Иллюзионистка

      Верде был странный. Мало говорил, постоянно что-то делал и куда-то шел. И постоянно сверлил ее взглядом. Непонятным таким, нервирующим взглядом. Он как будто неотрывно следил за ней, – днем и ночью она чувствовала на себе изучающий взгляд – словно она затевала переворот или убийство. Впрочем, если это продолжилось бы еще хотя бы неделю, убийство она действительно задумала бы. Уже сейчас навязчивого, но непонятного ученого хотелось кокнуть. Жестоко так, чтоб помучался. Потому что нечего девушек нервировать, они и так по жизни нервные.       Когда нервы не выдержали, она начала насылать на него кошмары. Самые жуткие, какие только могла придумать. Пусть он не высыпается и днем дрыхнет, не разгуливая подобно молчаливому полтергейсту, замышляющему особенную каверзу.       Да хрен там был. Теперь Верде ходил злой, с темными кругами под глазами, и сверлил ее открытым мрачным недовольным взглядом. Но ничего не говорил, и нотка непонятной заинтересованности не исчезла. Война продолжалась.       Вайпер решила отгораживаться от него, закрываться иллюзиями, притворяться мебелью или чем еще. Но мужчина как будто чуял ее, безошибочно устремляя на нее ироничный взор. Девушка начинала закипать.       После очередной неудавшейся проделки она ходила раздраженная, могла сорваться на чем угодно. Однажды она наорала на ни в чем неповинный цветок в гостиной-столовой, и, только отдышавшись, заметила притаившегося блондина. Он смотрел на нее со смехом в изумрудных глазах, таких завораживающих, что девушка несколько десятков секунд глупо пялилась, едва ли не раскрыв рот. Кричать еще и на него не было уже ни сил, ни желания, поэтому она пульнула в него иллюзию позаковыристее и пострашнее и, резко развернувшись, ушла в свою комнату.       После этого заинтересованности во взглядах сильно прибавилось, да и количество этих самых взглядов ощутимо увеличилось. Вайпер казалось, что за ней следят днем и ночью, повсюду, куда бы она ни пошла, оказывался Верде, молча смотрящий привычно-нервирующе. Как картина в галерее, ей богу, только сдачи дать может.       Вайпер уже готова была взорваться, наорать на непонятного, но чертовски красивого Верде (которому только поэтому она до сих пор спускала с рук такое поведение) и разгромить нахрен всю полуподземную лабораторию, оставив после себя одинокий выжженный кратер, когда мужчина неожиданно поймал ее в коридоре и притащил в ближайшую комнату, оказавшуюся почти пустой, за исключением дивана и пары стульев. Он усадил ее на один из стульев, подозрительно на это скрипнувший, и сам уселся на другой, проигнорировав диван, на взгляд девушки выглядевший гораздо приличнее и надежнее. Он долго сверлил ее приевшимся взглядом, сложив руки с длинными тонкими пальцами на колени. Вайпер не мешала, смотря в ответ настороженно, ожидая окончания затянувшейся войны.       Когда Верде глубоко вздохнул, она едва не грохнулась с неустойчивого стула, задумавшись настолько, что перестала воспринимать реальность. Мужчина потянулся, размял пальцы, но со стула по-прежнему не вставал.       - Ты девочка?       Вайпер дернулась назад так, что видавшие виды ножки стула подломились, отправляя ее в недолгий полет до пола. Распластавшись на холодном полу, она смотрела на мужчину, выпучив глаза. Рука сама тянулась ко лбу, но больше всего хотелось стукнуть невозмутимо сидящего блондина. Серьезно? Вот ради этого он преследовал ее чуть ли не круглосуточно, довел до нервного срыва и черт знает до чего еще? Раньше спросить не мог, если так интересно?       - Значит я прав, – он как будто не обращал внимания на то, что она сидит на полу с дергающимся глазом, а вокруг валяются обломки несчастного стула.       Верде спокойно поднялся, не глядя на девушку развернулся, и пошел к выходу. Вайпер так и осталась сидеть на груде деревянных осколков, не понимая какого черта происходит, и пытаясь истерически не заржать. Вот это ей повезло попасть к такому чудику, да еще и по доброй воле. За красивые глаза пошла, честное слово, больше не за что.