Большая Охота Сумрака

      Облако изоляционной трухи медленно оседало. Сумрак, тяжело дыша, стоял в образовавшемся проеме. Ошалевшие Жесткачи забились со страху по углам. Скорее всего, они слышали шевеление за стеной и держали ухо востро, но ожидать, что эта стена вдруг прямо на них рухнет, никак не могли.       — Продолжаем разговор, — крякнул Сумрак, между вздохами, непонятно, обращаясь при этом к притихшему напарнику или к обалдевшим Жесткачам.       Голова сейчас работала плохо. Настолько плохо, что самец потерял способность распознавать собственные чувства. И даже то, что он еще несколько минут назад готовился к самоликвидации, а теперь, непостижимым образом справившись с, казалось бы, абсолютно безвыходной ситуацией, вернулся к выполнению своей ответственной миссии, не отозвалось в нем ни облегчением, ни торжеством, ни удивлением. Это Кошмарик, созерцавший все со стороны, испытал полную гамму, еще и немного с перебором, а разум Сумрака просто сдался на последнем эмоциональном скачке и отключил какую бы то ни было личную оценку событий. Осталась лишь возможность констатировать объективные факты. И главный факт был налицо: освобожденный проход и дичь впереди.       — Четверо, — спохватился проводник, поспешно берясь за свою работу, — всех види… — договорить Кошмар даже не успел. Сын Грозы окинул быстрым взглядом помещение и методично, действуя четко, словно автомат, по очереди пригвоздил всю сбитую с толку четверку копьем. Потом отрывистым движением установил в боевое положение лазер и встал наизготовку, всем своим видом давая понять, что внимательно ждет дальнейших указаний.       — Сумрак… — нерешительно позвал напарник. — Братан?       Лишь щелчки в ответ.       — Возвращайся, слышишь?       Рычание.       — Осознай, уже, ты жив, надо продолжать…       — Я и продолжаю, — наконец, отозвался охотник.       — То есть, все в порядке, ты меня понимаешь? — на всякий случай уточнил Кошмар.       — Да.       — Тогда у тебя минута до следующей схватки. Стимулятор…       — Уже.       — Будет сложно.       — Как всегда.       — Не как… Ладно, черт с тобой. Выходи сейчас. Двое приближаются по коридору, один в отсеке напротив, готовься встретить всех троих.       Пока Кошмар говорил, Сумрак уже двинулся сквозь раскуроченные душевые и раздевалку к полураскрытому проему. Не смотря на обилие повреждений, самец шел достаточно быстро, еле заметно припадая на одну ногу. Его жизненные показатели выдавали сейчас нечто крайне странное. С одной стороны, охотник был почти на пределе, и только стимулирующий комплекс сейчас мобилизовал остатки его сил, с другой стороны, его мозговые волны после недавнего жесточайшего всплеска улеглись настолько, что, не наблюдай сейчас Кошмар непосредственную активность напарника, подумал бы, что тот спит.       Три следующих Жесткача были ликвидированы почти мгновенно. Также быстро оказалась перекрыта ближняя шахта.       — Санузел закрой тоже, — сказал проводник, напряженно осматривая окрестности, — если завалы съедут, могут пойти твари с верхнего уровня.       Сумрак исполнил, не говоря ни слова — своими действиями он сейчас все сильнее напоминал робота. Быть может, в сложившихся условиях, это было и неплохо, но Кошмару от подобных изменений откровенно становилось не по себе.       Впрочем, чтобы зацикливаться на психических нюансах Сумрака лишнего времени не имелось. Главное, он воспринимал то, что ему говорят, и выполнял указания, а остальное сейчас особой роли не играло. В настоящий момент самой серьезной проблемой являлось отсутствие четкого плана зачистки уровня. Пока охотник приходил в себя после обвала, а проводник размышлял, как его вытащить, обсуждение седьмого яруса закономерно отошло на второй план, а затем все получилось настолько непредсказуемо и стремительно, что обсуждать уже оказалось некогда. Таким образом, проводник теперь обязан был возложить на себя двойную ответственность, ведя вслепую напарника, не успевшего как следует ознакомиться со схемой расположения помещений. Точно назло, помещений здесь как раз присутствовало намного больше, чем на прочих уровнях — палуба прежде выполняла функции жилой, и потому на ней ютились добрых шесть десятков отсеков, когда-то занимаемых экипажем. Почти все из них были вскрыты, в половине затаились Жесткачи, коридоры также неустанно патрулировались. В первые дни подобного наплыва не фиксировалось, и не удивительно: тогда ярус был выморожен и заполнен токсичными газами, а потому практически не посещался Священной дичью, теперь же условия на «Острове» выровнялись, а жизненное пространство Жесткачей сократилось аж на четыре уровня, вот твари и начали осваивать новые площади. Успокаивало лишь то, что для них самих эта палуба пока представлялась столь же незнакомой, что и для зачистчика.       — Ой-ей… — вдруг вскрикнул Кошмар. Сумрак оторвался от последнего сварочного шва и весь обратился во внимание.       — Тебя засекли, — пояснил проводник кратко, — сейчас шестнадцать особей направляются из разных коридоров. За ними пойдут еще.       Сын Грозы выпрямился и отступил к лифту. Спустя мгновение он увидел первых Жесткачей…       И вновь, как назойливый ночной морок, повторился знакомый до мелочей эпизод. Твари стекались к охотнику, заполоняя коридор, и их выпуклые головы вскидывались, подобно бурунам зловещей черной реки. Сумрак без устали крошил их направо и налево, и кислотная кровь вскипала, брызгая на стены, разъедая проглядывающий среди паутинных тяжей пол. Тяжелые тела падали и тут же исчезали под ногами следующих тварей, спотыкающихся, неуклюже перескакивающих через испустивших дух собратьев, но упорно лезущих вперед. Жесткачей было уже намного больше, чем шестнадцать, и, казалось, им нет конца… Но вот Сумрак отшвырнул от себя последнюю бестию и замер, широко расставив ноги и крепко сжав перед собой копье. Лишь лазерная пушка на его плече все еще истерично металась из стороны в сторону, и ее прицел безуспешно рыскал по опустевшему туннелю. Воцарившуюся тишину теперь нарушали только отрывистое жужжание наводящего механизма и хриплое сбитое дыхание охотника.       — Все, брат, — тихо сказал Кошмарик и вновь прибавил: — Возвращайся!       Сумрак вздрогнул, точно забыл о присутствии проводника, и вдруг с тихим стоном отшатнулся к стене, но успел упереться в нее рукой, чудом сохранив равновесие.       — Что? — с тревогой спросил сын Броска.       — Все в порядке, — кашлянул Сумрак, осторожно возвращаясь в вертикальное положение. — В глазах потемнело. Уже прошло.       — Уходи с уровня.       — Я в норме. Ты обещал найти воду. Пить хочется…       Кошмар вздохнул.       — Дальше по коридору уцелевшая душевая, возле противоположной шахты. Там подтекает труба. За чистоту не ручаюсь, но…       — Сойдет.       — Тогда иди, не медли, путь пока свободен.       — Заодно и шахту закрою.       — Нет, — твердо возразил Кошмар. — Ты попьешь и выйдешь через нее. Закроешь за собой.       — Мне спокойнее, если рядом не будет открытой двери, — уперся охотник. — Мне придется снимать маску. Ты можешь гарантировать, что в тот момент, пока я буду беззащитен, из шахты не полезут?       Кошмарик заворчал. Увы, гарантировать такого он не мог.       — Хорошо, нехотя согласился он. Буквально наживишь печать и все.       — И все… — отозвался эхом Сумрак, уже, точно зачарованный направляясь к источнику живительной влаги.       — Проникновение в обе грузовые шахты! — голос проводника сорвался. Только что ничто не предвещало беды, и вдруг Жесткачи подорвались и устремились на уровень с бешеной скоростью. Не иначе, Матка распорядилась, и приспичило же ей вот прямо сейчас…       Сумрак подскочил на месте. Ладно, стал, вроде, как-то более живо реагировать…       — Эвакуироваться поздно, за тобой погонятся…       — Знаю, — сыну Грозы как раз удалось наспех заварить створки. До душевой он, разумеется, так и не дошел. Теперь оставалось лишь, забыв о жажде, срочно бежать в указанном направлении.       Когда самец достиг пересечения коридоров, с двух сторон уже перло по десятку особей. Пришлось пустить в ход шоковую гранату, благо хватило времени и расстояния. Взрыв вывел из строя Жесткачей бывших в туннеле, что позволило Сумраку немедленно замуровать одну шахту. Он пробился туда, буквально расталкивая дезориентированную дичь, теперь даже не отвлекаясь на ее добивание. Доваривая шов, самец то и дело раздраженно отпихивал ногой кого-то из шатающихся, но все равно пытающихся лезть в драку Жесткачей. Со стороны это выглядело почти нелепо, но напарникам было абсолютно не до смеха.       В какой-то момент три не задетых взрывом особи, что прятались в ближних отсеках, попытались примешаться к общей куче и подкрасться незаметно, Кошмар едва успел предупредить Сумрака о их приближении. Священная Дичь здесь каждый раз вела себя непредсказуемым образом. Тогда как одни особи, перепугавшись грохота и вспышки света, затаивались или разбегались, другие, напротив, вылезали из щелей и шли посмотреть, что стряслось.       Бесстрашная троица задержала Сумрака непозволительно долго. Пока он разбирался с этими шустряками, одновременно продолжая расталкивать оглушенных солдат, из противоположной шахты посыпались новые твари. Вторая граната, брошенная им в тыл, спасла положение, но теперь пришлось уже пробираться в другую сторону, чтобы скорее закрывать на время отвоеванный выход. Кто-то из особо крепких Жесткачей умудрился хряпнуть охотника за ногу, но получил кулаком по башке и ненадолго отстал. Другая особь повела себя нетипично, начав крутиться на месте и наугад размахивать хвостом — ее уже пришлось конкретно обезвреживать ценой хорошей вмятины на маске. Короче говоря, вокруг творился сущий бардак, и посреди всего этого беспорядка на остатках сил шарахался охотник с временами отказывающим сознанием… В какой-то момент проводнику реально пришлось взять управление напарником на себя, забыв о тактике невмешательства непосредственно в ход сражения: он просто говорил, куда бить, и Сумрак слепо подчинялся. Каким образом оказалась закрыта шахта, толком не поняли оба…       Наконец, удалось ликвидировать всех тварей в коридоре. Казалось, вот она, долгожданная минута отдыха, но седьмой уровень, очевидно, вознамерился устроить вторженцам конкретную проверку на прочность. Только сын Грозы вознамерился перевести дух, как Жесткачи начали спускаться уже по носовой шахте, и он был вынужден кинуться туда. В ход пошла третья граната. Сумрак уже не соображал, как прорывался к последнему на уровне выходу. По пути он сцепился с одним из особо крепких солдат, как-то неосознанно сломав твари шею, потом был сбит с ног ударом хвоста, но поднялся, отшвырнул нападавшего и пошел дальше… И снова варил долбанную дверь, то и дело оборачиваясь на окрик проводника и просто уже вручную колотя дичь по морде. Казалось, этому сумбуру не будет конца. Вот охотник отошел от двери и резко пошатнулся…       — Двое последних! — голос Кошмара прорвался через окутавший голову всепоглощающий звон. — Прямо перед тобой!       Сумрак попытался прицелиться.       — Лазер в боевое положение! — рявкнул проводник.       Точно, только что варил же…       Слишком слабый импульс заставил тварей отскочить в стороны и встретиться со стенами коридора. Два следующих залпа, данных уже в полную мощность орудия прожгли в броне Жесткачей по основательной дыре.       — Все, братан, — сам даже не веря собственным словам, проговорил Кошмар, лихорадочно осматривая место битвы. — Сдохли.       — Я сам сейчас сдохну, если немедленно не попью, — мрачно отозвался сын Грозы, с большим трудом удерживаясь на ногах. Ему невольно пришлось опереться на собственное копье.       — Я предупреждал: надо было уходить с уровня…       — А сам как думаешь, они бы выпустили меня?       Кошмар лишь что-то недовольно проворчал, а его напарник потихоньку заковылял обратно к уцелевшему гигиеническому отсеку.       — Ладно, носовая часть свободна, — немного успокоившись, сообщил Кошмар. — В хвостовой осталось с десяток особей, но они пока не суются в коридоры, так что у тебя есть время прийти в себя. В принципе, можно оставить их на следующий раз…       — Это уже тогда какой-то кусок мяса со всех сторон понадкусанный выходит, — фыркнул Сумрак. — Третий ярус не дочищен, восьмой тоже, давай тут еще этих десятерых оставим…       — Иди уже, — нервно отозвался проводник. — Поглядим по твоему состоянию.       Безрезультатно провозившись с аварийным вентилем (автоматика давно не работала), Сумрак, в итоге, просто сбил трубу. Впрочем, ожидаемого фонтана не получилось — вода еле текла. Сын Грозы отсоединил маску, слегка откинув капюшон, и нехарактерная бледность покровов напарника сразу насторожила Кошмара. Обычно достаточно четкий рисунок на лбу Сумрака исчез, и даже грива словно бы слегка выцвела. Глаза самца заметно ввалились, на деснах появилась желтизна.       В течение нескольких минут проводник молча наблюдал, как охотник, припав к разлому трубы, жадно глотает сомнительной чистоты субстанцию. А Сумраку сейчас эта ржавая жижа казалась, наверное, самым вкусным питьем в жизни…       — Ты плохо выглядишь, — признался Кошмар, когда напарник, наконец, утолив жажду, присел на крышку одного из уцелевших коллекторов.       — А я тут и не для того, чтобы ты на меня любовался, — вяло пошутил сын Грозы.       — То есть, ты хочешь сказать, что тебе не обидно будет помереть в бою с жалкой горсткой, когда ты уложил полчища?       — Я хочу сказать, что, когда я уложил полчища, отступать перед жалкой горсткой мне уже как-то неловко.       Кошмар промолчал. Вместо ответа он еще раз посредством камер критически осмотрел товарища. Сумрак заботы не оценил, недовольно сняв с себя разведчика, заползшего прямо на его колено, дабы взять крупный план.       — Сиди пока, — велел сын Броска. — Они там не рыпаются, и ты сиди. Пей. Дыши. Через полчаса колешь стимулятора половину дозы и убираешь оставшихся. Но с условием, что завтра ты отлеживаешься.       — Условия он мне ставит, подумай-ка… — фыркнул Сумрак.       — Так, я что-то не понял! — взвился Кошмарик.       — Ты, давай, не меня разглядывай, а за обстановкой следи, — огрызнулся внезапно напарник. И откуда только силы взялись?       — А ты мне не указывай, что делать! — в тон отреагировал проводник. — Я веду тебя, и ты должен ко мне прислушиваться!       — Я в курсе, что и кому я должен. Тебя в данном списке нет!       Обстановка начала непредвиденно накаляться, грозя выйти из-под контроля.       — Не благодаря ли мне ты еще жив?       — Могу задать тот же вопрос!       Из динамика послышалось сдавленное рычание. Сумрак подскочил с места, словно моментально забыв об усталости, и гневно зарычал в ответ. Если бы самцы находились в этот момент рядом, то, вероятно, неминуемо сцепились бы, но тот факт, что их разделяли расстояние, металл и космический вакуум, вскоре охладил пыл спорщиков. В конце концов, рычать друг на друга по рации было просто глупо…       Потом они долго молчали. Сын Грозы уже в который раз за сегодняшний день постепенно приходил в себя.       — Видать, все-таки правду говорят, что тебя временами срывает… — проговорил, наконец, уже более спокойно Кошмар. — А я еще не верил…       — Нас обоих срывает, — проворчал Сумрак, огромным внутренним усилием избавившись наконец от внезапно нахлынувшей и едва не затмившей до критической степени разум злости. — Погляди на календарь и поймешь, почему…       — Что, неужто уже давит? — ехидно осведомился проводник. — Если мне не изменяет память, кто-то прежде славился своей стойкостью перед влиянием Сезона?       — Не изводи мое терпение, Кошмарик, — посоветовал сын Грозы мрачно, — сколько раз тебе можно говорить? Особенно теперь.       — А ты держи себя в руках и не отключай голову. Особенно теперь.       Поза Сумрака, успевшая стать достаточно непринужденной, вновь приобрела черты напряженности. Проблема пришла, что называется, откуда не ждали. Прежде подступающий Сезон лишь благоприятствовал Охоте одиночки. В этот период невольно повышалась агрессия, снижалась чувствительность к боли, возникало желание не просто выживать, а побеждать. Но в этот раз все было иначе: присутствие, пусть и незримо, второго самца, вместо того, чтобы упрощать поставленную задачу, вдруг начало отвлекать. А оттого, что напарник был младше и слабее, но притом имел полномочия давать указания, порою, просто переклинивало. Пока еще можно было держаться, но, чем дальше, тем меньше оставалось возможностей для самоконтроля. Затягивать операцию становилось уже непросто нежелательно, а опасно — до сих пор отлично показывающее себя сотрудничество двух друзей грозило теперь вот-вот перерасти в конкуренцию. Кошмарик, увы, этого пока еще не осознавал, то и дело настаивая на перерывах. Перерывы, в общем-то, и правда иногда требовались, но из-за них так терялось время… А ведь напарникам еще предстояло потом как-то вместе возвращаться в клан.       — Боги, Сумрак, — не дождавшись ответа, но, словно бы прочитав мысли сына Грозы, вздохнул Кошмар, — ты осознай, наконец, что я тебе не соперник! Ты же не станешь психовать из-за того, что электронный навигатор указывает тебе направление? Вот и из-за меня не психуй. А то ты сейчас только напрасно себя изводишь и меня провоцируешь.       — Заткнись, Кошмарик, — резко, но, тем не менее, уже более добродушно отозвался Сумрак, водружая маску на лицо и набирая код подачи стимулятора. — Заткнись и говори, куда идти.       Вокруг тут и там чернели входы в разоренные каюты, ставшие для прежних обитателей вечными склепами. Сумрак по-прежнему не отвлекался на закрытие этих дверей, слишком уж их было много. Можно сказать, что в этом плане относительно повезло — все основные стычки произошли в коридорах, и дичь не успела попрятаться, выбрав сегодня тактику стайного нападения и сильно на этом прогадав.       Роботы деловито сновали по стенам и потолку. Кошмар специально согнал на уровень побольше разведчиков, дабы обследовать каюты внимательнее и не пропустить случайно схоронившихся там тварей. Пока никаких тревожных данных не поступало, оставшиеся в живых Жесткачи вели себя тихо, почти не меняя мест локализации. То, очевидно, были либо слишком трусливые, либо слишком невнимательные особи, потому имелись все основания надеяться, что серьезной угрозы они из себя не представляют, и потрепанный боец действительно сможет их одолеть без особого труда.       Первый отсек, куда Сумрак зашел по наводке проводника, встретил гнетущей атмосферой спешно покинутого жилища. Вывернутые из стен стеллажи и груды попадавшего с них хлама; неубранная постель. Крупный Жесткач возлежал на этой постели в гордом одиночестве. На появление яутжа он отреагировал лишь слабым поворотом головы — даже от поверхности башку свою не оторвал. Грозный хвост медленно шевельнулся, шаркнув по полу. Жесткач чуть слышно зашипел и подтянул на койку съехавшую было вниз заднюю лапу.       — Это что за номер? — не понял Сумрак, замирая в дверях.       — А я почем знаю, — растерянно проговорил Кошмар. — Я слежу за количеством дичи и местами ее локализации, иногда успеваю отметить размеры, но наблюдать за поведением каждого из Жесткачей, как ты понимаешь, времени у меня нет…       — Ага… — задумчиво проговорил Сумрак, слегка тыкая Жесткача копьем в бок. Туша слабо вздрогнула, но осталась в целом недвижима.       — Может, он линяет? — предположил проводник.       — Да нет… Помирает он, — слегка растерянно проговорил охотник, а, спустя несколько секунд ткнул Жесткача еще раз и уже уверенно констатировал: — Все, помер.       — Что это он? — изумился Кошмар.       — Ну… По-твоему, что ли, вся Священная Дичь должна от наших рук погибать? Есть ведь и у них какие-то свои естественные причины… Старость, например…       Тут оба самца замолкли. Как-то никому из них раньше в голову не приходила мысль о том, что Жесткачи способны умирать от старости. Если честно, вряд ли вообще хоть кто-то задумывался, что происходит с отжившими свой век тварями. Быть может, их должны были съедать свои же сородичи? Или Жесткачи, подобно некоторым другим животным, чувствуя приближение конца, находили укромное место и мирно испускали там дух? На «Острове», уже понятно, трупы собирали «садовники», а как дела обстояли в иных ульях? О том, скорее всего, никто не ведал. Было известно лишь, что Матка живет несколько сотен лет, однако, на памяти яутжей не было ни одной Королевы, погибшей от старости, так как самых старых особей охотники убивали в первую очередь сразу по двум причинам: старая крупная Матка представляла собой наиболее опасную добычу, но вместе с тем была близка к закату своей жизни, и слишком расточительным казалось позволять столь мощной и опасной тварюге сгинуть тихо и бесславно. Многие воители выбирали для Последней Охоты именно самых древних Королев, достойно уходя из жизни в битве с ними и одновременно позволяя Священной Дичи выполнить свое истинное предназначение. Говорили, что Матке, проводившей Великого Пустошь к Черному Воину, было почти пятьсот лет… Матка «Острова» была весьма крупногабаритна, но еще достаточно молода и малоопытна, что оставляло Сумраку определенный шанс. Не очень большой, но тем не менее…       Еще раз пошевелив Жесткача и точно убедившись в его полной бездыханности, сын Грозы отошел от лежанки и, прежде чем отправляться дальше, позволил себе оглядеть помещение, практически лишенное следов «паутины», а потому отдаленно сохранившее свой первозданный облик. Самец не мог не отметить, что каморка ученого достаточно сильно отличалась от отсека среднестатистического воина — прежде всего, обилием вещей. Здесь были какие-то бытовые приборы, информационные карты, посуда и даже какие-то непонятные безделушки. Мебели имелось поболее, чем у вояк, лежанка явно была помягче… Черт, и нашел же Жесткач, где ему сдохнуть с комфортом!       На Путь Науки становились те мальки, что за время обучения не оправдывали ожиданий наставников, оказываясь слабее остальных, но показывали большие успехи в умственном плане. Иногда их отделяли от основного молодняка практически сразу, дабы сверстники не загнобили. Сумрак часто думал, что, не забери его тогда отец, он и сам мог бы оказаться в их числе. Хотя, как знать… Многие слабые мальки, не прошедшие отбор по интеллекту, оставались на общих основаниях и не выдерживали… А те, кому удавалось выжить, но не получалось попасть в клан, пополняли ряды ремесленников и прочих низших каст. Или Жрецов. Конечно, многие из них неплохо, в итоге, устраивались и даже начинали пользоваться уважением, как, например, талантливые оружейники (не говоря уж о Жрецах), но статус любого из этих самцов на всю жизнь оставался на уровне Неокропленного. Мало кто из самок смотрел в их сторону, а ученого или оружейника, имеющего свой гарем, Сумрак вообще отродясь не видывал. Что до служителей культа, то у них и вовсе по воспроизводству ограничения стояли — бедолагам приходилось всю жизнь на седативных препаратах перебиваться. Везло лишь настоящим Шаманам, не зависящим от культа по той причине, что они его возглавляли. Шаманам размножаться разрешалось из тех соображений, что кто-то из их потомства мог унаследовать дар. Как там на этот самый дар проверяли и устанавливали его подлинность, Сумрак понятия не имел, потому относился весьма скептически, но на всякий случай с уважением.       — Идешь дальше? — нарушил размышления напарника Кошмар.       — Да, — кратко ответил охотник, оставляя мысли о безвременно почившем хозяине каюты и его коллегах. Впрочем, Сумрак и сам бы тут дольше не задержался — он не особенно любил бывать в чужих комнатах.       — Сейчас второй отсек слева по ту сторону от центрального коридора, — указал сын Броска на следующую цель и вывел маркер на карту. — Двое там. Тоже квелые какие-то…       — Кстати, а сколько всего сейчас осталось на станции? — попутно спросил Сумрак. Эта информация непозволительно ускользнула от него за последние дни. Ответ, откровенно говоря, удивил.       — Меньше двух сотен, — прикинул Кошмар. — Точно посчитаем, когда время будет. Итого убито больше шестисот особей.       Сумрак аж прищелкнул, однако быстро осадил свою гордыню, вспомнив, что большая часть Жесткачей полегла под лазером и бомбами. Ну и без Кошмарика… Что и говорить, без Кошмарика он бы не справился. Тем не менее, опять какой-то ерунды ему наговорил…       — Кошмар, ты не слушай, когда меня, порой, заносит, ладно? — он все-таки решился это сказать. Хотел еще добавить, что данной чертой в отца пошел, но удержался — нечего свои косяки на родителей перекладывать.       — Я не настолько глуп, чтобы придавать серьезное значение тому, что было сказано или сделано в преддверии и во время гона, — философски ответил сын Броска. — Главное, при встрече попытайся воздержатся от попыток меня убить, а то ведь у тебя получится.       Сумрак лишь усмехнулся в маску и покачал головой.       Следующий отсек лишь подтвердил странную догадку — точно так же, как и два других, куда забились Жесткачи. Одни твари явно доживали тут последние часы, а другие совершали на глазах напарников финальные вздохи. Последнее помещение, подлежавшее зачистке, располагалось в самом хвосте станции и представляло собой обширный санитарный блок. В нем обнаружилось сразу пятеро ослабленных, дряхлых особей, которых охотник милосердно добил, чтобы дальше не мучились.       — Никогда бы не подумал, что у Жесткачей может быть свое кладбище… — заметил Кошмар.       — Как знать, возможно, это только здесь так, — предположил Сумрак. — Но смысла не лишено. Тут ведь раньше было холодно и дышать практически нечем — вот, наверное, они и уходили сюда, когда больше не могли колонии служить, чтобы без промедления концы отдать. Или их изгоняли. А «садовники» потом их организованно к себе утаскивали.       — Какой жалкий итог…       — Кошмарик, большинство живых тварей не заботит, насколько эстетично они умрут, я тебя уверяю. Все в этом мире борются за свое существования, и только мы постоянно мечтаем о достойной смерти… Может… Просто жизнь у нас херовая? — выдал очередную странную мысль сын Грозы.       — Радует то, что ты, хотя бы, сам начал признавать, что тебя периодически заносит… — проворчал на это Кошмар.       Обратный путь был более-менее спокоен. Удостоверившись, что уровень полностью обезврежен, проводник поскорее отправил Сумрака на отдых, ибо того и впрямь швыряло из крайности в крайность. Он то становился злым и раздражительным, то на время будто бы выпадал из реальности, то ударялся в сентиментальность, и одним богам было ведомо, что такое творилось в его мутной башке. Странности в поведении сына Грозы и прежде наблюдались, но тогда он попросту отгонял Кошмара или уходил сам, а теперь, когда напарникам приходилось оставаться на связи почти круглосуточно, с ним, подчас, становилось не просто тяжело, а невозможно. И младший самец, пожалуй, впервые радовался, что находится от друга на отдалении. А еще им теперь начало овладевать беспокойство по поводу того, как же они полетят вместе обратно. Откровенно говоря, шутка про «только убить меня не пытайся» была не на все сто процентов шуткой. У сына Броска никак не шла из головы картина, в которой Сумрак, взбеленившись на «неудачника» и обещая выбить из напарника неугодные мысли, выносит металлическую стенку толщиной с хороший слой корабельной брони. Тут можно было сколько угодно оговорок сделать на то, что панель оказалась плохо закреплена, либо сместилась под действием взрыва, а потому всего-то и оставалось, что немного ее подтолкнуть, да только то, что Кошмар видел своими глазами, всем этим объяснениям абсолютно противоречило. В общем, аккуратнее надо с этим типом… Видать, не все сплетни выдумка…       Погрузившись в мысли, Кошмар не сразу заметил, что Сумрак остановился и что-то разглядывает на пороге одного из отсеков.       — Что там, брат? — осведомился сын Броска, подводя камеру поближе.       — Насколько я понимаю, Перерожденец, — самец слегка подвинул ногой иссохшую голову, увенчанную костяной «короной» с торчащими обломками псевдогривы и жвалами, тонкими и острыми, как иглы.       — Видимо, давно мертв.       — Да уж наверно.       — Как думаешь, много их тут было?       Сумрак неопределенно хмыкнул и зашагал дальше.       — Когда будем повторно осматривать все отсеки перед сдачей объекта, наверняка, найдем еще, — проговорил он задумчиво, отдалившись уже на приличное расстояние. — Вряд ли те, кто населял этот ярус, так уж хорошо могли защищаться…       — Одного понять не могу, зачем Жесткачам использовать яутжей в качестве инкубаторов, если Перерожденцы посягают на власть Матки, и их потом все равно надо убивать? — задумался Кошмар.       — Наверное, потому что им нет особого различия на ком паразитировать, главное, чтобы по габаритам подходило. И мы для них — всего лишь мясо. Опасное, умное… Трудное мясо.       И вновь от слов напарника Кошмару почему-то стало не по себе.       …Для выхода Сумрак воспользовался той из шахт, створки которой второпях заварил слабее всего. Шестой и пятый уровни удалось миновать без приключений — хоть здесь подфартило. Наконец, пробравшись на второй ярус, охотник достиг давно заждавшегося его убежища. С невероятным облегчением затворив за собой сплошь покрытую заусенцами прошлых печатей дверь, Сумрак бросил под ноги кислородный патрон, пересек помещение и сам мешком рухнул на неказистое скрипучее ложе. Он ведь и правда не чаял уже сюда вернуться… Так же, как Кошмар почти не надеялся его более здесь увидеть.       Дотянувшись с лежанки до рядом припасенной спасительной емкости, самец вновь долго пил, совершая большие глотки и блаженно ощущая, как в горло наконец-то льется чистая вода, а лишь потом приступил к снятию доспехов. Трое суток в проклятом скафандре… В иные времена у него хватило бы сил посетовать на данное обстоятельство, но только не сегодня. Сумрак, насколько смог, приподнялся и начал стаскивать с себя истерзанный «дом». Процесс этот занял много времени и стоил огромного труда, но, освободившись от скафандра, самец сразу почувствовал себя на удивление лучше. Полностью раздевшись, он бегло оглядел раны, напичкал себя стабилизаторами, завернулся в подстилку и вырубился в течение следующих пяти минут.