! Куда… щщща?       — В… В «Золотой жбан»!       — Ж-жбан?       — Ж. Ик! Бан.       — Пошли… Жбан… Жбан… Хххххы… хыыыы… Жбан! Умора…       Давно так не болела башка… Не просто болела — звенела, как колокол, и еще по весу казалась совершенно неподъемной…       Как ни странно, проснулись товарищи неподалеку от доков. Что было еще более странно (хотя, не могло не радовать), при них была вся их амуниция. Откровенно говоря, первая страшная мысль пробудившегося Сумрака была о том, а не растеряли ли они с напарником по пьяни свое вооружение? Лишь тщательно осмотрев себя и дрыхнущего Кошмара, сын Грозы вздохнул с облегчением. Да уж… Сходили, называется, за запчастями…       Кошмарик заворочался и принял сидячее положение, тут же измученно подперев лоб рукой.       — Давно я так не бухал, — заплетаясь, проговорил он и, будто в подтверждение, звонко рыгнул.       — Я тебе больше скажу: я в жизни так не бухал, — простонал Сумрак, пытаясь подняться. — Боги, и это мы, достойные охотники, уснули вчера в подворотне…       — Достойные охотники вчера и червяков на спор ели… — буркнул Кошмар.       Сумрак уставился на него в ужасе. Пошевелил жвалами… Потом скривился.       — Теперь понятно откуда у меня во рту такой мерзкий привкус, — вздохнул он. — Ладно, пошли на корабль… Боги, в таком-то виде! Эх, видно опять Гнев пороть будет…       Кошмарик через силу ухмыльнулся:       — И что бы ты без меня делал, а, братишка? Не кипишись, у меня в запасе куча способов незаметного проникновения на борт. Никто не засечет. И не забывай, нам еще детали забрать нужно. Так что, сейчас быстренько по нейтрализатору и — встречать курьера. А уж потом будем думать, как мимо Гнева проскользнуть.       Сумрак недоверчиво поглядел на младшего самца, но промолчал и полез в аптечку.