Большая Охота Сумрака

      Коридор был весь затянут «паутиной», но это уже воспринималось настолько привычно, что даже почти не напрягало. Впереди виднелся открытый отсек, из двери которого лился приятный мягкий свет, заполняя собой часть туннеля и слегка касаясь рельефных стен. И казалось, что рельеф этот — вовсе не Жесткачовых лап и пастей дело, а какое-то необычное украшение, вроде общепринятого геометрического узора на подходе к тренировочному залу.       Сумрак приблизился к освещенному участку и вгляделся в переплетение черных тяжей. Протянул руку, дотронулся… И, к своему удивлению, обнаружил, что это всего лишь скопление по неизвестной причине не закрытой стенными панелями проводки. Конечно, какие тут могут быть Жесткачи, что за глупость…       Оторвавшись от изучения проводов, самец повернулся лицом к сияющему проему; на секунду пришлось зажмуриться — внутри оказалось очень уж ярко. Но глаза быстро привыкли, когда сын Грозы шагнул в помещение и огляделся. Он оказался в просторном отсеке приема пищи. Рядами стояли матовые металлические столы — такие же, как и везде на станциях и клановых судах; жесткие сидения, стеллажи с нехитрой утварью, аппараты выдачи пищевых брикетов и подачи питьевой воды, нагревательные котлы и посудосборочные моющие автоматы. Все до боли знакомо и до скучного стандартно, а говорили-то: «Остров», техника на грани фантастики…       В отсеке сидело четверо: молодой воин из Кровавых, двое Старших и один Великий. Сгрудившись с одного края стола, они оживленно обсуждали что-то, стрекоча и прищелкивая — явно нечто очень смешное. Однако, заметив Сумрака, вся четверка резко умолкла и принялась разглядывать его, вроде бы, без враждебности, но с любопытством.       — Сумрак из клана Гнева, — не замедлил представиться самец, учтиво кланяясь и получая аналогичное приветствие от поднявшихся с мест собратьев.       — Ярость из клана Тайфуна, — назвал себя Кровавый, крепкий юнец чуть младше Сумрака.       — Выпад из клана Чугуна, — вслед за ним сказал первый из Старших, имеющий темную шкуру.       — Таран из клана Глыбы, — представился второй — мощный самец светлого окраса.       — Душитель из клана Тайфуна, — Великий Воин подал голос последним. Это был уже пожилой охотник, коричневый с проседью, широченный в плечах и увенчанный таким количеством знаков почета, что глаза разбегались. Невольно цепляла взгляд «Тысяча побед», занимающая верхнюю часть левого переднего отростка гривы.       Окинув сына Грозы испытующим взором, Душитель вслед за тем осведомился:       — Новенький здесь?       — Да, — рискнул предположить Сумрак.       — И как тебе?       — Ну… — самец опустился на скамью, куда Великий указал небрежным жестом, сам тяжело плюхаясь на место. — Это достойный корабль, я надеюсь, что не подведу команду…       — На самом деле, тут до паршивого скучно, — фыркнул Таран. — Заняться абсолютно нечем.       — Да, поначалу прикольно летать, но потом и это надоедает, — вторил Ярость.       — Летать? — не понял Сумрак.       — Ну, да, летать, что такого? Не пробовал, что ли?       — Боюсь, не было случая научиться, — признался самец.       — Да это легко, — заверил Выпад: — Плавать-то ты умеешь? Вот представь, что стоишь по шею в воде. А теперь оттолкнись ногами и сделай так, будто собираешься плыть — сразу и полетишь.       Сумрак, сам не зная, для чего это делает, встал, подпрыгнул и вытянул руки, одновременно наклоняясь вперед, будто бы ложась на воду, и… Фонтан черных брызг взметнулся вверх. От неожиданности самец глотнул тухлой воды и закашлялся, неуклюже барахтаясь в омуте, куда упал. Вокруг была сплошная темень, над головой еле угадывались холодные мостки. С трудом зацепившись за одну из опор, сын Грозы выкарабкался из воды и осмотрелся. Первый уровень? Но он ведь его зачистил и полностью осушил! Что за ерунда? Поднявшись, самец пересек отсек, двигаясь по шатким конструкциям и отыскав выход, с облегчением выбрался в коридор, который вел почему-то прямо к тренировочному залу.       — Ну, как, полетал? — с иронией осведомился обнаружившийся там Душитель.       — Почтенный, наверное, я освою этот навык чуть позже, — деликатно умолчал о своем провале Сумрак.       — И то верно, тебе еще с ней надо разобраться, — хмыкнул Великий и указал острием копья куда-то в сторону. Проследив его жест, Сумрак враз обомлел: добрую половину отнюдь немаленького зала занимала гигантская Матка Жесткачей. Она сидела на задних лапах, пригнув голову, чтобы не упираться в потолок, и заинтересованно поглядывала на молодого охотника своими малюсенькими, почти неразличимыми глазками.       Сумрак вдруг хватился, что на нем нет ни маски, ни лазера, ни плазмомета… Он потянулся было за копьем, но вдруг увидел, что его руки накрепко связаны, и от них к полу тянется длинная цепь. А это-то как получилось?.. Матка вдруг пригнулась и поползла к нему, почему-то уменьшаясь с каждым шагом. Когда она приблизилась вплотную, то по размеру уже была всего лишь чуть выше самого самца.       — Я не выпущу тебя, пока ты меня не удовлетворишь, — внезапно голосом Прорвы возвестила Королева и в знак своей решимости хлестнула по полу хвостом.       — Да я никогда с Жесткачами не спаривался! — начал было отпираться Сумрак.       — Не боись, братан, сейчас все сделаем! — тут же неведомо откуда послышался голос Кошмарика. — Просто следуй моим инструкциям!       Сумрак коротко вскрикнул и проснулся.       — Что, опять вояки за собой звали? — мрачно поинтересовался Кошмар.       — Не, — отмахнулся сын Грозы, — летать учили…       Он снова плохо спал из-за ран. Ситуация была не настолько плачевная, как после зачистки третьего уровня, однако залатывать все равно пришлось порядочно: там, в проклятом утилизаторе, Жесткачи неслабо помяли охотника, нанеся несколько глубоких повреждений. Сумрак еще и по голове прилично так получил, что, кстати, вполне объясняло вновь приснившуюся ему несусветную чушь.       Однако, что ни говори, вчерашняя часть операции все-таки прошла весьма успешно. По предварительным подсчетам, уничтожению подверглось уже около семидесяти процентов взрослого поголовья Священной Дичи, хотя, оставшиеся тридцать стоили тех семидесяти, а, возможно, и превосходили во всех отношениях, включая в себя Матку, Стражей и Перерожденца. Или Перерожденцев…       — Мне все-таки не дает покоя та тварь… — поделился Сумрак, вставая с лежанки и приступая к привычным лечебным и гигиеническим процедурам. Он знал, что уже вряд ли теперь заснет.       — Перерожденец? — уточнил Кошмар, чем-то бодро чавкая по ту сторону динамика. — Да я тут тоже всю голову сломал… Аж, вон, на хавчик среди ночи пробило.       — А я, кажется, больше не могу это есть… — пожаловался охотник, уныло расколупывая когтями новую пачку суперпайка. Самцу и впрямь приходилось буквально заставлять себя глотать концентрат. Его организм работал на пределе сил, и подпитка требовалась каждый день, что само по себе не радовало привыкший к иному режиму желудок. Добавить ко всему мерзкий вкус и склонность гранул мгновенно разбухать еще во время путешествия по пищеводу — и картина представала в полном великолепии.       — Терпи, — уморительно строго стрекотнул Кошмарик. — Пять дней всего прошло, а ты уже сдулся. Подумай: еще примерно столько же, и ты — покоритель «Острова».       Сын Грозы печально усмехнулся. Столько же… Напарник был, пожалуй, слишком уж оптимистично настроен. Там один ремонт реактора не менее суток должен был занять, а ведь еще оставалось множество прячущегося молодняка, который, скорее всего, предстояло добивать уже в последнюю очередь. Перемещаясь по вентиляционным коробам, самые юные особи начали проникать на запертые уровни. Только вчера Сумрак по возвращении застрелил три штуки неподалеку от своего убежища. На нижнем ярусе камеры также зафиксировали несколько линяющих грудоломов. Конечно, они не успели бы до завершения зачистки достигнуть размера взрослых особей, чтобы начать представлять из себя существенную проблему, однако выпускать их из виду не следовало, ведь, останься на станции хоть одна незамеченная тварь, и проблем не избежать. К моменту прибытия Шаманов, технической бригады и ученых подросший Жесткач мог уже нести немалую опасность.       Кошмарик то и дело говорил: «когда ты зачистишь», «когда ты победишь», причем, явно делал это намеренно. Непонятно, то ли он добивался таким образом признания собственных заслуг, вынуждая Сумрака каждый раз поправлять его, напоминая, что эта операция совместная, то ли наоборот пытался дополнительно мотивировать напарника. Сумрак поначалу действительно возражал, исправляя «ты» на «мы», но затем просто плюнул на это — надоело — и теперь просто не обращал на формулировки проводника внимания. Вот и сейчас он проигнорировал последнее заявление, вернувшись к изначальной теме.       — Так что ты там думал о Перерожденцах? — с усилием глотая сухари, спросил он.       — Они слишком умны, чтобы попадаться, — вынужден был признать Кошмар. — Пока ты спал, я переработал тонну информации, пересмотрел кучу видеозаписей, и лишь на паре кадров заметил нечто похожее на хвост нашего нового знакомого. Судя по всему, он крайне малоактивен. Например, среди той кучи клеток на полигоне он, по-видимому, прятался, не показываясь, в течение нескольких дней.       — То есть, их вполне может быть и несколько? — сделал закономерный вывод сын Грозы.       — Может… Я заслал туда несколько «жучков», они сейчас пытаются выделить нужный феромоновый след. Если это удастся, то можно попробовать целенаправленно поискать других особей.       — Отличная идея, дружище! — похвалил Сумрак.       — Погоди радоваться, я сам не знаю, получится ли…       — Ну, поглядим, — вздохнул охотник. — Так ты думаешь, они разумны?       — Не обязательно разумны, но однозначно сообразительнее тех, что выклюнулись из Бронеголовов. А вот, что для меня действительно странно, так это их взаимная вражда.       — Ну, это-то как раз можно объяснить, — усмехнулся сын Грозы, с силой встряхивая латанный-перелатанный поддоспешник. — У Перерожденцев есть выраженная склонность к доминированию. Известно много случаев, когда они брали под контроль группы солдат и управляли их действиями, как это делает Матка. Но во всех тех случаях сама Королева поблизости отсутствовала. А здесь она на месте, и рискну предположить, что Перерожденец покусился на святое — ее власть. Разумеется, Матка не потерпела конкуренции и отдала приказ о его уничтожении.       — Да ты прям спец по Жесткачам, — подколол Кошмар.       — Инструкции просто читать надо, — совершенно серьезно ответил Сумрак. — Хотя, кое-чего я все-таки понять не смог: на черта ему понадобилось вылезать и ввязываться в драку? Если бы я не подоспел, Жескачи разорвали бы его в клочья!       — Возможно, он принял тебя за сородича, — хмыкнул сын Броска. — Появился-то он ровно в тот момент, когда ты там заорал как резаный.       — Меня вообще-то убивали, — недовольно напомнил охотник. — И конкретно по твоей милости.       — Но ведь не убили же! — сдавленно пискнул Кошмарик и быстро добавил: — Все, я спать!       Завершив все свои утренние дела, Сумрак уселся полировать лезвия. Очень это занятие нервы успокаивало и помогало на верный лад настроиться. А правильный настрой в Охоте — это почти что половина успеха…       Да, что и говорить, такой Большой Охоты у него еще не бывало. Обычно это важное мероприятие занимало два с половиной или даже три месяца — это, правда, включая время перелета. Большая Охота не требовала спешки, ибо во время сакрального действа воину должно было выбрать наиболее достойную дичь, в идеале, сосредотачиваясь не на количестве трофеев, а на сложности их добычи. Иногда одно только выслеживание объекта могло занимать недели, и это считалось нормальным. Но не в этот раз. «Остров» решительно ломал все сложившиеся стереотипы, побуждая управиться в предельно сжатые сроки с ужасающе огромным числом соперников.       Строго говоря, весь «Остров» представлял собой сейчас один большой улей, но улей крайне нестандартный. Начать с того, что благодаря габаритам станции, он фактически являлся рекордным по своему размеру. В природных условиях Жесткачи как правило занимали пещерные комплексы; гораздо реже они рыли туннели сами — когда совсем уж альтернативны не оставалось, а на территории культурных ландшафтов частенько обустраивались в различных подземных катакомбах. Протяженность крупного улья обычно достигала трех-четырех сотен метров, что, в целом, соответствовало площади одного уровня станции, однако стандартные ульи редко строились больше, чем в два «этажа», а на «Острове» их было целых восемь. Занять всю площадь Жесткачи не могли физичесики, ибо ограниченность ресурсов удерживала их численность в определенных рамках, однако в первые годы после захвата станции та же самая ресурсная проблема заставила ищущих пропитание тварей освоить практически все пространство. Как итог, возведенный улей имел поистине гигантские габариты и, вместе с тем, характеризовался крайне неравномерным и непостоянным распределением Священной Дичи по территории.       Таким образом, если стандартное Жесткачовое гнездовье группа из трех охотников разоряла до основания в среднем за период от двух до пяти суток, то здесь, учитывая площади и силы всего одного бойца, дело обстояло намного сложнее. Первоначально Сумрак взял неплохой темп, укладываясь с зачисткой одного уровня ровно в день, однако трудности на третьем ярусе дали повод усомниться в том, а насколько же такая система будет работать и дальше. Неприятной особенностью многодневной зачистки являлось также постепенное накопление повреждений, замедляющих воина с каждым днем все больше. И, если в условиях обычной Охоты, всегда оставалась возможность покинуть зону повышенной опасности и отлежаться несколько дней, то здесь, в окружении холодной бездны космоса, отступать было некуда. Какие бы меры предосторожности не были приняты, коморка, занятая Сумраком, так или иначе, находилась на самой территории улья, а это означало, что Жесткачи могут прорваться к ней в любой момент, потому промедление грозило обернуться смертельной угрозой…       Сумрак резко тряхнул головой, в раздражении отгоняя внезапно забредшие не в ту степь мысли. Конечно, «Остров» представлял собой очень сложный объект, но ведь именно потому выбор самца и пал на него. И десятки погибших здесь славных воинов стали не только мрачным назиданием сыну Грозы, но и одновременным залогом его стремительного возвышения над многими сородичами. Так что, как бы проигравшие битву за «Остров» бойцы не злобствовали, как бы не издевались над ним, являясь во снах и намекая на скорый провал… Он все равно взлетит — и пусть будут тому свидетелями!       Кошмар вышел на связь через пять часов. Тщательно проинспектировав магические знаки на теле собрата, он указал на места, где рисунки потерлись и велел немедленно подновить, после чего завел разговор о следующем этапе операции.       — Ты вчера предложил разобраться до конца с трансляцией, — напомнил проводник, — будем следовать этому плану?       — Наверное, так будет вернее, — чуть поразмыслив, отозвался Сумрак. — Как я понимаю, выгрузка данных может занять достаточно длительное время? Тогда тем более стоит подстраховаться, чтобы передача информации успела завершиться до перезапуска реактора.       — Ты же понимаешь, что тебе придется миновать три открытых уровня? Причем, на одном из них Матка и Стражи…       — Ну, Матку и Стражей так и так придется пока обходить, — заметил охотник, — неважно, возьмемся мы за шестой уровень или за восьмой.       — И то верно, — согласился проводник. — Попробуем проскользнуть незаметно.       Восьмой уровень, в центре которого располагалась бронированная полусфера командного отсека, был относительно небольшим по площади и содержал, помимо самой рубки, два зала для совещаний, две каюты верховного руководства и четыре помещения орудийных блоков. Всего три лифта из пяти ходили на этот ярус, что с одной стороны давало преимущество при его изоляции, но, при этом, сокращало количество подходов снизу. Жесткачи редко появлялись здесь в большом количестве — враз фиксировалось пребывание не более десяти-пятнадцати особей. Хотя, после запуска принудительной вентиляции и кислородных установок, нормализовавшаяся атмосфера начала привлекать на уровень все больше Священной Дичи. Впрочем, этим утром на восьмой палубе было относительно спокойно. Можно сказать, удача вновь улыбалась напарникам, вот только лишь бы эта улыбка в самый неожиданный момент опять не превратилась в оскал.       Состояние свое Сумрак оценил как удовлетворительное. Будь у него выбор, он, конечно, предпочел бы выделить сутки-другие на восстановление, но, в целом, он мог игнорировать испытываемую боль, а, значит, мог и сражаться. Вчера его фактически спасло то, что нападение Жесткачей произошло на куче праха и мусора — под весом наскочивших тварей тело самца погрузилось в содержимое утилизатора, и большая часть ударов, в иной ситуации с большой долей вероятности ставших бы смертельными, попросту не достигла его.       Собирался Сумрак, как всегда, с особой тщательностью. Он проверил орудия и систему связи, обвешал себя боеприпасами, зарядил скафандр полным комплексом химикатов, заглянул в аптечку — она пока еще ни разу не использовалась непосредственно во время зачисток, но пренебрегать ею отнюдь не следовало. Захватил он в этот раз и плазменный резак, который мог пригодиться для проникновения в командный отсек.       Наконец, полностью экипировавшись, сын Грозы покинул убежище, старательно загерметизировав его за собой, и двинулся в носовую часть станции. Кошмарик поминутно отслеживал перемещение Жесткачей, решая, в какую же шахту безопаснее всего будет направить товарища, потому всю дорогу самцы молчали.       Но, когда Сумрак уже приближался к переднему поперечному коридору — именно в месте его пересечения с центральным следовало остановиться и наконец сделать выбор в пользу той или иной шахты — произошло нечто странное, вынудившее напарников отвлечься от основной цели. Страшный грохот раздался за его спиной, заставив тут же развернуться на месте и приготовиться к обороне. Однако, коридор был пуст, и новых звуков, после того, как шум стих, не последовало.       — Что это? — прошипел встревоженный воин, нервно переступая в боевой стойке.       — Минуту, смотрю… — озадаченно ответил проводник, а спустя некоторое время сообщил: — Обрушился короб в венткамере.       — Жесткачи? — изумился Сумрак.       — Нет… Там никого… Даже молодняка не видно. А взрослый там не пролезет.       — Знаю я уже, как у тебя не пролазит… — недовольно проворчал сын Грозы. — Я иду смотреть.       — Ну вот ты же сам предложил больше не вспоминать, — укорил Кошмар.       — Верно. Больше не стану, — пообещал Сумрак. — Но проверить надо.       Как ни странно, проводник оказался абсолютно прав: внутри помещения не обнаружилось никаких следов Жесткачей, кроме двух трупов убитых еще в первый день особей. Да уж, наверное, воняло тут теперь неслабо… Сумрак еще раз мысленно воздал хвалу своим отличным фильтрам.       Рухнувшие коммуникации перегородили отсек, надломившись в нескольких местах. Крепления оказались выдраны — так, словно кто-то приложил здесь весьма недюжинную силу, однако сомнений не оставалось: короб упал сам.       — Опять духи шалят… — догадался Кошмарик.       — И что по-твоему они хотят этим сказать? — Сумрак теперь даже не пытался в чем-то переубеждать напарника. Когда ты второй день рисуешь на себе шаманские символы, а во сне болтаешь с почившими воинами, то невольно начинаешь понимать, что уже находишься не в том положении, чтобы заниматься развенчиванием мифов…       — Да просто пугают, — фыркнул сын Броска.       — Или намекают, что станция без ремонта потихоньку уже разваливается, — неудачно пошутил охотник.       — Не смешно, — заметил Кошмар.       Для подъема была выбрана правая шахта. По команде проводника Сумрак вскрыл дверь, покинул безопасный второй уровень и заварил створки вновь. Все действия пришлось производить с перерывами, дабы не привлекать внимание обитателей верхних ярусов, когда те оказывались в опасной близости от входов. К счастью, после вчерашних взрывов Жесткачи все еще с опаской подходили к лифтам и не задерживались возле них надолго, но это явно было временным эффектом.       Сумрак как можно тише полез вверх, чутко прислушиваясь к словам напарника. Время от времени ему приходилось останавливаться и замирать, вжимаясь в стену. Аварийная лестница находилась в углублении, а потому заметить притаившегося воина было непросто — это и спасало. Успешно миновав по-прежнему крепко запертые третий и четвертый уровни, самец с величайшей осторожностью подобрался к пятому, являвшему собой убежище Матки. При подходе к проему пришлось надолго затихнуть: неподалеку бродил один из Стражей. Лишь, когда он удалился, Сумрак стал карабкаться дальше. Лестница огибала вход и тянулась вверх, местами опасно оторванная и шатающаяся, местами полностью укрытая выделениями Жесткачей. Перспектива ухнуть на дно шахты каждый раз неприятно тревожила мысли воина, и особенно явной она представала сейчас, когда приходилось то лезть очень быстро, не успевая как следует проверять следующие опоры на прочность, то, наоборот, подолгу висеть на одном месте. Его доспех был достаточно тяжел, и это могло сослужить дурную службу, а недавнее происшествие со спонтанно обрушившимся коробом и вовсе не прибавляло оптимизма. Тем не менее, других путей сообщения между уровнями «Острова» не имелось. Слава богам, хотя бы все кабины в аварийном порядке были уведены вниз, а то к угрозе упасть прибавилась бы еще вероятность быть раздавленным сорвавшимся лифтом…       Не смотря на все опасения, судьба продолжала благоволить напарникам. Сумрак без приключений миновал все три опасных уровня и, наконец, приблизился к верхнему. Кошмар велел сразу же готовиться к встрече с двумя Жесткачами: один бродил неподалеку от шахты, а второй занимал командирскую каюту. Ну, что ж, все начиналось, как обычно… Вот что Сумраку не нравилось в Охоте на «Острове», так это ее ярко выраженный рутинный характер, еще и перемежающийся с кучей форс-мажорных ситуаций. Ни тебе увлекательного преследования, ни выслеживания добычи… Даже никакой предварительной выделки трофеев. Ведь, как оно, к примеру, было на том же Наваждении? Пришел, подстерег, забил дичь, а потом сидишь себе спокойно, полируешь череп, или шкуру выскабливаешь, думаешь в это время о чем-то… Но нет, тут дела обстояли совершенно иначе. Занять руки на станции, безусловно было чем, но вместо выделки трофеев Сумраку приходилось все свободное время тратить на ковыряние в собственных ранах и починку скафандра, и тут уже не до релакса: не успеешь залатать — на другой день с большой вероятностью сдохнешь.       Когда из темного проема поднялся решительно настроенный охотник, Жесткач застыл, слегка присев на задних лапах — такое впечатление, что удивился. Сумрак же без лишних слов разнес его башку из лазера, вслед за тем по-быстрому затворив за собой вход. Коридор, в котором оказался самец, был достаточно коротким и упирался в одну из четырех дверей командного центра. Конкретно эта дверь оставалась надежно запертой, и Священная Дичь со злости заляпала ее слюнями так капитально, что даже металл не проглядывал — Жесткачи чуяли укрывшихся внутри яутжей, но не имели возможности достать их, а потому понадежнее замуровали. По правую руку располагалось помещение для совещаний, также по неясной причине Жесткачами не взломанное, а слева размещался отсек командира — туда Сумрак и направился в поисках следующего противника.       Личные апартаменты главного на «Острове» самца уже с порога поразили молодого воина своей роскошью — теперь уже былой, но по-прежнему отлично угадывающейся. Строго говоря, командующий не являлся Вожаком, как экипаж станции не являлся военным кланом, однако обязанности он исполнял приблизительно те же самые и требовал точно такого же уважения к своей персоне. «Островом» руководил один из прославленных Великих Воинов, могучий Сель. Доподлинно не было известно, когда и при каких обстоятельствах он пал, но не приходилось сомневаться, что он оборонял свою цитадель до последнего.       Каюта Селя состояла из трех обширных отделений. Первый отсек представлял собой приемную. По центру располагался массивный стол из темного металла; тяжелые кресла, размещенные вокруг него, были перевернуты. Тяжи «паутины», подобно мрачным гирляндам расходились от столешницы к полу и стенам, покрытым героическими барельефами. Покосившиеся стеллажи фактически висели на таких же черных жгутах. Некогда богатые трофеи Великого теперь валялись на полу в беспорядке, расколотые, запыленные, полуистлевшие…       Рослый солдат вышел из соседнего отсека, не позволив Сумраку достаточно оглядеться. Величаво ступая по крошащимся под тяжелым шагом костям, Жесткач приблизился к охотнику на удобное для решающего броска расстояние, затем пригнулся и, повиляв корпусом из стороны в сторону, резко кинулся вперед, занеся над головой жало гибкого хвоста. Стрелять в такого целеустремленного соперника, по мнению Сумрака, было ниже воинской чести, так что самец выставил лезвия и приготовился сразиться со Священной Дичью в рукопашную. Кошмар хотел было выразить некоторые свои сомнения, но был вынужден умолкнуть и вновь на несколько минут блаженно завис, созерцая необычные фигуры боя, демонстрируемые напарником. Сумрак явно наслаждался подобными поединками один на один, даже не особо торопясь убивать врага. К счастью, других Жесткачей поблизости пока не наблюдалось, так что Кошмар охотника не торопил — пусть немного развлечется.       Наконец сын Грозы все-таки заколол солдата, причем, совершил это со всем возможным изяществом, учитывая громоздкость своего доспеха. Рельефное лакированное тело рухнуло с глухим стуком и распростерлась у ног победителя. Хищно скрюченные пальцы дернулись в последней судороге, и Жесткач затих.       — Есть время закрыть выход? — все еще тяжело, с прирыкиванием, дыша, осведомился Сумрак.       — Ты пойдешь сейчас вкруговую, — ответил Кошмар, — и за твоей спиной все наглухо, так что не вижу смысла. Лучше иди трать свой запал на других Жесткачей. Следующий в центральном коридоре.       Согласившись с напарником, Сумрак двинулся сквозь покои лидера. Второй отсек представлял собой место для отдыха. В одном углу располагалось широкое ложе, застеленное тяжелым покрывалом ручной раутской работы (ну, что ж, у командира тоже могли быть некоторые странные пристрастия), а с противоположной стороны размещались за полупрозрачной стеной роскошные каменные купальни. Опустив взгляд вниз, охотник заметил на полу вылинявшие, полысевшие шкуры, заляпанные слюной Священной Дичи.       Сумрак уже почти пересек помещение, но внезапно что-то странное на кровати, замеченное боковым зрением, привлекло его внимание. Самец остановился, а затем, не взирая на оклик проводника, повернул к ложу. Но, лишь приблизившись вплотную, он понял, что именно узрел: среди пропитанных засохшей кровью складок покрывала возлежал, так и не очнувшийся от своего последнего сна могучий Сель…       Воцарилось напряженное молчание. Кошмар, как раз собиравшийся в очередной раз поторопить напарника, просто поперхнулся собственными словами, настолько неожиданной оказалась находка. Нет, отнюдь не сам факт обнаружения тела командира поверг молодых воинов в шок — поразило их место, где это тело располагалось. Подумать только, столь прославленная личность пала от лап Жесткача, будучи захваченной врасплох ночью в собственной постели… Не в поединке, не на Охоте, не на войне… Одна рука Селя покоилась на груди, другая же была откинута в сторону. Голова терялась в подушках, усыпанных бесчисленными знаками почета. Похоже, смерть лидера была настолько внезапной, что он даже не успел ничего понять, не то, что оказать сопротивление.       С минуту Сумрак стоял, не шевелясь, и созерцал почерневшие, оплетенные «паутиной», как и все вокруг, останки Великого. А затем сделал одну неожиданную вещь: ухватившись за край покрывала, он стянул мумию на пол и оттащил к стене, придав телу полусидячую позу. Тяжелый череп двухсотлетнего самца бессильно мотнулся на высохшей шее, и голова повисла на нескольких уцелевших жилах. Охотник бережно поднял ее и тоже прислонил к опоре, возвращая челу Великого гордо поднятое положение. Затем сын Грозы собрал с подушек кольца и высыпал возле тела.       — Ты что такое творишь? — обретя, наконец, дар речи, прошипел Кошмар.       — Рядом ведь его оружейная, я правильно помню? — игнорировав вопрос, уточнил Сумрак.       — Да… Что ты…       Но самец уже решительно проследовал в третий отсек, где снял со стены одно из копий, бывшее в раскрытом состоянии, а потому достаточно увитое слюной Жесткачей, чтобы не вызвать подозрений. Вернувшись, Сумрак аккуратно вложил оружие в рассыпающиеся сухие пальцы. Потом воин выпрямился и, склонив голову, произнес короткую погребальную речь. Лишь тогда Кошмар наконец-то понял, что именно сын Грозы попытался сделать.       — Сумрак, — тихо позвал он. — Ты можешь обмануть сородичей, но не Черного Воина… Сель умер недостойно. Этого уже не изменить…       — Знаешь, Кошмарик, — с чувством проговорил сын Грозы, не отрывая взора от праха Великого Селя. — Если Черный Воин существует, и все то, что о нем говорят, правда хотя бы на треть, то… Я думаю, он все-таки не такой дурак, чтобы судить обо всей жизни, прожитой яутжа, лишь по ее последним минутам. Чего не могу сказать о почтенных Жрецах…       Кошмар не ответил. Сумрак повернулся и вышел из отсека. Только проходя через оружейную, он вдруг опомнился и обратился к напарнику вновь:       — Брат, ты же понимаешь, что этот фрагмент записи следует удалить?       — Понимаю, — ответил Кошмар, испытывая какое-то непонятное, смешанное чувство.       Выйдя в коридор по другую сторону покоев лидера, сын Грозы подстрелил четвертого Жесткача и, бросив быстрый взгляд на вход в командный отсек, задраенный так же тщательно, как и предыдущий, отправился в левое кормовое помещение орудийного блока, где, как сообщил проводник, скрывалось две твари. С ними охотник также расправился достаточно быстро, по очереди вздернув на свое копье. Тем временем, за стеной, в соседних апартаментах, подобных командирским и принадлежавших прежде главе исследовательского сообщества (имя Сумрак к своему стыду запамятовал), его с нетерпением ожидали еще три особи.       — Прежде чем пойдешь в тот отсек, послушай меня внимательно, — начал напутствовать Кошмар уже рвущегося вперед напарника. — Уровнем ниже видны следы обширного взрыва. Там смято несколько отсеков, а здесь деформирован пол. Старайся перемещаться вдоль стен и попробуй миновать первое отделение как можно скорее. Жесткачи, конечно, там свободно бегают, но лучше лишний раз не рисковать.       — Понял, — отозвался Сумрак и двинулся по направлению к покоям второго по значимости лица на судне. Были они обставлены попроще, чем у лидера. Первое помещение представляло собой нечто вроде переговорной, вдоль трех его стен виднелось множество стеллажей с документацией, а всю площадь четвертой занимал огромный сенсорный терминал, в настоящий момент пересеченный длинной трещиной. Пол в отсеке и впрямь был какой-то неровный. Помня совет проводника, воин сразу же отошел к периферии.       Жесткачи появиться не замедлили. Двое выскочили из спальни, сразу устремившись на Сына Грозы, третий присоединился к ним спустя несколько мгновений. Сумрак рассчитывал просто их застрелить, чтобы не задерживаясь, выйти к следующей лифтовой шахте, но его планы оказались неожиданным образом нарушены. Одна из тварей метнулась вниз, уклонившись от лазерного залпа и неожиданно будто бы выросла перед обескураженным самцом, пытаясь схватить его. Охотник успел отскочить назад, и хвостовой шип рассерженного солдата пронесся буквально в миллиметре от его маски.       — Уйди со стыка плит! — вдруг заорал Кошмар. Сумрак глянул себе под ноги и мгновенно осознал, что стоит почти на самой середине отсека, как раз там, где по полу змеится не внушающий доверия надлом. В этот момент Жесткач без промедления прыгнул вперед, вновь оказавшись прямо перед охотником, а сбоку возникла вторая тварь, так некстати вставшая с Сумраком примерно на одной линии…       Прежде, чем сын Грозы успел что-либо предпринять или, хотя бы, сообразить, дно отсека ощутимо содрогнулось под тройным весом, и в стороны от надлома прошла подозрительная вибрация. Кошмар вновь что-то выкрикнул, но Сумрак уже не разобрал, что именно, потому как в ту же секунду искривленные половые плиты вышли из зацепов и поползли в стороны, одновременно неумолимо кренясь вниз. Твердь мгновенно ушла у воина из-под ног, и тот, грохнувшись на задницу, съехал прямиком на нижний ярус, рухнув на кучу каких-то обломков и сильно ударившись спиной. Рядом шмякнулся на бок один из Жесткачей, а второй всей своей массой приземлился Сумраку на грудь и угрожающе потянулся к его маске своей длинной мордой.       В потрясении уставившись на приближающуюся истекающую слюной пасть, сын Грозы уже не увидел, как перекрытия над его головой наклонились еще сильнее и окончательно отделились. А следующие несколько событий произошли враз. Плита резко обрушилась вниз, погребая под собой и охотника, и дичь, и встала в разрушенном отсеке наискось. Один ее край при этом расплющил лежащего в паре метров от Сумрака Жесткача. Подминающий самца под себя второй Жесткач завизжал и вскинул голову — кусок перекрытия угодил прямо в его спину. Памятуя прежний негативный опыт, воин подавил желание насадить тварь на лезвия, а вместо этого схватился одной рукой за ее нижнюю челюсть, а другой за тонкое горло и одним сильным движением свернул солдату шею.       Наверху неминуемо, сантиметр за сантиметром, отцеплялась вторая плита… Наконец, она повисла на арматуре, угрожающе покачиваясь, вслед за тем сорвалась, со страшным скрежетом накрывая собой завалы. И сразу же дикая боль пронзила левую ногу Сумрака, а неимоверной силы тупой удар пришелся куда-то в область живота. Дыхание резко перехватило, и собственный крик прозвучал в ушах самца как-то слишком жалко и сдавленно, после чего на его глаза упала непроницаемая темная пелена.